Если бы у бабушки был бы пенис, она была бы дедушкойЕсли бы советские руководители знали реальную историю, экономику, и пр., а не марксисткие (и псевдомаркисткие) догмы, как бы повернулась история СССР?
Благодарю за поддержку, уважаемый коллегаЕсли бы у бабушки был бы пенис, она была бы дедушкой
Я отвечу на Ваш вопрос так. К чему рассуждать абстрактно, когда в реальной жизни мы наблюдали ситуацию, в которой от исторической науки потребовалось выполнить её общественную функцию, но она оказалась на это не способна?Если не секрет: какова, на Ваш взгляд, должна быть общественная функция науки? Почему на Западе эта функция востребована, а у нас - нет (с Вашей точки зрения)? Мне это действительно интересно.
Я те времена не помню, и мне сложно судить о справедливости Ваших слов. Хотелось бы услышать более конкретный ответ на конкретный вопрос: в чём же заключалась эта общественная функция, которую историки должны были выполнить, но не выполнили? Что они должны были сделать? И могли ли они вообще её выполнить в тех условиях? Историки тоже были частью советского общества, почему они должны были быть лучше других? По моим воспоминаниям, большая часть людей (по крайней мере, окружавших меня) тогда была занята главным образом вопросом физического выживания в меняющемся мире и зарабатывания денег. Тем более, Ваш упрёк может быть адресован, прежде всего, исследователям новой и новейшей истории России. Никакого всплеска интереса к истории античности и средневековья в обществе не было и быть не могло. И мне кажется, Вы преувеличиваете влияние теорий Гумилёва. Большей части населения на них так же наплевать, как и на офиц. историческую науку.Я отвечу на Ваш вопрос так. К чему рассуждать абстрактно, когда в реальной жизни мы наблюдали ситуацию, в которой от исторической науки потребовалось выполнить её общественную функцию, но она оказалась на это не способна?
Это произошло в годы, когда Вы появились на свет и провели своё младенчество. Они были отмечены невероятным, фантастическим общественным интересом к истории. То есть историки вдруг оказались самыми востребованными членами общества. И, вместо того, чтобы удовлетворить этот интерес, они полностью устранились от выполнения своего профессионального долга. А на поверхность общественного внимания под видом «историков» всплыла всяческая пена. Достаточно сказать, что главным официальным историком в те годы стал специалист по спец.пропаганде, т.е. ведению психологической войны.
Или взять того же Гумилёва. Строго говоря, какие к нему могут быть претензии? В эти свои последние годы он оказался готов к тому, чтобы презентовать своё видение сути исторического процесса. Видение, безусловно, антинаучное. Но ведь никто из представителей науки не смог этого показать, не захотел также публично, как Гумилёв представлял свои взгляды, их оспорить.
Вот что тогда произошло. Ничем хорошим ни для общества, ни для исторической науки это не обернулось. И то, что в сегодняшнем обществе историк воспринимается как фигура неуважаемая и не вызывающая никакого сочувствия, есть закономерный итог того, как они себя проявили в ситуации, когда общество проявляло к ним интерес и желание слушать.
А что именно общество потеряло от этого провала историков? Я вообще очень сомневаюсь в способности академич. исторической науки оказывать реальное влияние на общественную и тем паче полит. жизнь. Вы преувеличиваете её возможностиВот что тогда произошло. Ничем хорошим ни для общества, ни для исторической науки это не обернулось.
Это кто?Достаточно сказать, что главным официальным историком в те годы стал специалист по спец.пропаганде, т.е. ведению психологической войны.
Антинаучное и лженаучное - это понятия совершенно не эквивалентные понятию ненаучноеИли взять того же Гумилёва. Строго говоря, какие к нему могут быть претензии? В эти свои последние годы он оказался готов к тому, чтобы презентовать своё видение сути исторического процесса. Видение, безусловно, антинаучное
Компьютерра сказал(а):...Просчёт комиссии состоял в том, что она ... отвергла и саму реальность падения...
...члены комиссии проанализировали образцы и свидетельские показания и пришли к заключению, что падений не было, а образцы возникли в результате удара молнии в богатый пиритом песчаник. Это заключение оказалось ошибочным — такое бывает. Оргвыводов академия по этому поводу не сделала, исследования падающих камней продолжались. Больше того, сам отчёт комиссии далеко не сразу увидел свет. Лавуазье зачитал его в апреле 1769 года, а в печатном виде он впервые в краткой форме появился в 1772 году — с примечанием секретаря академии Фуши о том, что вопрос заслуживает дальнейшего изучения
К сожалению, нельзя сказать, что выводы французских учёных оказались совершенно безобидными. С учётом их авторитета им и не нужно было принимать формальных решений. Отмечены, например, случаи, когда люди молчали о падающих камнях из опасения быть высмеянными. Возможно, что пострадали и некоторые коллекции упавших камней, но это явление не носило массового характера...
Это про которую из многих гипотез и теорий Гумилева идет речь?Именно такой ненаучно (а не анти- или лженаучной) пока является теория Гумилева
Я те времена не помню, и мне сложно судить о справедливости Ваших слов. Хотелось бы услышать более конкретный ответ на конкретный вопрос: в чём же заключалась эта общественная функция, которую историки должны были выполнить, но не выполнили? Что они должны были сделать? И могли ли они вообще её выполнить в тех условиях? Историки тоже были частью советского общества, почему они должны были быть лучше других? По моим воспоминаниям, большая часть людей (по крайней мере, окружавших меня) тогда была занята главным образом вопросом физического выживания в меняющемся мире и зарабатывания денег.
Тем более, Ваш упрёк может быть адресован, прежде всего, исследователям новой и новейшей истории России. Никакого всплеска интереса к истории античности и средневековья в обществе не было и быть не могло. И мне кажется, Вы преувеличиваете влияние теорий Гумилёва. Большей части населения на них так же наплевать, как и на офиц. историческую науку.
Выше Вы писали о той проституированной роли, которую сегодня играет историческая наука в России. Мне показалось, что в Ваших словах ощущалась определённая горечь от осознания этого. Если это так, то, согласитесь, обсуждаемый нами период стал важным этапом на пути к данному положению.А что именно общество потеряло от этого провала историков? Я вообще очень сомневаюсь в способности академич. исторической науки оказывать реальное влияние на общественную и тем паче полит. жизнь. Вы преувеличиваете её возможности![]()
Д.А.ВолкогоновЭто кто?
Мне кажется, что такая ситуация была неизбежна. Историческое сообщество было банально неготово выполнить эти ожидания. Всё-таки историки были частью советского общества и были заражены теми же болезнями, что и большинство. Высокий научный уровень отнюдь не означает наличия высоких человеческих качеств (я никого конкретно в виду не имею). Можно вспомнить судьбу исторической науки в нацистской Германии, например. К тому же далеко не все учёные - трибуны и проповедники. Я согласен, что популяризация науки важна и очень плохо, что сейчас так мало пишется и издаётся хороших научно-популярных книг. Но далеко не каждый, даже первоклассный учёный способен их писать.Выше Вы писали о той проституированной роли, которую сегодня играет историческая наука в России. Мне показалось, что в Ваших словах ощущалась определённая горечь от осознания этого. Если это так, то, согласитесь, обсуждаемый нами период стал важным этапом на пути к данному положению.
То есть по вашему и в современной исторической науке нет альтернативы теории Гумилёва?Мы уже говорили, что в силу определённых причин именно люди, занимающиеся в СССР новой и новейшей историей, были носителями худших профессиональных и человеческих качеств, в наибольшей степени были коррумпированы. Интерес к выступлениям Гумилёва, к его идеям был очень высок. И, если бы кто-нибудь из историков противопоставил этим выступлениям такую же яркую, убедительную их критику с позиций исторической науки, то возникла та самая конкурентная ситуация, которая является условием развития практически во всех областях, в т.ч. – и в исторической. Но этого не произошло. Через несколько лет теория Гумилёва появилась в учебниках. Круг замкнулся.
Выше Вы писали о той проституированной роли, которую сегодня играет историческая наука в России. Если это так, то, согласитесь, обсуждаемый нами период стал важным этапом на пути к данному положению.
Ну как же нет. Есть Носовский, Фоменко и многие другие уважаемые товарищиТо есть по вашему и в современной исторической науке нет альтернативы теории Гумилёва?
Есть, правда, моя "Теория империй"в разделе Антарктида. Только вот кто её читает ?![]()
![]()
Ну, строго говоря - это не историки. А бизнесмены. Речь идёт же об отечественной исторической науке. Где отечественные историки-теоретики уровня Гумилёва?Ну как же нет. Есть Носовский, Фоменко и многие другие уважаемые товарищи![]()
Мне кажется, что такая ситуация была неизбежна. Историческое сообщество было банально неготово выполнить эти ожидания. Всё-таки историки были частью советского общества и были заражены теми же болезнями, что и большинство. Высокий научный уровень отнюдь не означает наличия высоких человеческих качеств (я никого конкретно в виду не имею). Можно вспомнить судьбу исторической науки в нацистской Германии, например. К тому же далеко не все учёные - трибуны и проповедники. Я согласен, что популяризация науки важна и очень плохо, что сейчас так мало пишется и издаётся хороших научно-популярных книг. Но далеко не каждый, даже первоклассный учёный способен их писать.
Ещё раз повторю: тогда, 25-28 лет назад, общество испытывало большой и искренний интерес к истории. Наука его удовлетворить не смогла. Как следствие, её престиж понизился и пропагандистские мифы всё более и более вытесняют на рынке массовых исторических представлений научные данные. Сегодня мы можем слышать и от министра культуры, и от президента страны, что мифы важнее объективных результатов исследований. Т.е. наука будет девальвироваться и впредь. Важно понять: почему так происходит.К тому же, это очень сложный вопрос - хочет ли общество слышать историческую правду и готово ли оно её воспринять. Только один пример: подвиг панфиловцев. Насколько я знаю, ряд историков приводят доказательства в пользу того, что этого эпизода вообще никогда не было. Я не в курсе, так это или нет, глубоко этим вопросом не интересовался. Но показательна реакция целого ряда людей, которая мне встречалась в прессе: руки прочь от панфиловцев! Не сметь очернять наши подвиги! Эту тему надо вообще запретить поднимать! Никого не волнуют аргументы, доказательства и т.д. Есть миф, и люди хотят в него верить. И таких примеров масса.
А какая разница? Вопрос же в жизненном опыте, т.е. в сроке отсидки. Или Вы полагаете, что тот, кто отмантурил по уголовным статьям лет 20 имеет меньший жизненный опыт?
Кстати, как упростятся научные споры. Оппонент с докладчиком просто статьями посчитаются, и на этом этапе выяснят, кто прав, а кто пописать вышел...
Одна из причин того, что к гумилёвской теории этногенеза возникла высокая степень общественного доверия, заключается в том, что марксистский социологический подход в тот момент воспринимался как исчерпавший себя. Я хорошо помню, как в тогдашних статьях историков призывали отказаться от "абстрактных социологических схем", искать новые подходы в объяснении всемирно-исторического процесса. В этой обстановке гумилевское объяснение с лежащим в основе апеллированием к естествественно-научным, а не социальным явлениям подсознательно казалось заслуживающим большего доверия.Ну как же нет. Есть Носовский, Фоменко и многие другие уважаемые товарищи![]()
Это тоже верно. Но штука в том, падает престиж не только истории, а науки вообще. Притом, что в высоком уровне советской физики и математики никто не сомневается, и она вроде бы себя никак не дискредитировала. Падению престижа науки среди молодёжи в 1990-е гг. и сейчас есть чисто экономические причины. В вузах и в науч.-исслед. коллективах платят копейки. Даже в школе молодой учитель получит денег больше. Жить можно только за счёт другой работы или грантов. Поднимут зарплаты - в науку пойдёт больше народа. Причём это, кстати, совсем не гарантирует, что уровень её повысится. Не может быть передовой науки в неразвитой стране, она в ней просто объективно не нужна. Останутся только некоторые направления, главным образом прикладные, всё остальное постепенно отомрёт.Всё это верно в той или иной степени. Но в любом случае факт остаётся фактом: в ситуации острого общественного интереса к истории советская историческая наука оказалась не готова. И в этом, в частности, проявился её низкий уровень. С тех пор он отнюдь не вырос. Напротив: престиж науки неизбежно падает и, соответственно, в неё не идут молодые, амбициозные и талантливые люди. Эта закономерность, кстати говоря, отчасти отвечает на Ваш вопрос об общественном долге исторической науки. Информировать общество о своих достижениях является частью этого долга. Вот, скажем, во многих авиакомпаниях во время рейса капитан информирует пассажиров о тех или иных обстоятельствах полёта, о причинах возникающих задержек, и т.д. Понятно, что это делается в т.ч. и в целях повысить доверие пассажиров к кампании, пробудить у них желание и впредь пользоваться её услугами. Думаю, что здесь можно провести некую аналогию и с историками.
Большое количество учёных-естественников и математиков, получивших образование в СССР и сейчас успешно работающих на Западе, как мне кажется, говорит о том, что в этих областях советская наука была вполне конкурентоспособна.Кстати, ответ на вопрос: были ли все науки в позднем СССР отсталыми и деградирующими, или же подобное положение являлось характерным только для гуманитарных, не кажется мне очевидным. По некоторым сведениям, положение в естественных и точных науках не было столь печальным.