Многие культурологи, такие, как Шпенглер, Тойнби, Сорокин, Бердяев, да и все русские религиозные философы с теми или иными оттенками понимали под «цивилизацией» некий завершающий этап определенной культуры, когда она, исчерпав свою творческую силу, концентрируется на материальном благополучии и потреблении в ущерб жизни «духа», развитию искусства и литературы, одним словом, когда нации и империи превращаются в разрозненную, безликую массу, где уже нет места героическим деяниям, а на смену социальному «эпосу» приходит социальный застой.
Об этом весьма красноречиво писал Н.А. Бердяев: «...Всякая культура неизбежно переходит в цивилизацию. Цивилизация есть судьба, рок культуры. Цивилизация же кончается смертью, она уже есть начало смерти, истощение творческих сил культуры. Чем отличается цивилизация от культуры? Культура религиозна по своей основе, цивилизация — безрелигиозна... Культура происходит от культа, она связана с культом предков, она невозможна без священных преданий. Цивилизация есть воля к мировому могуществу, к устроению поверхности Земли. Культура — национальна, цивилизация — интернациональна. Цивилизация есть мировой город. Империализм и социализм — одинаково цивилизация, а не культура. Философия, искусство существуют лишь в культуре, в цивилизации они невозможны и не нужны».
В «Закате Европы» О. Шпеглера:
Цивилизация, -это умирающая культура. Время любой культуры не бесконечно, и для западной культуры этот конец, полагал философ, наступит в XX веке.
Среди признаков «умирания» Шпенглер выделил попытку европейской цивилизации распространиться на весь мир, возникновение гигантских городов и гигантских промышленных предприятий. В этой цивилизации философия оказалась никому не нужной, искусство перестало быть таковым и выродилось в массовые зрелища, наука стала служанкой техники и политики, интересы людей сосредоточились вокруг власти и денег.
Все это напомнило Шпенглеру состояние Римской империи в самом конце ее существования: огромные города, огромные здания, разрушительные войны. «Фаустова душа» западной культуры свое предсмертное убежище находит в социализме, который Шпенглер оценивает как форму крушения духовных идеалов. Но и социалистическая идея, будучи лишь бессильной иллюзией, не в состоянии остановить надвигающуюся гибель западной культуры.
Так или иначе, принимая или отвергая те или иные существующие взгляды на понятие «цивилизация», в отличие от понятия «культура», можно, однако, найти во всех рассуждениях по этому поводу некоторые достаточно бесспорные моменты.
Они сводятся к следующему: во-первых, понятие «культура» семантически шире, чем понятие «цивилизация». Оно применимо как к небольшому племени (ср. «культура ирокезов», «культура вятичей»), так и к целым континентам (ср. «культура Европы», «африканская культура» и т.п.); во-вторых, понятие «культура» включает в себя как научно-технический прогресс, так и духовно-гуманистическую преемственность между поколениями. В понятии «цивилизация» явно ощущаются материально-производственные приоритеты; в-третьих, понятие «культура» тесно связано с расовой и национально-этнической спецификой человеческих групп, в то время как понятие «цивилизация» тяготеет к общечеловеческим, глобальным масштабам; и, наконец, в-четвертых, понятие «культура» обязательно предполагает наличие в ней цементирующего религиозного начала, без которого невозможна какая-либо духовность — пружина всякой культуры. «Культура имеет душу, — писал Бердяев. — Цивилизация же имеет лишь методы и орудия».
Вообще, почти вся духовная элита России отчетливо ощущала эту разницу между «культурой» и «цивилизацией», находя ей достаточно убедительное социопсихологическое объяснение. Еще А. Блок писал о проклятом рабском чувстве в человеке, «когда он становится чересчур сытым, довольным, слишком обеспеченным материально» и теряет свой творческий потенциал. «Тогда он становится сытым и душевно, тупым, самодовольным ...душа его, созданная для волнений и радости, так же сыта и тупа, как тело». А поэтому, продолжает великий поэт, «если же мы будем говорить о приобщении человечества к культуре, то неизвестно еще, кто кого будет приобщать с большим правом: цивилизованные люди — варваров или наоборот: так как цивилизованные люди изнемогли и потеряли культурную цельность; в такие времена бессознательными хранителями культуры оказываются свежие варварские массы».