Rzay
Дистрибьютор добра
Ну так о том и спич.
Не спорю. С колхозами при Брежневе тоже, помнится, беда была.А при Николае эффект уже был обратный
Ну так о том и спич.
Не спорю. С колхозами при Брежневе тоже, помнится, беда была.А при Николае эффект уже был обратный
Очень смешно.А я Вам на это отвечу, что лет 15 назад некоторые из людей, которых я собирался уволить, готовы были (как мне представлялось, по крайней мере) вытерпеть порку на конюшне, лишь бы не терять место работы со стабильным заработком. Так что всё относительно...
Так в рабстве их бы выпороли и всё равно уволили. Чтобы знали своё место.
Их выпинывают из эргастерия когда они больны и немощны.Простите, но рабов не увольняют.![]()
Попробовал сейчас через "Консультант" заказать этот документ - пришел ответ, что он до сих пор является секретным!«Положением о паспортах», утверждённым постановлением Совета Министров СССР от 21 октября 1953 года

ДалееИтоговая докладная записка информотдела Полномочного Представительства ОГПУ Сибкрая об экспроприации кулачества по Сибири от 25 апреля 1930 г.
Председателю крайисполкома Клименко
Сов.секретно.
10 экз.ТФ.
Докладная записка об экспроприации кулачества по Сибири.
ВОЛНА СТИХИЙНОГО РАСКУЛАЧИВАНИЯ
Задолго до получения конкретных установок по линии крайкома и крайисполкома местная пресса настойчиво и широко обсуждала вопрос о ликвидации кулачества как класса. Широкая публикация ряда статей о ликвидации кулака в разрезе начавшегося уже проведения этого мероприятия практически в жизнь, с одной стороны, и, с другой — совпавшее с этим постановление ЦИК СССР (не подлежащее оглашению), но на местах получившее огласку и использованное в ряде случаев в качестве генерального метода раскулачивания) о представлении райисполкомам права конфисковать имущество у злостно уничтожающих скот, у недоимщиков-кулаков сильно всколыхнуло общественность села и местных работников. В результате до получения директив по вопросу ликвидации кулака, а именно с половины января, а в отдельных случаях и раньше — почти повсеместно по краю инициативой батрацко-бедняцкого актива началось стихийное раскулачивание.
ПРАКТИКА РАСКУЛАЧИВАНИЯ
Возросшая активность подлинно батрацко-бедняцких масс, окрепшая в классовой борьбе на селе на протяжении проводимых за последнее врмя хозяйственно-политических кампаний, озлобленная против кулачества, осознавшая чуждость преследуемых ими интересов в подавляющем большинстве своем и активно проявляла здоровый классовый подход, поступая в данном случае более или менее организованно, обсуждая все вопросы, связанные с экспроприацией, на бедняцких и общих собраниях с тем, чтобы через ликвидацию кулачества очистить путь к коллективизации.
При таком положении на селе со стороны партийно-советских организаций требовалось направлять активность батрацко-бедняцких и середняцких масс в правильное русло, путем широкой массовой работы и четкого руководства обеспечить плановое организационное проведение экспроприации, закрепляя достигаемые результаты коллективизации. Между тем окружные (не исключая ошибок и краевых) и в особенности районные партийно-советские организации, не имея четких установок по этому вопросу, сами оказались не в силах придать раскулачиванию организованный характер, а главное — подчинить эту кампанию главному условию, а именно поставить ее в зависимость от темпов коллективизации. Низовые ячейки соваппарата на селе, в большинстве случаев предоставленные сами себе, оказались в хвосте, поддались общему течению и также участвовали в стихийном раскулачивании, превратив его в стимул коллективизации. Отсутствие руководства дало возможность элементам, разложившимся, зараженным иждивенческими настроениями, рвачам и демагогическим крикунам, ничего общего с подлинными батраками и бедняками не имеющим, творить ряд безобразий, иногда увлекая за собой часть бедняков и батраков. В основном все это обусловило сопротивление кампании всякого рода безобразиями, перегибами и извращениями, в отдельных случаях объективно граничащими с контрреволюционными действиями, направленными на натравливание крестьянских масс против проводимых на селе мероприятий. Так, помимо того, что кампании раскулачивания был придан характер штурма, партизанского налета, граничащего с грабительством (экспроприация почти поголовно всего кулачества, отбор полностью всего имущества вплоть до белья, предметов кухонной утвари и последнего обеда, вытаскивая таковой из печи, и т.д., производство экспроприации нередко ночью, с немедленным выбрасыванием из домов, в том числе женщин с грудными детьми, инвалидов, стариков без указания дальнейшего пристанища и т.д.), наряду с этим не в единичных случаях задевался и середняк, и даже бедняк, в том числе бывшие красные партизаны, красноармейцы. Мотивами экспроприации последних наравне с кулаками нередко служили: в прошлом имел небольшой кустарный завод, нанимал сезонного батрака или няньку, не уплатил алиментов, не сдал семфонда и т.д.
Главенствующее условие экспроприации, что она должна явиться лишь следствием коллективизации, в установках районных и низовых организаций почти абсолютно отсутствовало, и в результате кампания раскулачивания в большинстве случаев, наоборот, была превращена в стимул коллективизации или в лучшем случае проводилась одновременно. В том и другом случаях являлась пугалом для принудительного загона в колхозы середняка и бедняка, которым зачастую предлагалось одно из двух: или иди в колхоз, или угрожали индивидуальным обложением, ссылкой, арестом, расстрелом и т.д., приводя нередко угрозы в жизнь.
<....>
http://www.petrograd.biz/stalin/12-2.phpГОЛОВОКРУЖЕНИЕ ОТ УСПЕХОВ
К вопросам колхозного движения
Об успехах Советской власти в области колхозного движения говорят теперь все. Даже враги вынуждены признать наличие серьезных успехов. А успехи эти, действительно, велики.
Это факт, что на 20 февраля с, г. уже коллективизировано 50% крестьянских хозяйств по СССР. Это значите что мы перевыполнили пятилетний план коллективизации к 20 февраля 1930 года более чем вдвое.
Это факт, что на 28 февраля этого года колхозы успели уже ссыпать семян для яровых посевов более 36 миллионов центнеров, т. е. более 90% плана, т. е. около 220 миллионов пудов. Нельзя не признать, что сбор 220 миллионов пудов семян по одной лишь колхозной линии - после успешного выполнения хлебозаготовительного плана - представляет огромнейшее достижение.
О чем все это говорит?
О том, что коренной поворот деревни к социализму можно считать уже обеспеченным.
Нет нужды доказывать, что успехи эти имеют величайшее значение для судеб нашей страны, для всего рабочего класса, как руководящей силы нашей страны, наконец, для самой партии. Не говоря уже о прямых практических результатах, они, эти успехи, имеют громадное значение для внутренней жизни самой партии, для воспитания нашей партии. Они вселяют в нашу партию дух бодрости и веры в свои силы. Они вооружают рабочий класс верой в победу нашего дела. Они подводят к нашей партии новые миллионные резервы.
Отсюда задача партии: закрепить достигнутые успехи и планомерно использовать их для дальнейшего продвижения вперед.
Но успехи имеют и свою теневую сторону, особенно когда они достаются сравнительно "легко", в порядке, так сказать, "неожиданности". Такие успехи иногда прививают дух самомнения и зазнайства: "Мы все можем!", "Нам все нипочем!". Они, эти успехи, нередко пьянят людей, причем у людей начинает кружиться голова от успехов, теряется чувство меры, теряется способность понимания действительности, появляется стремление переоценить свои силы и недооценить силы противника, появляются авантюристские попытки "в два счета" разрешить все вопросы социалистического строительства. Здесь уже нет места для заботы о том, чтобы закрепить достигнутые успехи и планомерно использовать их для дальнейшего продвижения вперед. Зачем нам закреплять достигнутые успехи, - мы и так сумеем добежать "в два счета" до полной победы социализма: "Мы все можем!", "Нам все нипочем!".
Отсюда задача партиям повести решительную борьбу с этими опасными и вредными для дела настроениями и изгнать их вон ив партой.
Нельзя сказать, чтобы эти опасные и вредные для дела настроения имели сколько-нибудь широкое распространение в рядах нашей партии. Но они, эти настроения, все же имеются в нашей партии, причем нет оснований утверждать, что они не будут усиливаться. И если они, эти настроения, получат у нас права гражданства, то можно не сомневаться, что дело колхозного движения будет значительно ослаблено и опасность срыва этого движения может стать реальностью.
Отсюда задача нашей прессы: систематически разоблачать эти и подобные им антиленинские настроения. Несколько фактов.
1. Успехи нашей колхозной политики объясняются между прочим тем, что она, эта политика, опирается на добровольность колхозного движения и учет разнообразия условий в различных районах СССР. Нельзя насаждать колхозы силой. Это было бы глупо и реакционно. Колхозное движение должно опираться на активную поддержку со стороны основных масс крестьянства. Нельзя механически пересаживать образцы колхозного строительства в развитых районах в районы неразвитые. Это было бы глупо и реакционно. Такая "политика" одним ударом развенчала бы идею коллективизации. Надо тщательно учитывать разнообразив условий в различных районах СССР при определении темпа и методов колхозного строительства.
В колхозном движении впереди всех районов стоят у нас зерновые районы. Почему?
Потому, во-первых, что в этих районах имеется у нас наибольшее количество окрепших уже совхозов и колхозов, благодаря которым крестьяне имели возможность убедиться в силе и значении новой техники, в силе и значении новой, коллективной организации хозяйства.
Потому, во-вторых, что эти районы имеют за собой двухлетнюю школу борьбы с кулачеством во время хлебозаготовительных кампаний, что не могло не облегчить дело колхозного движения.
Потому, наконец, что эти районы усиленнейшим образом снабжались за последние годы лучшими кадрами из промышленных центров.
Можно ли сказать, что эти особо благоприятные условия имеются также и в других районах, например, в потребительских районах, вроде наших северных областей, или в районах все еще отсталых национальностей, вроде, скажем, Туркестана? Нет, нельзя этого сказать.
Ясно, что принцип учета разнообразия условий в различных районах СССР наряду с принципом добровольности является одной из серьезнейших предпосылок здорового колхозного движения.
А что иногда происходит у нас на деле? Можно ли сказать, что принцип добровольности и учета местных особенностей не нарушается в ряде районов? Нет, нельзя этого сказать, к сожалению. Известно, например, что в ряде северных районов потребительской полосы, где благоприятных условий для немедленной организации колхозов сравнительно меньше, чем в зерновых районах, стараются нередко подменить подготовительную работу по организации колхозов чиновничьим декретированием колхозного движения, бумажными резолюциями о росте колхозов, организацией бумажных колхозов, которых еще нет в действительности, но о "существовании" которых имеется куча хвастливых резолюций.
Или возьмем некоторые районы Туркестана, где благоприятных условий для немедленной организации колхозов еще меньше, чем в северных областях потребительской полосы. Известно, что в ряде районов Туркестана были уже попытки "догнать и перегнать" передовые районы СССР путем угрозы военной силой, путем угрозы лишить поливной воды и промтоваров тех крестьян, которые не хотят пока что итти в колхозы.
Что может быть общего между этой "политикой" унтера Пришибеева и политикой партии, опирающейся на добровольность и учет местных особенностей в деле колхозного строительства? Ясно, что между ними нет и не может быть ничего общего.
Кому нужны эти искривления, это чиновничье декретирование колхозного движения, эти недостойные угрозы по отношению к крестьянам? Никому, кроме наших врагов)
К чему они могут привести, эти искривления? К усилению наших врагов и к развенчанию идей колхозного движения.
Не ясно ли, что авторы этих искривлений, мнящие себя "левыми", на самом деле льют воду на мельницу правого оппортунизма?
2. Одно из величайших достоинств политической стратегии нашей партии состоит в том, что она умеет выбирать в каждый данный момент основное звено движения, уцепившись за которое она тянет потом всю цепь к одной общей цели для того, чтобы добиться разрешения задачи. Можно ли сказать, что партия уже выбрала основное звено колхозного движения в системе колхозного строительства? Да, можно и нужно.
В чем состоит оно, это основное звено? Может быть в товариществе по совместной обработке земли? Нет, не в этом. Товарищества по совместной обработке земли, где средства производства еще не обобществлены, представляют уже пройденную ступень колхозного движения.
Может быть в сельскохозяйственной коммуне? Нет, не в коммуне. Коммуны представляют пока еще единичное явление в колхозном движении. Для сельскохозяйственных коммун, как преобладающей формы, где обобществлено не только производство, но и распределение, условия еще не назрели.
Основное звено колхозного движения, его преобладающую форму в данный момент, за которую надо теперь ухватиться, представляет сельскохозяйственная артель.
В сельскохозяйственной артели обобществлены основные средства производства, главным образом, по зерновому хозяйству: труд, землепользование, машины и прочий инвентарь, рабочий скот, хозяйственные постройки. В ней не обобществляются : приусадебные земли (мелкие огороды, садики), жилые постройки, известная часть молочного скота, мелкий скот, домашняя птица и т. д.
Артель является основным звеном колхозного движения потому, что она есть наиболее целесообразная форма разрешения зерновой проблемы. Зерновая же проблема является основным звеном в системе всего сельского хозяйства потому, что без ее разрешения невозможно разрешить ни проблему животноводства (мелкого и крупного), ни проблему технических и специальных культур, дающих основное сырье для промышленности. Вот почему сельскохозяйственная артель является в данный момент основным звеном в системе колхозного движения.
Из этого исходит "Примерный устав" колхозов, окончательный текст которого публикуется сегодня * .
Из этого же должны исходить наши партийные и советские работники, одна из обязанностей которых состоит в том, чтобы изучить этот устав по существу и проводить его в жизнь до конца.
Такова установка партии в данный момент.
Можно ли сказать, что эта установка партии проводится в жизнь без нарушений и искажений? Нет, нельзя этого сказать, к сожалению. Известно, что в ряде районов СССР, где борьба за существование колхозов далеко еще не закончена и где артели еще не закреплены, имеются попытки выскочить из рамок артели и перепрыгнуть сразу к сельскохозяйственной коммуне. Артель еще не закреплена, а они уже "обобществляют" жилые постройки, мелкий скот, домашнюю птицу, причем "обобществление" это вырождается в бумажно-бюрократическое декретирование, ибо нет еще налицо условий, делающих необходимым такое обобществление. Можно подумать, что зерновая проблема уже разрешена в колхозах, что она представляет уже пройденную ступень, что основной задачей в данный момент является не разрешение зерновой проблемы, а разрешение проблемы животноводства и птицеводства. Спрашивается, кому нужна эта головотяпская "работа" по сваливанию в одну кучу различных форм колхозного движения? Кому нужно это глупое и вредное для дела забегание вперед? Дразнить крестьянина-колхозника "обобществлением" жилых построек, всего молочного скота, всего мелкого скота, домашней птицы, когда зерновая проблема еще не разрешена, когда артельная форма колхозов еще не закреплена, - разве не ясно, что такая "политика" может быть угодной и выгодной лишь нашим заклятым врагам?
Один из таких ретивых "обобществителей" доходит даже до того, что дает приказ по артели, где он предписывает "учесть в трехдневный срок все поголовье домашней птицы каждого хозяйства)", установить должность специальных "командиров" по учету и наблюдению, "занять в артели командные высоты", "командовать социалистическим боем, не покидая постов" и - ясное дело - зажать всю артель в кулак.
Что это - политика руководства колхозом или политика его разложения и дискредитации?
Я уже не говорю о тех, с позволения сказать, "революционерах", которые дело организации артели начинают со снятия с церквей колоколов. Снять колокола, - подумаешь какая ррреволюционность!
Как могли возникнуть в нашей среде эти головотяпские упражнения по части "об6бщеотвления", эти смехотворные попытки перепрыгнуть через самих себя, попытки, имеющие своей целью обойти классы и классовую борьбу, а на деле льющие воду на мельницу наших классовых врагов?
Они могли возникнуть лишь в атмосфере наших "легких" и "неожиданных" успехов на фронте колхозного строительства.
Они могли возникнуть лишь в результате головотяпских настроений в рядах одной части партии: "Мы все можем!", "Нам все нипочем !".
Они могли возникнуть лишь в результате того что у некоторых наших товарищей закружилась голова от успехов, и они лишились на минутку ясности ума и трезвости взгляда.
Чтобы выправить линию нашей работы в области колхозного строительства, надо положить конец этим настроениям.
В этом теперь одна из очередных задач партии. Искусство руководства есть серьезное дело. Нельзя отставать от движения, ибо отстать - значит оторваться от масс. Но нельзя и забегать вперед, ибо забежать вперед - значит потерять массы и изолировать себя. Кто хочет руководить движением и сохранить вместе с тем связи с миллионными массами, тот должен вести борьбу на два фронта - и против отстающих и против забегающих вперед.
Партия наша сильна и непобедима потому, что руководя движением, она умеет сохранять и умножать свои связи с миллионными массами рабочих и крестьян.
"Правда" № 60, 2 марта 1930 г.
Подпись: И. Сталин
Нашел-таки это Положение.Попробовал сейчас через "Консультант" заказать этот документ - пришел ответ, что он до сих пор является секретным!
Паспорта в СССР выдавали по секретному нормативному акту!![]()
Не исследован на самом-то деле ещё период 30-х годов. И послевоенное время до 60-х тоже во мраке. Всякие Грегори с подручными Осокиными в заокеанских институтах считаются авторитетами в этой области. А кто по тому периоду авторитет у нас? Да ещё что бы по вопросам сельского хозяйства. И что интересно - данные-то во многом есть, но нужно выделить довольно приличное время на их анализ. Кто бы выделил, а?Тем не менее оба моих родителя, жившие в детстве в сельской местности утверждают, что сами они получили паспорта на общих основаниях
Урал 1911 - 1934:
21 кг муки - 21 кг хлеба
1.8 кг бобовых - 0.45 кг круп и бобовых
7.5 кг картоф - 15.4 кг
2.46 кг мяса - 0,468 кг
1 кг рыбы - 0,124 кг рыбных продуктов
13.77 кг мол.прод. - 10,6 молока + 1,78 сметаны
0.17 кг масла - 0,053
0.3 кг сахара - 0.2 кг сахар, конфеты, мёд и т.д.
4 штуки яиц - нет данных
Урал 1925-26:
7,4 кг рж.мука
15,8 кг пш.мука
3,17 кг круп и прочей муки
0,55 кг бобовых
8,14 кг картофель
2,434 кг мяса
0,666 кг рыбы и рыбных продуктов
0,277 кг масла
0,277 кг сахара
6,9 штук яиц
Паспортизация населения способствовала тотальному контролю над гражданами. Негласный надзор приобрел невиданные в мировой истории масштабы. В областных управлениях милиции возникали паспортные отделы, в городских и районных управлениях (отделениях) — паспортные столы. В населенных пунктах, где проживало свыше 100 тысяч “паспортизированного населения”, создавались адресные бюро. В дополнение к ним, но с иными целями — не для прописки населения и выдачи паспортов, а для “улучшения розыска скрывшихся и бежавших преступников” — приказом НКВД СССР № 0102 от 10 сентября 1936 года во всех крупных городах страны (свыше 20 тысяч жителей) организовывались кустовые адресные бюро. В Москве действовало Центральное адресное бюро (ЦАБ). Если в 1936 году кустовые бюро существовали в 359 городах СССР, то в 1937 году — в 413 18 . Остальные города и районы страны прикреплялись каждый к определенному кустовому адресному бюро. Таким образом, вся территория СССР была охвачена сыском. Маскировалось же это под “учет движения населения”.
Положение о кустовых адресных бюро, утвержденное приказом НКВД СССР № 077 от 16 августа 1937 года, устанавливало, что “основным прописочным, учетным и справочным документом является листок прибытия, который заполняется при перепрописке всего населения и на каждого прибывающего в данный населенный пункт гражданина” 19 . Листки прибытия и убытия имели одинаковое название — “адресный листок”. Учет движения населения при этом был второстепенной задачей. Все адресные листки до помещения их в картотеку на прибывших лиц проверялись в кустовых бюро по книге розыска паспортов, ибо многие жили по чужим или поддельным паспортам. Одновременно листки прибытия сверялись с так называемыми сторожевыми листками (розыскными карточками), которые заполнялись на “разыскиваемых преступников”, объявляемых в союзном или местном розыске, и хранились в кустовых адресных бюро в специальных картотеках. При обнаружении разыскиваемого об этом немедленно сообщалось “аппарату НКВД, объявившему розыск”, но карточки продолжали храниться “как компрматериал до указания об их изъятии и уничтожении”.
С 1 января 1939 года ввели новую, более совершенную форму адресных листков, что не было случайным. 17 января должна была состояться всесоюзная перепись населения. Предшествующая перепись проводилась всего за два года до этого. Следовательно, государство не столько нуждалось в точных сведениях о численности населения, сколько в установлении местожительства каждого человека. Ведь в 1937 — 1938 годах в стране проводилась массовая чистка (“ротация”) советского чиновничьего слоя. Бывшие руководящие кадры в обстановке террора и всеобщего страха пытались сменить местожительство, любым способом получить новые документы. Люди видели в предстоящей переписи прямую угрозу своей жизни, старались заранее скрыться. Поэтому режим считал необходимым усилить контроль за “движением населения”, чтобы в нужный момент иметь возможность арестовать любого. Отдельные лица (дачники, отдыхающие в санаториях, домах отдыха, приезжающие в отпуска, на каникулы, экскурсанты, туристы, прибывающие на совещания, съезды и выбывающие обратно) прописывались временно на адресных листках без отрывных талонов. Для всех остальных прописка и выписка фиксировалась на адресных листках с отрывными талонами, а затем эти данные направлялись в управление, а оттуда в Центральное управление народнохозяйственного учета Госплана СССР (ЦУНХУ). Адресный листок оставался в милиции. В режимных местностях такие листки заполнялись в двух экземплярах: один оставался в адресном бюро, а другой в отделении милиции “для контроля за выездом прописанного в срок”. На “социально чуждый” и “уголовный элемент” заполнялись дополнительные листки прибытия (или убытия), которые направлялись для централизованного учета в кустовые адресные бюро 20 . Таким образом, в стране существовал двойной учет “движения населения”. Важнейший — в милиции, второстепенный — в Госплане. Инструкция по паспортной работе 1935 года следующим образом определяла приоритет в задачах адресных бюро: “а) оказание содействия административным органам в розыске необходимых им лиц; б) выдача учреждениям и частным лицам справок о местожительстве граждан; в) ведение учета движения населения” 21 . Вопреки традиционным представлениям, паспортный аппарат в СССР существовал не столько для нужд населения, сколько для розыска непокорных.
Приказ НКВД СССР № 230 от 16 декабря 1938 года о работе кустовых адресных бюро прямо указывал, что они создавались для “улучшения работы милиции по розыску преступников”, а не для учета движения населения. Для решения последней задачи, говорилось в приказе, существуют адресные бюро. В кустовых бюро листки на вновь прибывших проверялись на предмет наличия в биографии человека “компрометирующих сведений”, после чего — в зависимости от характера “компромата” — об этом сообщалось руководителю предприятия по месту работы человека или “немедленно в уголовный розыск”.
Инструкция по паспортной работе 1935 года основными задачами милиции по “поддержанию паспортного режима” в СССР определяла следующие: недопущение проживания без паспорта и без прописки; недопущение приема на работу или службу без паспортов; очистка режимных местностей от “уголовных, кулацких и иных антиобщественных элементов, а также от лиц, не связанных с производством и работой”; взятие в нережимных местностях всего “кулацкого, уголовного и иного антиобщественного элемента” на особый учет” 22.
Практическая работа низового аппарата милиции по проведению “особого учета” строилась следующим образом: в справке домоуправления или сельсовета с места постоянного жительства (форма № 1), которая в обязательном порядке предъявлялась в милиции при получении паспорта, в графу “Для особых отметок органов РК милиции” заносились все “компрометирующие данные” о получателе паспорта. Начиная с 1936 года в паспортах бывших заключенных и ссыльных, лишенных избирательных прав и “перебежчиков” стали делать специальную отметку. Справки по форме № 1 хранились в общей картотеке паспортного аппарата милиции; люди, взятые на особый учет, заносились в списки по специальной форме. Ширилась “индустриализация”, завершалась “сплошная коллективизация”, росли города, фабриковались политические процессы, все свирепее становился террор, увеличивалось число “преступников”, “летунов” и иного “антиобщественного элемента”. Соответственно совершенствовался сыск, увеличивались картотеки Центрального и кустовых адресных бюро.
Для улучшения идентификации личности гражданина СССР с октября 1937 года в паспорта стали наклеивать фотографическую карточку, второй экземпляр которой хранился в милиции по месту выдачи документа. Во избежание подделок Главное управление милиции ввело спецчернила для заполнения бланков паспортов и спецмастику для печатей, штампы по креплению фотокарточек, рассылало во все отделения милиции оперативно-методические “ориентировки” о способах распознания поддельных документов. В тех случаях, когда при получении паспортов предъявлялись свидетельства о рождении из других областей и республик, милицию обязывали предварительно запрашивать пункты выдачи свидетельств, чтобы последние подтвердили подлинность документов. Для ужесточения мер по “поддержанию паспортного режима” милиция кроме собственных сил привлекала дворников, сторожей, бригадмил, “сельских исполнителей” и прочих “доверенных лиц” (как их именовали на милицейском жаргоне).
О масштабах слежки за населением свидетельствует следующий факт. По сообщению Главного управления милиции, на начало 1946 года в районах Московской области “агентурно-осведомительный аппарат” состоял из 396 резидентов (в том числе 49 платных), 1142 агентов, 24 агентов-маршрутников и 7876 осведомителей. При этом начальник управления генерал-лейтенант Леонтьев отмечал, что “агентурно-осведомительная сеть по области большая, но качественно еще слабая” 23 . Словарь иностранных слов дает несколько толкований понятия “резидент”, но всегда речь идет о человеке, выполняющем дипломатические, разведывательные или административные функции в чужом, иностранном, государстве. Видимо, у коммунистической власти было достаточно оснований считать Россию чужой для себя страной.
...В 1940 году проводился обмен паспортов в Москве, Ленинграде, Киеве и других “режимных” городах. Как и в 1936 году, НКВД СССР требовал проводить обмен “в порядке текущей плановой работы, не придавая ему характер массовой кампании и без создания для этой цели специального аппарата”. В стране завершились мероприятия по закрепощению основной массы населения, и лишняя шумиха по этому поводу властям была не нужна. К концу 30-х годов советское руководство могло с полным правом заявить на весь мир о “построении основ социализма в СССР ” . Окончательное формирование паспортного режима служило этому самым убедительным аргументом.
...
постановлением Совнаркома СССР № 1667 от 10 сентября начинает осуществляться новое положение о паспортах и новая инструкция НКВД СССР по его применению 25 . Новый документ имел одно существенное отличие от декабрьского постановления 1932 года: он расширял территорию паспортизации за счет районных центров и населенных пунктов, где были расположены МТС. Заветная черта, за которой начиналась жизнь с паспортом, казалось, приблизилась. Власть как бы делала сельчанам приглашающий жест; миграция из деревень усилилась. Но, устроившись работать на новом месте на предприятия, бывшие сельские жители сразу подпадали под действие указа от 26 июня 1940 года. По нему под страхом уголовного наказания запрещался самовольный уход рабочих и служащих с предприятий. Фиктивная “либерализация” паспортной системы на деле вышла боком тем, кто на нее купился. Расширение паспортизированной территории свидетельствовало о продолжающемся наступлении города на деревню, ведь в районных центрах создавалась городская атмосфера со всеми прелестями советской резервации.
Помимо названного новшества положение о паспортах учитывало перемены, которые произошли после 1932 года. Уточнялись границы режимных местностей в связи с территориальными захватами СССР 1939 — 1940 годов; законодательно оформлялось распространение паспортной системы на жителей новых земель; определялся порядок выдачи паспортов кочующим цыганам и лицам, принятым в гражданство СССР, закреплялась на неопределенный срок практика изъятия у рабочих и служащих оборонной и угольной промышленности, железнодорожного транспорта паспортов и выдача им взамен спецудостоверений. Орденоносцы, лица, достигшие пятидесятипятилетнего возраста, инвалиды и пенсионеры отныне должны были получать бессрочные паспорта; пятилетние выдавались гражданам от 16 до 55 лет. Сохранялась практика выдачи временных удостоверений “гражданам, выезжающим из местностей, где не введена паспортная система”.
Еще в мае 1940 года НКВД СССР распорядился работникам угольной промышленности вместо паспортов выдавать спецудостоверения. Паспорта хранились в отделах кадров предприятий и выдавались на руки в исключительных случаях (например, для предъявления документа в загсе при перемене фамилии, вступлении в брак или разводе). Этот порядок отменили только в мае 1948 года, возвратив паспорта на руки владельцам. Как и в угольной промышленности, подобное положение в 1940 — 1944 годах распространялось на те отрасли народного хозяйства, предприятия которых отличались особенно тяжелыми условиями труда и испытывали постоянные трудности с рабочими кадрами (главным образом неквалифицированными), — черную и цветную металлургию, химическую промышленность, тяжелую индустрию, судостроение. Выдача удостоверений взамен паспортов существовала на железнодорожном, морском и речном транспорте, в системе Главного управления трудовых резервов 26.
В июне 1940 года запрещается самовольный уход рабочих и служащих с предприятий и учреждений, а в декабре 1941 года уголовная ответственность устанавливается для всех работников военной промышленности, в том числе и тех производств, которые работали на оборону “по принципу кооперации”, — самовольно ушедшие оттуда объявлялись дезертирами и подлежали суду военных трибуналов. Дополнительными указами это положение в 1942 году распространили на рабочих и служащих угольной и нефтяной промышленности, транспорта, а также на рабочих и служащих отдельных предприятий (например, Магнитостроя) 27 . Так, в необходимых случаях паспортная система дополнялась изменением трудового законодательства.
Отечественная война 1941 — 1945 годов потребовала от советской милиции дополнительных усилий по поддержанию паспортного режима в стране. Секретный циркуляр НКВД СССР № 171 от 17 июля 1941 года предписывал наркомам внутренних дел республик и начальникам управлений НКВД краев и областей следующий порядок “документации граждан, прибывающих без паспорта в тыл, в связи с военными событиями” . Первоначально следовало проверить всех, кто оказывался в тылу без паспортов: подробно допросить об обстоятельствах утраты документов, установить место их получения, послать туда запрос и фотокарточку заявителя. Только после ответа, “подтверждающего выдачу паспорта и тождественность фотокарточки”, разрешалась выдача паспорта. Если из-за немецкой оккупации провести проверку было нельзя, а люди располагали другими документами, подтверждающими их личность, они получали временные удостоверения. При утрате всех документов после тщательного личного допроса, перепроверки этих данных беспаспортным выдавали справку, которая не могла служить удостоверением личности владельца, но облегчала ему временную прописку и устройство на работу ...
http://ru-history.livejournal.com/4648032.html"Лена Голдфилдс": Юкос эпохи Сталина
Два года назад российская общественность была потрясена беспрецедентным решением Постоянной палаты третейского суда в Гааге о взыскании с РФ 50 миллиардов долларов компенсации бенефициарам компании "Юкос", процесс банкротство которого арбитраж расценил, как род национализации. Россия обжаловала это решение в окружной суд Гааги, который 20 апреля этого года его отменил, признав, что арбитраж не обладал должной юрисдикцией для его вынесения, бывшие акционеры обжаловали уже это решение в апелляционный суд... в общем процесс идёт.
В связи с этим вспоминается не менее громкая в свое время и чрезвычайно подолжительная (почти четыре десятилетия) судебная тяжба нашего правительства с западными бизнесменами - с британской компанией "Lena Goldfilds Ltd.".
Компания "Лена Голдфилдс" была создана в Лондоне в 1910 году группой бизнесенов российского происхождения во главе с банкиром Горацием Гинцбургом и бывшим министром торговли и промышленности Василием Тимирязевым (племянником знаменитого биолога). Среди акционеров компании называли высокопоставленных российских сановников и даже членов императорской семьи. Неудивительно, что дела компании и ее российской дочки "Лензолото" пошли в гору, и ими быстро была монополизирована золотодобыча в Ленском золотопромышленном районе. Компания быстро заслужила дурную славу самым бесцеремонным отношением к своим рабочим (зарплаты платили мизерные, и те задерживали, в продуктовых лавках предприятия - а никаких других торговых объектов в приисковых поселках не было - торговали субпродуктами и т.д.) и жестоким подавлением актов недовольства (печально знаменитый Ленский расстрел 1912 года).
В гражданскую войну у ленских золотопромышленников сложились довольно дружеские взаимоотношения с колчаковским правительством, но Колчака как известно красные разбили и прииски национализировали - "Лензолото" стало государственным трестом. Однако наладить работу приисков у товарищей не получалось - не хватало знаний, опыта, а главное средств, с которыми у разоренной гражданской войной страны была беда. Помаявшись немного, отчаянно нуждавшееся в деньгах советское правительство решило обратиться к старым хозяевам: в ноябре 1925 года "железный Феликс" Дзержинский, возглавлявший тогда Высший совет народного хозяйства, и замнаркома иностранных дел Максим Литвинов подписали с руководством "Лена Голдфилдс" соглашение, по которому ленские прииски снова отдавались этой конторе в концессию сроком на 30 лет. Условия контракта были не самые выгодные для СССР - более 90% добытого драгметалла компания оставляла себе. Но он содержал весьма примечательный пункт: если добыча падала ниже определенного уровня, советское правительство было вправе прииски конфисковать - мол, знаем мы вас, капиталистов, сливки снимете и разбежитесь, а нам смотри на вашу бездействующую собственность!". "Ну да, справедливо", согласились те, и подписались под это.
Ну а в 1929 году на ленских приисках вспыхнула забастовка рабочих. Добыча уплала, и советское правительство в полном соответствии с условиями соглашения промышленную собственность компании конфисковало. Обстоятельства этой истории подробно, хоть и тенденциозно, описывал в своих знаменитых мемуарах бежавший на запад сталинский секретарь Борис Бажанов.
Однако золотопромышленники не собирались просто так сдаваться. По условиям концессионного соглашения противоречия сторон должны были разбираться специальной арбитражной комиссией из лиц, выбранных каждой из сторон. Такую комссию предложили собрать акционеры "Лены Голдфилдс", назвали имена своих представителей в ней - немецкого профессора и английского юриста - и предложили советской стороне назвать своих. На это советское правительство заявило, что концессионное соглашение аннулировано во всём его объёме, включая условие об арбитраже, поэтому никакого арбитража быть не может.
"- Ну и прекрасно!" - ответили коварные капиталисты, назначенные ими представители рассмотрели дело без представителей советских и в сентябре 1930 года вынесли решение взыскать с СССР в пользу бенефициаров "Лены Голдфилдс" 13 миллионов фунтов стерлингов или 65 миллионов долларов (при том, что прямые убытки акционеров были оценены примерно в 20 млн. долларов, остальное - упущенная выгода). В тогдашнем масштабе цен сумма была сопоставима с нынешней юкосовской - во всяком случае в британской прессе решение называли "ужасным".
Естественно советское правительство заявило, что знать не знает никакого арбитража и его решения не признаёт. Но призает его советское правительство или нет - оно есть, а в Британии и Европах исстари чтут принцип обязательности судебных решений (особенно тех, которые их самих не обременяют). А бизнес в странах запада у СССР уже тогда был немаленький: в Англии действовала учрежденная в 1922 году компания "АРКОС" ("Всероссийское кооперативное общество"), ведшая там по поручению советских хозяйственных органов экспортно-импортные операции, аналогичные внешнеторговые бизнес-структуры создавались в других странах - теперь над их имуществом нависла угроза взысканий. В общем в советском руководстве понимали, что какую-то сумму заплатить надо. Сумма эта конечно не непомерные 65 миллионов долларов, но, как говорил герой Островского, "однако же не полугривенник". В "Лене Голдфилдс" тоже понимали, что взыскать эти 65 миллионов будет проблематично (да они видимо и нарезали ее по принципу "Должны миллион? Требуй десять, и наверняка получишь два!"), в общем почва для переговоров была.
После долгих препирательств 4 ноября 1934 года стороны заключили мировое соглашение, по которому договор 1925 года окончательно аннулировался, имущество "Лена Голдфилдс" на территории СССР оставалось в советской собственности, а советская сторона выплачивала акционерам компании отсутпное в размере 3 миллионов фунтов - с рассрочкой на 20 лет и без начисления процентов.
Но на этом точка в деле поставлена не была. В 1940 году в состав СССР, как известно, вошли государства Прибалтики. Великобритания их присоеднинение не призала и задержала принадлежавшее этим странам золото и другие активы, размещенные в британских банках. Тогда же советское руководство аннулировало соглашение 1934 года и прекратило выплаты по нему. Были ли эти решения британского и советского правительства взаимосвязанными, я не знаю, но дальнейшая судьба прибалтийского золота и ленского долга оказалась увязанной: поскольку британское правительство не собиралось возвращать это золото СССР, а акционеры "Лены Голдфилдс" и их наследники - от причитавшихся им денег, то на каком-то этапе родилась идея первым заплатить за второе. И 5 января 1968 года лейбористское правительство Гарольда Уилсона заключило с СССР следующий договор:
СОГЛАШЕНИЕ
МЕЖДУ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ
СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК И ПРАВИТЕЛЬСТВОМ СОЕДИНЕННОГО
КОРОЛЕВСТВА ВЕЛИКОБРИТАНИИ И СЕВЕРНОЙ ИРЛАНДИИ
ОБ УРЕГУЛИРОВАНИИ ВЗАИМНЫХ ФИНАНСОВЫХ
И ИМУЩЕСТВЕННЫХ ПРЕТЕНЗИЙ
(Лондон, 5 января 1968 года)
Статья 1
Правительство Соединенного Королевства ни от своего имени, ни от имени своих физических и юридических лиц не будет предъявлять Правительству Союза Советских Социалистических Республик и поддерживать возникшие после 1 января 1939 года претензии, которые были предметом переговоров между двумя Сторонами в течение 1959 - 1967 гг.:
а) в отношении принадлежавших Правительству или гражданам Соединенного Королевства имущества, прав и банковских, коммерческих и финансовых требований, включая затронутые мерами по национализации или другими мерами, в Латвийской, Литовской и Эстонской Советских Социалистических Республиках и в западных областях Украинской, Молдавской и Белорусской Советских Социалистических Республик и Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, а также в отношении облигаций, принадлежавших гражданам Соединенного Королевства;
б) в отношении расчетов, связанных с морскими перевозками грузов, в соответствии с Соглашением об оплате расходов по судоходству и фрахту между Правительством Союза Советских Социалистических Республик и Правительством Соединенного Королевства от 22 июня 1942 года.
Статья 2
Правительство Союза Советских Социалистических Республик ни от своего имени, ни от имени своих физических и юридических лиц не будет предъявлять Правительству Соединенного Королевства и поддерживать возникшие после 1 января 1939 года претензии, которые были предметом переговоров между двумя Сторонами в течение 1959 - 1967 гг.:
а) в отношении находящихся на территории Соединенного Королевства имущества и других активов (включая счета в банках, задержанные английскими властями суда, банковские, коммерческие и финансовые требования), принадлежавших физическим и юридическим лицам Латвии, Литвы и Эстонии, а также западных областей Украинской, Молдавской и Белорусской Советских Социалистических Республик и Российской Советской Федеративной Социалистической Республики;
б) в отношении хранящегося в Банке Англии золота бывших центральных банков Латвии, Литвы и Эстонии, передача которого Государственному банку Союза Советских Социалистических Республик была задержана Правительством Соединенного Королевства.
Статья 3
Правительство Союза Советских Социалистических Республик и Правительство Соединенного Королевства несут исключительную ответственность за урегулирование претензий и распределение среди физических и юридических лиц - граждан своих государств остающихся в каждом государстве активов, вопрос о которых урегулирован настоящим Соглашением.
Статья 4
Правительство Соединенного Королевства берет далее на себя обязательство, что за счет активов, указанных в статье 2 настоящего Соглашения, оно осуществит урегулирование, наряду с другими претензиями, претензий держателей невыкупленных обязательств, выданных Правительством Союза Советских Социалистических Республик английским акционерным обществам "Тетюхе майнинг корпорейшн" и "Лена голдфилдс лимитед" в Лондоне, независимо от гражданства таких держателей.
Статья 5
1. Правительство Соединенного Королевства за счет активов, указанных в статье 2 настоящего Соглашения, произведет согласованный платеж 500 000 ф. ст. Правительству Союза Советских Социалистических Республик путем зачисления 12 января 1968 года суммы 500 000 ф. ст. на специальный счет в Банке Англии на имя Государственного банка Союза Советских Социалистических Республик. Эта сумма будет использована на оплату потребительских товаров английского производства, которые будут закуплены Советским Союзом в Соединенном Королевстве. Эти закупки будут дополнять, а не заменять закупки, производимые в соответствии со статьей 4 действующего Пятилетнего Соглашения о товарообороте между Союзом Советских Социалистических Республик и Соединенным Королевством.
2. Советские внешнеторговые организации заключат по своему выбору и на нормальных коммерческих условиях с соответствующими компаниями или лицами, находящимися и ведущими дела в Соединенном Королевстве, контракты на поставку в Советский Союз обуви, трикотажных изделий, шерстяных тканей и других потребительских товаров.
3. Торговое представительство Советского Союза в Соединенном Королевстве будет извещать Министерство торговли Соединенного Королевства о каждом контракте, оплата по которому будет осуществляться с упомянутого в пункте 1 настоящей статьи специального счета. Банк Англии будет производить соответствующий платеж по получении сообщения Министерства торговли Соединенного Королевства о том, что контракт соответствует положениям пункта 1 настоящей статьи. Министерство торговли направляет такое сообщение Банку Англии в течение 10 дней со дня получения извещения Торгового представительства Советского Союза о контракте. Платежи, которые будут производиться со специального счета, не будут включать стоимость фрахта и страхования.
4. Технические условия открытия и функционирования специального счета будут согласованы между Государственным банком Союза Советских Социалистических Республик и Банком Англии.
Соглашение это было названо противниками Уилсона «одной из наиболее грязных мелких афер, которые когда-либо устроенных британским правительством». Действительно ситуация для британского правительства была весьма двусмысленной. Оно обязалось выплатить компенсацию одному отдельно взятому хозяйствующему субъекту, пострадавшему от национализации, поставив его тем самым в предпочтительное положение перед другими подобными - и при этом делало это чужими деньгами (ведь по официальной тогдашней британской позиции прибалтийские государства оставались самостоятельными субъектами международных отношений, суверенными государствами)!
Тем не менее соглашение вступило в силу, и почти сорокалетняя тяжба советского государства с английскими золотопромышленниками закончилась.
http://trst.narod.ru/rogovin/t3/i.htmОтмена карточной системы представляла известный шаг на пути поворота от чисто административных методов руководства экономикой к экономическим методам. Ради создания колхозникам хотя бы ограниченных стимулов в результатах собственного труда бюрократия ещё в 1932 году пошла на частичное восстановление рыночных отношений, разрешив колхозам, колхозникам и единоличникам реализовывать излишки своей продукции на колхозном рынке, где цены определялись спросом и предложением. Эта мера, как подчёркивал Троцкий, явилась фактическим признанием несвоевременности ликвидации нэпа, но признанием эмпирическим, частичным, непродуманным и противоречивым...
Ещё одной отдушиной для колхозников стало поощрение личных подсобных хозяйств, содержания в них коров, свиней, коз и домашней птицы. В обмен на эти уступки со стороны государства, как констатировал Троцкий, "крестьянин соглашается мирно, хотя пока и без большого усердия, работать в колхозах, которые дают ему возможность выполнить свои обязательства по отношению к государству и получить кое-что в собственное распоряжение"[16]. ...
Все эти меры способствовали росту благосостояния сельского населения (хотя этот рост шёл с очень низкой исходной отметки). По данным бюджетов колхозников, потребление основных продуктов питания в среднем на душу населения увеличилось за вторую пятилетку более чем в два раза.
Однако уступки колхозному крестьянству простирались до определённой грани, за которой Сталин сознательно тормозил рост его благосостояния. На совещании в ЦК по вопросам коллективизации (июль 1934 года) он цинично заявил по поводу предложения о создании в колхозах подсобных промыслов, перерабатывающих предприятий и т. д.: "Откуда же вы рабочих получите в городах... если у колхозов дела пойдут лучше... Если колхознику дать вполне достаточную обеспеченность, то он никуда на завод не пойдёт, а вот на подземельные работы их и на аркане не затащишь"[17]. Иными словами, Сталин недвусмысленно провозгласил, что необходимо поддерживать заведомо более низкий уровень жизни колхозного крестьянства, чем рабочих, - дабы "экономическим способом" побуждать колхозников идти на самые тяжёлые и непривлекательные работы в промышленности.
Ещё более жёсткую политику Сталин проводил по отношению к единоличникам, составлявшим к началу второй пятилетки более трети сельского населения. На том же совещании в ЦК он потребовал "создать такое положение, при котором индивидуалу в смысле усадебного личного хозяйства жилось бы хуже, чтобы он имел меньше возможностей, чем колхозники... Надо усилить налоговый пресс"[18].
Эта установка была реализована осенью 1934 года, когда были повышены ставки сельхозналога для единоличных хозяйств. Кроме того, для них был введён единовременный налог и увеличены нормы обязательных поставок продукции государству. В 1935 году средняя сумма налога с единоличного хозяйства составила 191 руб. против 35,6 руб. в 1933 году. Для тех же единоличников, которые подпадали под индивидуальное обложение, средняя сумма налога составила 1312 руб.
Налоговый нажим сделал своё дело. В 1937 году колхозы охватили 93 % крестьянских хозяйств.
Ещё один классовый маневр Сталина был связан с известным облегчением положения "раскулаченных" или" спецпоселенцев". Как указывалось в записке Ягоды Сталину, к январю 1932 года в спецпоселениях было расселено около 1,4 млн. человек[19]. Весной 1935 года 640 тысяч спецпоселенцев трудились в промышленности (в основном лесной и добывающей), а 445 тысяч - в т. н. неуставных сельскохозяйственных артелях, отличавшихся от колхозов тем, что во главе их стоял комендант. С 1932 года началось снятие ограничений и предоставление гражданских прав отдельным категориям спецпоселенцев. 27 мая 1934 года было принято постановление ЦИК, восстанавливающее спецпоселенцев в гражданских правах. Однако спустя несколько месяцев Сталин одобрил предложение Ягоды добавить в это постановление положение о том, что данная мера не даёт спецпоселенцам права на выезд из мест вселения[20].
В сентябре 1938 года неуставные артели были переведены на общий устав сельхозартелей (колхозов). К началу 1941 года в местах бывших спецпоселений 930,2 тыс. чел. работали в условиях, близких к общим в стране.
Политически ослабленная репрессиями предшествующих лет и получившая некоторые уступки рыночного характера, советская деревня к середине 30-х годов оказалась "умиротворённой". Однако ограниченный характер этих уступок обусловил сохранение низкой производительности труда в колхозном производстве, по-прежнему скованном административными ограничениями и мелочной опекой со стороны партийных и государственных органов.
А 95 лет назад - о раскулачивании:95 лет назад было принято решение о сплошной коллективизации:
Пишут, что дата условная:Сегодня 100 лет утверждения 8 съездом Советов плана ГОЭЛРО.
В итоге была принята написанная В.И. Лениным «Резолюция VIII Всероссийского съезда Советов (22–29 декабря 1920 г.) по докладу Г.М. Кржижановского об электрификации», в которой говорилось: «VIII Всероссийский съезд Советов, заслушав доклад председателя Государственной комиссии по электрификации, одобряет работу ВСНХ, затем Наркомзема и НКПС, и в особенности Комиссии по электрификации России по разработке плана электрификации России. Съезд оценивает разработанный по инициативе ВСНХ Государственной комиссией по электрификации план электрификации России как первый шаг великого хозяйственного начинания. Съезд поручает ВЦИК, Совнаркому, Совтрудобороне и Президиуму ВСНХ, а равно и другим наркоматам завершить разработку этого плана и утвердить (Курсив наш. — Прим. авт.) его, притом обязательно в кратчайший срок» [Кржижановский, 1933, с. 588] (рис. 4). В вопросе о плане ГОЭЛРО и VIII Всероссийском съезде Советов можно выделить три исторические даты: 22 декабря — открытие съезда, 23 декабря — доклад Г.М. Кржижановского, 29 декабря — принятие съездом постановления. Анализ названных дат показывает уязвимость привязки утвержденного указом Верховного Совета СССР в 1980 г. ведомственного праздника «День энергетика» к любой из них. Более мотивированным был бы выбор дня институционализации программы ГОЭЛРО — 21 декабря 1921 г. — даты принятия «Постановления Совета Народных Комиссаров о плане электрификации России».
Говоря об истории Комиссии ГОЭЛРО, коснемся вопроса о выработке официального названия программы электрификации. До революции в России не существовало практики введения в разговорную лексику сокращений, аббревиатур, чуждых слуху неологизмов. Символы языка новой России — Комгоссоор, Чусоснабарм, Наркомвоенмор, Хусосик, Варнитсо, Хурка, Вуцик и т. д. — были встречены враждебно почти всеми слоями населения. М. Цветаева со злой иронией писала: «Наркомчерт, Наркомшиш и язык занозишь». Новации пролеткульта не принимались ни интеллигенцией, ни крестьянством...
Ученые-энергетики включились в изнурительные и чуждые им словотворческие изыскания. На нескольких заседаниях возвращались к вопросу о выработке официального названия программы электрификации. Задача заключалась в том, чтобы найти такую формулировку, на основе которой можно было бы получить достаточно благозвучную и понятную народу аббревиатуру. После долгих дебатов было принято и утверждено официальное название — Государственный план электрификации России. Теперь необходимо было выжать единый словесный символ. ГОСПЛЭЛРО? ГОСПЛЭРО? ГОПЭЛРО? Присутствующие впервые улыбнулись. Но шутить было нельзя. Поиски были продолжены. ГПЭР? ГПЭЛР? Не выговоришь. Остановились на ГОЭЛРО. Вместе с выпавшей буквой «П» пропало слово «план» — сердцевина и смысл затеянного. Получилась маловразумительная «Государственная электрификация России». Аббревиатуру приняли и утвердили.