Таким образом, Август не проявлял у Тиберию человеческого отношения, скорее относился утилитарно, и его высокий статус, важные задания и т.д. существовал до поры до времени, пока он еще не исчерпал свою полезность для основателя принципата. А когда это время пришло, Август просто оттеснил бы его на вторые роли ждать смену власти с почти неизбежным летальным исходом.
Вероятно Тиберий, находясь в Риме, мог чувствовать обстановку вокруг себя, осознавал в какую сторону дует ветер и не заблуждался насчет истинных мотивов своего отчима, в результате чего и сделал соответствующие выводы. А в бытность Тиберия на Родосе, когда он перестал быть полезен, Август просто проявил свое настоящее к нему отношение, оставив в живых на крайний случай. Ну или с Ливией портить отношение не хотел.
Не могу с Вами вполне согласиться. Отношение Августа к Тиберию действительно было прохладным, и, наверное, это было взаимно. Но до истории с замужеством Юлии я не вижу серьезных проблем в их взаимоотношениях. Что же касается брака, то на это можно поглядеть и с другой стороны: Август предпочел выдать дочь за Тиберия, а не за Друза, хотя по-человечески тот был ему симпатичнее. Учитывая статус Тиберия на тот момент, этот брак означал, что Август ставит его в государстве на место Агриппы. Вы знаете, это очень много.
С другой стороны, Агриппа дважды разводился ради политических планов Августа (хотя брак с Марцеллой, видимо, был вполне удачным) и, судя по всему, отнесся к этому с полным пониманием и спокойствием. Возможно, Август ожидал от Тиберия такой же реакции – и ошибся. Что касается вынужденности развода с Випсанией, то я об этом уже писала выше: в конечном счете, это был выбор самого Тиберия. Отказавшись, он рисковал карьерой и взаимоотношениями с Августом, но не более того. Кстати говоря, по Вашей версии, если правильно понимаю, это тоже вполне рациональное решение Тиберия в рамках налаживания отношений с Юлией и ее детьми.
Август, я полагаю, весьма прохладно относился ко многим, с кем ему приходилось иметь дело; однако он в делах обычно не руководствовался чувствами. Скажем, Агенобарб (муж Антонии Старшей) ему совсем не нравился, однако у него была прекрасная карьера и очень благополучная жизнь. Август руководствовался пользой для государства. Полезность Тиберия для государства не исчерпалась бы еще очень долго. Понятно, что он был бы на вторых ролях. Но находясь на вторых ролях, человек может достаточно убедительно продемонстрировать, что эта роль его устраивает. И кстати, я думаю, что Тиберия она бы действительно устроила.
На самом деле серьезно отношения Августа с Тиберием испортились именно после его отъезда на Родос – потому что этот отъезд выглядел как абсолютно немотивированная блажь: то ли безответственность, то ли высокомерие сверх всяких разумных пределов.
Кстати говоря, хочу заметить, что истинных мотивов Тиберия мы ведь не знаем и не узнаем. Это – его личные мысли, и я крайне сомневаюсь, что хоть один античный источник (дошедший до нас или не дошедший) мог точно сказать: вот истинная причина, по которой он уехал. Тогда люди точно так же гадали, как и сейчас (хотя, конечно, информации у них было больше).
Они и до Родоса относились к нему отрицательно, просто пока за Тиберием стоял Август вести подобные разговоры было глупо и абсурдно. А вот со временем напряженность улеглась.
Гай и Луций без позволения Августа ничего не могли бы ему сделать, чтобы не болтали их приближенные на дружеских пирушках.
Вот в том-то и дело, что отношение Гая и Луция не улучшилось. Скорее даже ухудшилось, т.к. уже в то время, наверное, начала циркулировать версия о шантаже (мол, Тиберий хочет добиться признания собственной незаменимости). И отношение Августа тоже очень серьезно ухудшилось.
Кстати, знаете, что я сейчас подумала?
Через несколько лет Тиберий начал писать с Родоса просьбы о возвращении и ходатайствовать об этом через Ливию. А Август долго отказывался, заявив, что не вернет Тиберия без согласия Гая. Так вот, если Тиберий действительно так сильно боялся Гая, то вести себя подобным образом было крайне неразумно. Если бы Август вернул Тиберия по ходатайству Ливии, вопреки желанию Гая (да еще и – чем черт не шутит? – позволил ему продолжить карьеру), то вот тут уже Гай разозлился бы всерьез и по-настоящему. Если Тиберий желал наладить отношения с Гаем и Луцием, то ему следовало действовать только через них.
Калигула исключительно легко "сковырнул" таких влиятельных людей как Марк Юний Силан и Макрон в первый же год своего правления. И тот факт что первый считался вторым после принцепса человеком в гос-ве еще при Тиберии, а второй много лет занимал пост префекта претория (при том что сам принцепс хотя и не был желторотым юнцом, но по уровню своей осведомленности в гос-венном управлении не особо отличался от тех же Гая и Луция), почему-то им совсем не помог.
Насчет Силана Вы здорово преувеличиваете. Силана очень уважал Тиберий; по-видимому, он был человеком весьма разумным, порядочным и достойным доверия; за счет знатности он имел большой авторитет в сенате. Но какой из него второй человек в государстве? Я Вас умоляю, это же не времена Сципиона Эмилиана.
При Тиберии и Калигуле положение первого консуляра в сенате было чисто почетным и не давало никакой реальной силы. Реальную силу давало влияние в армии и родство с принцепсом. Силан никогда в жизни армией не командовал (по крайней мере, сведений об этом нет), а его родство с принцепсом закончилось со смертью дочери. Упоминания источников о нем на протяжении правления Тиберия довольно скудны; все его достижения – это возвращение брата из изгнания и учреждение очередных почестей Тиберию и Друзу.
Вот Макрон – это действительно серьезный человек, тут вы правы. Макрон, однако, находился в принципиально ином положении, чем Тиберий при Августе; у него была сила (преторианцы), но ему была напрочь закрыта дорога к трону. В силу своего происхождения и общественного статуса (а также в силу своей громадной непопулярности, в том числе и в армии, которая всегда не любила преторианцев) он не мог ни на что претендовать, а мог лишь продвигать своего претендента на трон. Он поставил на Калигулу и проиграл; когда он увидел, что ошибся в Калигуле, он, скорее всего, просто решил сдаться без борьбы.
Кроме того, хочу заметить, что в 6 г. до н.э. обстановка в государстве отличалась от той, что имела место в 37 г. н.э. В 37 г. римское общество порядка 65 лет жило при принципате, видело две смены власти и масштабные репрессии Тиберия. После гибели семьи Агриппины, после падения Сеяна римлян уже трудно было чем-то удивить. Все привыкли к тому, что принцепс устраняет подозрительных лиц. Кроме того, Калигула пришел на смену весьма непопулярному Тиберию, пришел на волне народной любви; его популярность в весьма значительной степени была следствием всеобщей ненависти к Тиберию, поэтому он мог чувствовать себя уверенно, расправляясь с верным орудием своего предшественника.
В 6 г. до н.э. дело обстояло иначе. Август избавился от соперников в ходе гражданских войн и проскрипций, но в мирное время он ни с кем не расправлялся просто так, на ровном месте. Он очень тщательно построил республиканский фасад своего государства и оказывал всемерное уважение представителям республиканского нобилитета, так что те привыкли к мысли, что имеют право на высокое положение в государстве (конечно, под руководством принцепса)– а Тиберий как раз принадлежал к знатнейшему роду. Наконец, в государстве еще не было ни одного опыта смены власти. Власть Августа была оформлена как сочетание республиканских магистратур, поэтому никто точно не мог сказать, как конкретно она будет передаваться. Тем более, что эта власть в очень значительной степени основывалась на громадном личном авторитете самого Августа. Ситуация с наследством была неочевидна, и положение наследников в первое время после прихода к власти должно было быть довольно неустойчивым. Особенно если наследники – молодые мальчики (один из которых вообще пока несовершеннолетний). Им довольно рискованно было бы делать резкие движения и без видимых причин расправляться с такой фигурой, как Тиберий, особенно если Тиберий станет демонстрировать подчеркнутую лояльность.
Посмотрите, как неуютно чувствовал себя сам Тиберий в 14 г. – хотя он уже много лет был соправителем, обладал огромным опытом и авторитетом в государстве.
Смерть обоих внуков - явление совершенно исключительное, вероятность того что внуки рассорятся с Августом до такой степени, что тот исключит их из очереди на наследование выглядит совсем уж эфемерной, как, кстати, и внезапная смерть обоих здоровых молодых людей.
Вы знаете, чего только в жизни не бывает. С Агриппой Постумом, например, Август рассорился. А у Эмилия Павла было четыре сына, а наследников не осталось. А Клавдий, например, исключил из очереди на наследование родного сына. Молодым людям предстояло воевать, а это довольно опасное занятие. Гай Цезарь, например, умер от раны.
Кстати, если это действительно Ливия помогала их убрать то тогда отьезд Тиберия здорово сыграл ему на руку - останся он тогда при дворе, подозрение сразу пало бы на него.
Вообще говоря, я не верю в причастность Ливии, но даже если и так – не вижу логики в этом рассуждении. Ясно, что смерть обоих наследников открыла дорогу Тиберию. Какая разница, при дворе он или нет. В любом случае, заинтересованное лицо – это он, и это видно невооруженным глазом. Причинно-следственная связь между смертью Гая и переворотом в судьбе Тиберия очевидна.
Императорский террор прошел 2 стадии:
1. Истребление реальных претендентов на власть или явных оппонентов – Август (Цезарион), Тиберий (Агриппа Постум), Калигула (Тиберий Гемелл).
2. Истребление потенциальных претендентов, «как бы чего не вышло»: начиная с принципата Клавдия.
Ну, если так рассуждать, то к 6. г. до н.э. императорского террора вообще еще не было. Единственный прецедент – это Цезарион; однако он находился в принципиально ином положении, чем Тиберий. Во-первых, Антоний и Клеопатра объявили Цезариона совершеннолетним; таким образом, формально, с точки зрения Рима, он выступал как враг римского государства в военное время (война ведь формально велась с Египтом), и Октавиан имел полное право его казнить как врага. «Пришить» Тиберию сотрудничество с врагами Рима было бы чрезвычайно трудно. Во-вторых, Цезарион вообще был весьма сомнительной фигурой - он даже не являлся римским гражданином. Вряд ли Тиберий мог ощущать себя таким же беззащитным. Получается, что Тиберий испугался сильно раньше времени.
Если говорить про примеры, то люди не императорской крови, которые проявили лояльность и не предприняли попытку узурпировать власть, хотя имели такую возможность пользовались почетом и уважением даже при самых жестоких режимах, как, например, Гальба при Клавдии или Луций Вергиний Руф при Флавиях.
Я спрашивала немного о другом. Разве кто-то из них удалялся в добровольное изгнание, чтобы обезопасить себя от подозрений?
Я больше скажу. Императоры вообще очень косо смотрели на представителей нобилитета, удаляющихся от государственных дел, если это не было вызвано болезнью или старостью. Их воспринимали как опасных фрондеров и тайных оппозиционеров. Тиберий, кстати, тоже этого не избежал.
