Aemilia
Flaminica
Совместно с Элией.
Это кадр из фильма «Римская империя: Август». Это Меценат. Такое изображение этого человека достаточно типично в художественных произведениях. Очень часто Мецената описывают как существо легкомысленное, взбалмошное, изнеженное и болтливое. В этом фильме есть даже такой диалог молодых Октавиана, Агриппы и Мецената.
Меценат (размахивая руками): Мы будем втроем править Римом! Октавиан – император, Агриппа – полководец, а Меценат...
Агриппа (перебивая): а Меценат – болтун!
Что поразительно, в этом фильме авторы очень хорошо «поймали» характеры молодых Агриппы и Октавиана, с нашей точки зрения, в этом попадание 100%. Спрашивается, откуда такое представление, что Меценат, главный дипломат Октавиана во времена гражданских войн, человек, занимавшийся взаимодействием с поэтами и организацией императорской пропаганды – болтун? Уж казалось бы, такой недостаток сразу должен сделать Мецената профнепригодным.
Самый очевидный источник этого образа – Светоний:
Suet. Aug. 66
Остальные же его (Августа –А.) друзья наслаждались богатством и влиянием до конца жизни, почитаясь первыми в своих сословиях, хотя и ими подчас он бывал недоволен. Так, не говоря об остальных, он не раз жаловался, что (...) не достает (...) Меценату — умения молчать, (...) Меценат, узнав о раскрытии заговора Мурены, выдал эту тайну своей жене Теренции.
Вполне правдоподобную интерпретацию этого эпизода дал Уильямс:
“Did Maecenas ‘Fall from Favour’? Augustan Literary Patronage”, в Between Republic and Empire: Interpretations of Augustus and His Principate, ed. K. A. Raaflaub and M. Toher [Berkeley and Los Angeles, 1990], pp. 259-260
Действительно, интерпретацию того эпизода, где Меценат рассказывает Теренции, что ее брат в опасности (будто бы Август расценил это как предательство), следует поставить под сомнение. Мурена бежал, когда сестра сообщила ему об опасности и, таким образом публично признал свою вину, что было весьма желательно, и, следовательно, дал прекрасное основание для того, чтобы его убили после задержания. Меценат не просчитался – и Август тоже. Публичный суд и преднамеренный смертный приговор видному аристократу могли лишь вызвать сложности. Действия Мецената позволили избежать этого.
Такая интерпретация подтверждается тем, что Август после этого не рассорился с Меценатом, на что указывает Светоний.
А вот что пишет о “болтливости” Мецената Гораций, который с Меценатом общался постоянно:
Hor. Sat. I, 6
В первый раз, как вошел я к тебе, я сказал два-три слова:
Робость безмолвная мне говорить пред тобою мешала.
Я не пустился в рассказ о себе, что высокого рода,
Что поля объезжаю свои на коне сатурейском;
Просто сказал я, кто я. - Ты ответил мне тоже два слова;
Я и ушел. - Ты меня через девять уж месяцев вспомнил;
Снова призвал и дружбой своей удостоил.
Выделенные слова на русский язык с латыни переведены не точно, поэтому даем латинский оригинал: respondes, ut tuus est mos, pauca; (отвечаешь, как в твоем обычае, кратко).
Очевидно, что Гораций Мецената болтуном совсем не считал.
Кроме Светония, о Меценате схожим образом отзывается Сенека.
Sen. Ep. CXIV (4-8)
Как жил Меценат, известно настолько хорошо, что мне нет нужды здесь об этом рассказывать: как он разгуливал, каким был щеголем, как хотел, чтобы на него смотрели, как не желал прятать свои пороки. Так что же? Разве речь его не была такой же вольной и распоясанной, как он сам? Разве его слова — под стать его одежде, слугам, дому, жене — не должны были больше всего удивлять? Он был бы человеком большого дарования, если бы повел его правильным путем, если б не избегал быть понятным, если бы знал границы хотя бы в речи. Его красноречие — ты увидишь сам — это красноречие пьяного, темное, беспутное и беззаконное. Есть ли что позорнее? [Меценат, "О моем образе жизни"] (5) "По реке вдоль берегов, что лесами курчавятся, взгляни, как челны взбороздили русло, как, вспенивши мели, сад заставляют назад отбегать". Или это: "Завитки кудрявой женщины голубит губами, — начинает, вздыхая, — так закинув усталую голову, безумствуют леса владыки". — "Неисправимая шайка: на пирах они роются жадно, за бутылкой обыскивают домы, и надежда их требует смерти". — "Гений, который свой праздник едва ли заметит, нити тонкого воска, и гремучая мельница, — а очаг украшают жена или мать". — (6) Разве не сразу по прочтении ты увидишь, что это тот самый, кто всегда расхаживал по Риму в неподпоясанной тунике (даже когда он замещал отсутствовавшего Цезаря, пароль получали от распоясанного полководца)? тот, кто и на суде, и на ораторском возвышенье, и на любой сходке появлялся с закутанной в плащ головой, оставляя открытыми только оба уха, наподобье богатых беглецов в мимах? тот, кто в разгар гражданской войны, когда город был в страхе и все вооружились, ходил по улицам в сопровожденье двух скопцов — больше мужчин, чем он сам? кто тысячу раз женился — и брал ту же самую жену? (7) Эти слова, так беззаконно соединенные, так небрежно расставленные, употребленные вопреки общепринятому смыслу, свидетельствуют о нравах не менее невиданных, извращенных и странных. Больше всего его хвалят за незлобивость: он не касался меча, не проливал крови, и если чем и выставлял напоказ свое могущество, так только вольностью нравов. Но он сам подпортил эту свою славу затейливостью чудовищных речей. (8) По ним видно, что он был изнежен, а не кроток.
Из этого брюзжания очень видно, что Сенека явно к Меценату неравнодушен.
Объективность оценки Сенеки можно установить, если проверить его сведения по другим источникам, а то и по самому же Сенеке.
1. Вот что пишет Сенека об отношениях Мецената и Августа (речь идет об изгнании Юлии Старшей):
Sen. De benef. XXXII, 1
Август часто восклицал: «Ничего этого не приключилось бы со мною, если бы живы были Агриппа или Меценат!» (...)
Не надо думать, будто Агриппа и Меценат имели обыкновение говорить ему правду: если бы они были живы, то находились бы в числе льстецов.
А вот что сообщает Дион Кассий:
Dio, 55, 7.
Однажды Меценат пришел к нему (Августу), когда тот вершил суд, и, видя, что он собирается осудить многих людей на смерть, попытался пробиться к нему сквозь толпу присутствующих. Не сумев сделать этого, Меценат написал на табличке: «Прошу, остановись, наконец, палач!». Затем он бросил эту табличку на колени Августу, словно в ней было что-то маловажное, и император не произнес ни одного смертного приговора, но встал и ушел.
Отсюда видно, что Меценат не только не был льстецом, но даже не боялся оскорбить Августа, чтобы привести его в чувство.
2. А вот что пишет Сенека о некоторых привычках Мецената в частной жизни:
Sen. Provid. 3.9-10
Неужели по-твоему счастливее Меценат, потерявший сон от любовных переживаний и огорчений ежедневными отказами капризной своей жены, так что он пытался усыпить себя с помощью мелодичных звуков музыки, тихо доносящихся издалека? Пусть одурманивается неразбавленным вином, пусть пытается отвлечься журчанием вод, пусть услаждает свою душу на тысячу ладов, стараясь обмануть ее, — его ждет на пуховике такая же бессонница, как иного — на кресте.
Плиний же о бессоннице Мецената сообщает следующее:
Plin. NH VII 52
Некоторые люди страдают от постоянного нервного возбуждения; так было с Гаем Меценатом; в течение последних трех лет жизни он не мог заснуть ни на мгновение.
Это, конечно, преувеличение, но из Плиния очевидно, что бессонница Мецената была вызвана болезненным состоянием, а не любовными переживаниями.
Вполне возможно, что сам же Сенека в другом месте объясняет причины бессонницы Мецената совершенно иначе (гораздо более правдоподобно):
Sen Ep. 19
Какой же у меня есть выход?" — Любой! Подумай, как много стараний ты наудачу тратил ради денег, как много трудов — ради почестей; надо решиться на что-нибудь и ради досуга, или же тебе придется состариться среди тревог прокураторской, а потом и городских должностей, среди суеты и все новых волн, от которых не спасут тебя ни скромность, ни спокойная жизнь. Какая важность, хочешь ли ты покоя? Твоя фортуна не хочет! Как же иначе, если ты и сейчас позволяешь ей расти? Чем больше успехи, тем больше и страх. (9) Здесь я хочу привести тебе слова Мецената — истину, вырванную у него тою же пыткой: "Вершины сама их высота поражает громом". В какой книге это сказано? — В той, что называется "Прометей". Этим он хотел сказать, что удары грома поражают вершины. Любое могущество стоит ли того, чтобы речь твоя стала, как у пьяного? Он был человек одаренный и дал бы превосходные образцы римского красноречия, если бы счастье не изнежило, не выхолостило его. И тебя ждет то же, если ты не подберешь паруса и не повернешь к земле (а он решился на это слишком поздно).
Согласно предположению комментаторов Сенеки, пытка, о которой здесь идет речь – это именно бессонница. И причина этой бессонницы - навязчивое тревожное состояние, вызванное высоким положением и связанными с ним заботами и беспокойством. Любопытно, что с такими же проблемами сталкивался и сам Август.
Впрочем, и от Сенеки есть польза, он цитирует стихотворение, написанное Меценатом, разумеется, с собственными разгромными комментариями:
Sen Ep. 101
Вот откуда взялась постыдная молитва Мецената, в которой он не отказывается ни от расслабленности, ни от уродства, ни даже от пытки — лишь бы среди этих бедствий ему продлили жизнь:
(11) Пусть хоть руки отнимутся,
Пусть отнимутся ноги,
Спину пусть изувечит горб,
Пусть шатаются зубы, —
Лишь бы жить, и отлично все!
Даже если и вздернут
На крест, — жизнь сохраните мне!
С нашей точки зрения, постыдного в этом ничего нет, а стихотворение свидетельствует лишь о том, что человек ценит жизнь и радуется жизни, даже когда она тяжела. Примерно об этом пишет Юрий Левитанский:
Да, говорю я, жизнь все равно прекрасна,
даже когда трудна и когда опасна,
даже когда несносна, почти ужасна -
жизнь, говорю я, жизнь все равно прекрасна.
Честно говоря, после прочтения пассажей Сенеки сложилось впечатление, что он Меценату как будто завидует и поэтому столько брюзжания. С другой стороны, кто ж ему виноват, он сам себе Нерона воспитал.
А настоящий Меценат в нашем представлении выглядел так, как на этой картине (художник - L. Jalabert):
Это кадр из фильма «Римская империя: Август». Это Меценат. Такое изображение этого человека достаточно типично в художественных произведениях. Очень часто Мецената описывают как существо легкомысленное, взбалмошное, изнеженное и болтливое. В этом фильме есть даже такой диалог молодых Октавиана, Агриппы и Мецената.
Меценат (размахивая руками): Мы будем втроем править Римом! Октавиан – император, Агриппа – полководец, а Меценат...
Агриппа (перебивая): а Меценат – болтун!
Что поразительно, в этом фильме авторы очень хорошо «поймали» характеры молодых Агриппы и Октавиана, с нашей точки зрения, в этом попадание 100%. Спрашивается, откуда такое представление, что Меценат, главный дипломат Октавиана во времена гражданских войн, человек, занимавшийся взаимодействием с поэтами и организацией императорской пропаганды – болтун? Уж казалось бы, такой недостаток сразу должен сделать Мецената профнепригодным.
Самый очевидный источник этого образа – Светоний:
Suet. Aug. 66
Остальные же его (Августа –А.) друзья наслаждались богатством и влиянием до конца жизни, почитаясь первыми в своих сословиях, хотя и ими подчас он бывал недоволен. Так, не говоря об остальных, он не раз жаловался, что (...) не достает (...) Меценату — умения молчать, (...) Меценат, узнав о раскрытии заговора Мурены, выдал эту тайну своей жене Теренции.
Вполне правдоподобную интерпретацию этого эпизода дал Уильямс:
“Did Maecenas ‘Fall from Favour’? Augustan Literary Patronage”, в Between Republic and Empire: Interpretations of Augustus and His Principate, ed. K. A. Raaflaub and M. Toher [Berkeley and Los Angeles, 1990], pp. 259-260
Действительно, интерпретацию того эпизода, где Меценат рассказывает Теренции, что ее брат в опасности (будто бы Август расценил это как предательство), следует поставить под сомнение. Мурена бежал, когда сестра сообщила ему об опасности и, таким образом публично признал свою вину, что было весьма желательно, и, следовательно, дал прекрасное основание для того, чтобы его убили после задержания. Меценат не просчитался – и Август тоже. Публичный суд и преднамеренный смертный приговор видному аристократу могли лишь вызвать сложности. Действия Мецената позволили избежать этого.
Такая интерпретация подтверждается тем, что Август после этого не рассорился с Меценатом, на что указывает Светоний.
А вот что пишет о “болтливости” Мецената Гораций, который с Меценатом общался постоянно:
Hor. Sat. I, 6
В первый раз, как вошел я к тебе, я сказал два-три слова:
Робость безмолвная мне говорить пред тобою мешала.
Я не пустился в рассказ о себе, что высокого рода,
Что поля объезжаю свои на коне сатурейском;
Просто сказал я, кто я. - Ты ответил мне тоже два слова;
Я и ушел. - Ты меня через девять уж месяцев вспомнил;
Снова призвал и дружбой своей удостоил.
Выделенные слова на русский язык с латыни переведены не точно, поэтому даем латинский оригинал: respondes, ut tuus est mos, pauca; (отвечаешь, как в твоем обычае, кратко).
Очевидно, что Гораций Мецената болтуном совсем не считал.
Кроме Светония, о Меценате схожим образом отзывается Сенека.
Sen. Ep. CXIV (4-8)
Как жил Меценат, известно настолько хорошо, что мне нет нужды здесь об этом рассказывать: как он разгуливал, каким был щеголем, как хотел, чтобы на него смотрели, как не желал прятать свои пороки. Так что же? Разве речь его не была такой же вольной и распоясанной, как он сам? Разве его слова — под стать его одежде, слугам, дому, жене — не должны были больше всего удивлять? Он был бы человеком большого дарования, если бы повел его правильным путем, если б не избегал быть понятным, если бы знал границы хотя бы в речи. Его красноречие — ты увидишь сам — это красноречие пьяного, темное, беспутное и беззаконное. Есть ли что позорнее? [Меценат, "О моем образе жизни"] (5) "По реке вдоль берегов, что лесами курчавятся, взгляни, как челны взбороздили русло, как, вспенивши мели, сад заставляют назад отбегать". Или это: "Завитки кудрявой женщины голубит губами, — начинает, вздыхая, — так закинув усталую голову, безумствуют леса владыки". — "Неисправимая шайка: на пирах они роются жадно, за бутылкой обыскивают домы, и надежда их требует смерти". — "Гений, который свой праздник едва ли заметит, нити тонкого воска, и гремучая мельница, — а очаг украшают жена или мать". — (6) Разве не сразу по прочтении ты увидишь, что это тот самый, кто всегда расхаживал по Риму в неподпоясанной тунике (даже когда он замещал отсутствовавшего Цезаря, пароль получали от распоясанного полководца)? тот, кто и на суде, и на ораторском возвышенье, и на любой сходке появлялся с закутанной в плащ головой, оставляя открытыми только оба уха, наподобье богатых беглецов в мимах? тот, кто в разгар гражданской войны, когда город был в страхе и все вооружились, ходил по улицам в сопровожденье двух скопцов — больше мужчин, чем он сам? кто тысячу раз женился — и брал ту же самую жену? (7) Эти слова, так беззаконно соединенные, так небрежно расставленные, употребленные вопреки общепринятому смыслу, свидетельствуют о нравах не менее невиданных, извращенных и странных. Больше всего его хвалят за незлобивость: он не касался меча, не проливал крови, и если чем и выставлял напоказ свое могущество, так только вольностью нравов. Но он сам подпортил эту свою славу затейливостью чудовищных речей. (8) По ним видно, что он был изнежен, а не кроток.
Из этого брюзжания очень видно, что Сенека явно к Меценату неравнодушен.
Объективность оценки Сенеки можно установить, если проверить его сведения по другим источникам, а то и по самому же Сенеке.1. Вот что пишет Сенека об отношениях Мецената и Августа (речь идет об изгнании Юлии Старшей):
Sen. De benef. XXXII, 1
Август часто восклицал: «Ничего этого не приключилось бы со мною, если бы живы были Агриппа или Меценат!» (...)
Не надо думать, будто Агриппа и Меценат имели обыкновение говорить ему правду: если бы они были живы, то находились бы в числе льстецов.
А вот что сообщает Дион Кассий:
Dio, 55, 7.
Однажды Меценат пришел к нему (Августу), когда тот вершил суд, и, видя, что он собирается осудить многих людей на смерть, попытался пробиться к нему сквозь толпу присутствующих. Не сумев сделать этого, Меценат написал на табличке: «Прошу, остановись, наконец, палач!». Затем он бросил эту табличку на колени Августу, словно в ней было что-то маловажное, и император не произнес ни одного смертного приговора, но встал и ушел.
Отсюда видно, что Меценат не только не был льстецом, но даже не боялся оскорбить Августа, чтобы привести его в чувство.
2. А вот что пишет Сенека о некоторых привычках Мецената в частной жизни:
Sen. Provid. 3.9-10
Неужели по-твоему счастливее Меценат, потерявший сон от любовных переживаний и огорчений ежедневными отказами капризной своей жены, так что он пытался усыпить себя с помощью мелодичных звуков музыки, тихо доносящихся издалека? Пусть одурманивается неразбавленным вином, пусть пытается отвлечься журчанием вод, пусть услаждает свою душу на тысячу ладов, стараясь обмануть ее, — его ждет на пуховике такая же бессонница, как иного — на кресте.
Плиний же о бессоннице Мецената сообщает следующее:
Plin. NH VII 52
Некоторые люди страдают от постоянного нервного возбуждения; так было с Гаем Меценатом; в течение последних трех лет жизни он не мог заснуть ни на мгновение.
Это, конечно, преувеличение, но из Плиния очевидно, что бессонница Мецената была вызвана болезненным состоянием, а не любовными переживаниями.
Вполне возможно, что сам же Сенека в другом месте объясняет причины бессонницы Мецената совершенно иначе (гораздо более правдоподобно):
Sen Ep. 19
Какой же у меня есть выход?" — Любой! Подумай, как много стараний ты наудачу тратил ради денег, как много трудов — ради почестей; надо решиться на что-нибудь и ради досуга, или же тебе придется состариться среди тревог прокураторской, а потом и городских должностей, среди суеты и все новых волн, от которых не спасут тебя ни скромность, ни спокойная жизнь. Какая важность, хочешь ли ты покоя? Твоя фортуна не хочет! Как же иначе, если ты и сейчас позволяешь ей расти? Чем больше успехи, тем больше и страх. (9) Здесь я хочу привести тебе слова Мецената — истину, вырванную у него тою же пыткой: "Вершины сама их высота поражает громом". В какой книге это сказано? — В той, что называется "Прометей". Этим он хотел сказать, что удары грома поражают вершины. Любое могущество стоит ли того, чтобы речь твоя стала, как у пьяного? Он был человек одаренный и дал бы превосходные образцы римского красноречия, если бы счастье не изнежило, не выхолостило его. И тебя ждет то же, если ты не подберешь паруса и не повернешь к земле (а он решился на это слишком поздно).
Согласно предположению комментаторов Сенеки, пытка, о которой здесь идет речь – это именно бессонница. И причина этой бессонницы - навязчивое тревожное состояние, вызванное высоким положением и связанными с ним заботами и беспокойством. Любопытно, что с такими же проблемами сталкивался и сам Август.
Впрочем, и от Сенеки есть польза, он цитирует стихотворение, написанное Меценатом, разумеется, с собственными разгромными комментариями:
Sen Ep. 101
Вот откуда взялась постыдная молитва Мецената, в которой он не отказывается ни от расслабленности, ни от уродства, ни даже от пытки — лишь бы среди этих бедствий ему продлили жизнь:
(11) Пусть хоть руки отнимутся,
Пусть отнимутся ноги,
Спину пусть изувечит горб,
Пусть шатаются зубы, —
Лишь бы жить, и отлично все!
Даже если и вздернут
На крест, — жизнь сохраните мне!
С нашей точки зрения, постыдного в этом ничего нет, а стихотворение свидетельствует лишь о том, что человек ценит жизнь и радуется жизни, даже когда она тяжела. Примерно об этом пишет Юрий Левитанский:
Да, говорю я, жизнь все равно прекрасна,
даже когда трудна и когда опасна,
даже когда несносна, почти ужасна -
жизнь, говорю я, жизнь все равно прекрасна.
Честно говоря, после прочтения пассажей Сенеки сложилось впечатление, что он Меценату как будто завидует и поэтому столько брюзжания. С другой стороны, кто ж ему виноват, он сам себе Нерона воспитал.
А настоящий Меценат в нашем представлении выглядел так, как на этой картине (художник - L. Jalabert):
