А зачем? Акунин ведет литературную игру.В конце концов Акунин мог бы и переименовать своего героя (как он это обычно делает) в какого-нибудь "штабс-ротмистра Окунькова".
Не зря, Ливий, я доверилась Вашему вкусу. Получила огромное удовольствие. Осталась только "Узница башни" - сегодня прочитаю. А "Перед концом света" - это же "Имя розы" Умберто Эко. Еше раз прочитала, кому Акунин посвящает свой сборник. Пока не отгадала, где же Роберт ван Гулик. Может быть, "Сигумо"? Пока не хочу идти на сайт любителей Акунина, хочу отгадать сама.Осилил "Нефритовые четки". Как все-таки здорово написано! Ошибется, полагаю, тот, кто примет это чтение за детектив. Это не то, чтобы пародия, а некая литературная игра, изящный набор скрытых цитат и аллюзий. Я знаю, что пересказывать сюжет детектива тем, кто его еще не читал, считается крайне дурным тоном, но последние сочинения г. Акунина, вопреки названию серии, это уж точно не детектив, а изумительный маскарад. Ровно 700 страниц я одолел всего за два дня, почти не отрываясь. Даже не помню, когда последний раз так хохотал. Хочется перечитать еще, но у меня сразу книгу жена взяла, да еще несколько человек за ней в очереди стоят.
В этот раз Акунин решил, кажется, перебрать всех классиков приключенческого жанра, до которых не дошли руки раньше. И если мисс Марпл он хотя бы для близиру переименовал в мисс Палмер, то в шуточной новогодней повести "Узница башни" Шерлок Холмс и Арсен Люпен действуют уже под собственными именами: в новогодний вечер им пришлось посостязаться с русским сыщиком, причем все трое стали жертвами... но уж это кому интересно, тот пусть сам прочитает, чьими жертвами они стали. Подшутил автор и над своим любимым героем: гениальный сыщик Э.П. Фандорин во многих (если не во всех) повестях намекал на то, что с его любимыми нефритовыми четками у него связаны едва ли не романтические воспоминания; оказалось же, что он их просто прикарманил во время осмотра места происшествия в лавке старьевщика, убитого при разбойном нападении ("Нефритовые четки").
Нашлось, конечно, место и пародийной "Собаке Баскервилей" (новелла, если не ошибаюсь, называется "Змея Баскаковых"), и Майну Риду с Вашингтоном Ирвингом (сюжеты "Всадника без головы" и "Легенды Сонной лощины" объединены в повести "Долина мечты"). Кстати, обоих упомянутых авторов Б.А. вывел в виде комического персонажа Вашингтона Рида, забавного и азартного старого негра, до смерти боящегося привидений.
Но видимо, чтобы этот сборник не выходил под названием юмористического, Б.А. поместил в него кошмарнейшую повесть "Перед концом света" об изуверском сектантстве. Своей монструозностью это произведение, особенно его последние страницы, далеко превзошли маньяцкую повесть того же автора "Декоратор". Здесь, как раз, законы детективного жанра соблюдены, поэтому содержания сюжета касаться не буду, но все же упомяну, что читать его лучше тем, у кого или еще нет детей, или дети уже выросли. Написано хорошо, но о нехорошем. Конец, правда, благополучный (если не считать изобилия "промежуточных" трупов).
В принципе да, но не только. Там еще аллюзия на повесть Лескова "На краю света", и в какой-то степени на современность...А "Перед концом света" - это же "Имя розы" Умберто Эко.
Артемий, Вы несколько поторопились с вынесением Акунину столь строгого приговора. Например, имя Митрофаний вполне существуещее -Заглянул я тут в "Пелагию и белого бульдога".
Понимаю, конечно, что описание церковного антуража -- это не то, ради чего книга писалась. И все равно меня удивляет, насколько мало автор знаком с тем, о чем говорит. Акунин о Церкви -- это как американские фильмы "про русских". Архиерей у него ходит в мантии, а келейники -- в рясах, иподиакон назван "отцом", "отцом" же Пелагия называет епископа, который носит несуществующее имя "Митрофаний". Преображение (первый праздник после Пасхи) оказывается "незначительным праздником", и служит архиерей в этот день почему-то в "домовой церкви" (в которой, тем не менее, оказываются священники и всякие посторонние лица в большом количестве).
И это только первая глава не до конца. Люди добрые, это все стеб, да?
А Макарий - имени Макар?Митрофаний -- это просторечная форма имени Митрофан.
А тут как раз наоборотА Макарий - имени Макар?
Девушка, я тоже не превозношу! Сами можете убедиться, я его неоднократно русофобом ругал. За что же одному Артемию такая честь?Артемий, я тут человек новый, но просто хочется Вам в ножки поклониться, что вы не превозносите Акунина до небес!
Хорошо! И вам тоже кланяюсь!Девушка, я тоже не превозношу! Сами можете убедиться, я его неоднократно русофобом ругал. За что же одному Артемию такая честь?![]()
Прямо перед премьерой «Азазеля» я читал свежий номер «Вопросов литературы» и наткнулся на изящную формулировку: «Акунин -- это маленький пикуль для антипикулевского электората» (Елена Черняева). Близко к истине, но все же не вполне точно. Во-первых, Акунин совсем не «маленький», а фамилию автора «Фаворита» лучше бы писать с заглавной буквы. Во-вторых, граница меж «электоратами» двух беллетристов никак не на замке...
Русская история у Пикуля была товаром разом «экспортным» (магазин «Березка») и «импортным» (Голливуд). По-нашенски, но не хуже, чем у них. Такая установка сама собой подразумевала как вторичность (зависимость от образчиков), так и глубинную двусмысленность. Проще говоря -- цинизм. Русофилам -- златоглавую с конфетками-бараночками, русофобам -- заспанный и загаженный Глупов; была бы доступная занимательность да «фламандская» пышность, а за «моралью» дело не станет. Примерно так же -- только умнее, изысканней, глумливее -- работал первый отечественный «голливудец» и главный радетель национальной самобытности Никита Михалков. (На мой взгляд, не только в «Сибирском цирюльнике», но и в трепетно любимых просвещенным сообществом «Неоконченной пьесе...», «Пяти вечерах», «Нескольких днях из жизни Обломова» -- всегда.) Совсем не случайно имя Михалкова всплывало в связи с экранизацией акунинского «Статского советника»: рыбак рыбака видит издалека. Так же не случайно обращение к «Азазелю» михалковского наивного сотоварища Александра Адабашьяна. Михалков без Пикуля обходился -- обошелся (и обойдется) и без Акунина. Сам с усам, он верно почуял: при обработке вторичного продукта тот неизбежно станет «третичным», фальшивая суть полезет из всех щелей. Так и вышло.
Иначе с «фандоринским проектом» и быть не могло. Художнику тут делать нечего. Крепкому ремесленнику, что мог бы спроворить типовую развлекуху (вроде «Петербургских тайн»), -- тоже. Во-первых, потому, что в повестке дня стоит не нормальный сюжетно-костюмный сериал, а «культовый феномен» -- с соответствующими интеллектуальными прибамбасами, русофобско-русофильскими двусмысленностями, подмигиванием и кукишами в кармане. А во-вторых, потому, что Акунина все равно смотреть будут. Ведь убедили уже «электорат» (или, по крайней мере, самих себя): есть на Руси великий писатель. Массовый, но элитарный. Игровой, но серьезный. Культурный, но попсовый. Нас (умных) развлекающий, их (быдло) просвещающий. Добавим своей рекламы к трехгодичному пиару -- посмотрят как миленькие. А там -- трава не расти. И если на несколько вечеров фильм не тянет, то уж один-то точно «пипл схавает». Выигрыш продюсеров очевиден. Выигрыш Акунина -- тоже: как же, его «изысканную» прозу не поняли, опошлили, загубили неловкой режиссурой! (Все это мы еще прочтем. И не раз.) В проигрыше -- достойные актеры, которым нечего играть, и Адабашьян, на которого все шишки повалятся. Но жалеть их как-то не получается: чать, гонорары получили...
Зависть -- плохое чувство, между прочим.Девушка, я тоже не превозношу! Сами можете убедиться, я его неоднократно русофобом ругал. За что же одному Артемию такая честь?![]()
Зато она наряду с ленью - двигатель прогресса.Зависть -- плохое чувство, между прочим.