Я ничего не могу добавить по-поводу упомянутых Вами поздних комунн, т.к. никогда о них не слышал. А вот по поводу Афин есть что сказать. Вы говорите "Афины эпохи Клисфена и Фемистокла, может быть и Перикла, были, вероятно, островом свободы в мире диктатур". И я ни в коей мере не могу с Вами согласиться. Да, в Афинах и других греческих полисах были заложены многие основы демократии, за что им большое спасибо...
Но именно Афины эпохи Клисфена и Перикла превратили демократию в жестокий инструмент подавления личной инициативы и природных талантов. Лучшие сыны Эллады предавались остракизму и смерти только за то, что их таланты возвышались над общей серостью толпы.
Комментарий
Я совершенно не согласен с Вами. И именно потому не согласен, что Вы верные приводите факты, но совершенно не логично их интерпритируете.
Да, Афины заложили основы демократии, и более того, свободы личности и равноправия (исономии). Да, они породили великую цивилизацию. И- да, афинский демос очень часто преследовал или казнил своих величайших представителей, а некоторые из этих представителей, в свою очередь манипулировали демосом. Все это верно. Но видя картину в целом, Вы совершенно неверные даете оценки. На уровне оценок цельная картина у Вас вдруг распадается!
Афинская философия, театр, демократия, и т.д. были порождением свободной дискуссии, борьбы мнений, вольного поиска истины. Философия диалогична по определению, театр был инкорпорирован в общественную жизнь и обсуждал жизненно важные для полиса вопросы, политики обращались к народу и должны были ДОКАЗАТЬ свою правоту. Схожие механизмы породили философию, театр, искусство и демократию. Но так же верно и то, что общество пользовалось своими свободами так, что подчас казалось: лучше бы этих свобод вовсе не было. Афины, да и прочие демократические полисы дали миру великую цивилизацию, они же и разрушали ее. Эта культура породила Сократа и убила его. А вот наша сегодняшняя тоталитарная реальность, прикрытая демократическим флером, НЕ В СИЛАХ дать миру Сократа. В этом смысле (и только в этом!) ей НЕКОГО убивать.
Я совершенно не согласен с подходом, при котором рассматривают достижения греческой и (в частности, но и прежде всего) афинской цивилизации в отрыве от ее общества, от ее политической и социальной динамики. Это неверно с точки зрения исторического анализа, так как необходимым я полагаю видеть культуру в ее целостности.
Приведу отрывки из статьи одного моего знакомого античника:
Приведём высказывание выдающегося немецкого философа Георга Вильгельма Фридриха Гегеля (1770—1831): «Совместная жизнь в одном городе, то обстоятельство, что граждане ежедневно видят друг друга, делают возможными общую культуру и жизненную демократию. В демократии важнее всего то, чтобы характер гражданина был пластичен, отличался цельностью. Он должен присутствовать на совещании, имеющем решающее значение; он должен участвовать в принятии решения как таковом, не одним только голосованием, а с увлечением побуждая других и будучи побуждаем другими, причём этот процесс всецело захватывает страсть и интерес человека, и в нём проявляется пыл, свойственный решению. То понимание, до которого следует довести всех, должно быть внушаемо путём возбуждения индивидуумов речью. Если бы это производилось письменно, абстрактно и безжизненно, то индивидуумы не воспламенялись бы, увлекаясь общим интересом, и чем они многочисленнее, тем меньше значения имел бы единичный голос. В большом государстве можно, конечно, опрашивать всех, собирать голоса во всех общинах и подсчитывать результаты, как это делал французский Конвент. Но это по существу дела мертвенно, и при этом мир уже превращается в какой-то бумажный мир и становится мертвенным. Поэтому республиканская конституция никогда не осуществлялась во французской революции, и под маской свободы и равенства выступали тирания, деспотизм».
Индивидуальная свобода понималась прежде всего как право участия в общественных делах. Но не как независимость от полиса. Полис контролировал имущество, религиозные верования, воспитание граждан. Можно было сомневаться в чужих или общегреческих богах, но сомнение в богах-покровителях родного полиса каралось. Полис мог приказать женщинам отдать все свои драгоценности на общее дело, кредиторам — отказаться от данных ими ссуд, наказать холостяков за невступление в брак. Он предписывал гражданам праздность в Спарте и труд в Афинах. По словам Н. И. Кареева, «мелочи жизни также регулировались законом: в Локрах мужчины не имели права пить вин без примеси воды; в Риме, Милете, в Массилии (Марселе) это запрещалось женщинам; на Родосе и в Византии закон не допускал бритьё бород; законодательство Спарты устанавливало женский головной убор». И всё же происходило постепенное освобождение личности из-под власти общества. В классическую эпоху возникло равновесие между коллективом и индивидом. Именно оно породило невероятный расцвет культуры.
Степень свободы самовыражения в Элладе классического периода была очень высокой. «Во время опасного для Афин восстания на острове Самосе, — говорит Р. Ю. Виппер, — политическая комедия, главное средство оппозиционной критики и сатиры, подверглась стеснению: было запрещено выводить политических деятелей под их настоящим именем и в подходящей гримировке. Скоро, впрочем, это цензурное стеснение пришлось отменить». О широте политической свободы в Афинах свидетельствует тот факт, что Аристофан в своих комедиях выставлял в глупом виде не только всесильных политиков (вроде демагога Клеона), но и сам афинский демос. Комедиограф изобразил его выжившим из ума старичком, которому знахарством возвращалась молодость времён Греко-персидских войн. Проявлением роста индивидуальности в античности явилось и то, что с VI в. до н. э. мастера-гончары на вазах подписывали свои имена, стремясь удостоверить авторство.
Эллины ищут через мистерии и катарсис личное спасение. Рост индивидуальности хорошо виден и на примере эволюции греческой трагедии. Первоначально в постановке трагедии решающее значение играл хор. Он выражал главные мысли автора и символизировал коллективное начало. Затем его роль неуклонно снижается. Если прежде с хором беседовал один актёр, то Эсхил вводит второго, а Софокл — третьего. Это усиливает диалогизм в ходе действия. Возрастает сложность и внутренняя противоречивость героев трагедий. Как полагали до Еврипида, страсть (греч. «пафос») — это то, что «случается» с человеком и что он лишь пассивно наблюдает и претерпевает. Еврипид же, напротив, показывает людей абсолютно незащищёнными перед неведомым злом, которое больше не является для них чем-то чужеродным, приходящим извне, но представляет часть их собственного бытия.
Непросто складывались отношения между обществом и личностью в эпоху расцвета Эллады. Так, согласно преданию, Демокрит после смерти отца при разделе имущества между наследниками предпочёл взять свою долю не недвижимостью (землёй), а деньгами. На эти деньги он много лет путешествовал и набирался знаний. Когда философ вернулся на родину, в Абдеру, над ним учинили суд. Полис обвинил его в пустом и неэффективном расточительстве денег отца. Однако на суде Демокрит зачитал трактат «Мирострой», написанный во время путешествий. Это сочинение привело сограждан в такое восхищение, что они не только не осудили мыслителя, но и воздвигли ему при жизни статую.
Архилох в своих стихах постоянно надсмехался над традициями. Когда на острове Парос был объявлен всеобщий траур по погибшим coгражданам, поэт написал:
Я ничего не поправлю слезами, а хуже не будет,
Если не стану бежать сладких утех и пиров.
Мало того! Архилох в одной битве трусливо бежал с поля боя, бросив щит. Он не постыдился так описать это в своём стихотворении (в нём упоминается саиец — представитель фракийского племени):
Носит теперь горделиво саиец мой щит безупречный.
Волей-неволей пришлось бросить его мне в кустах.
Сам я кончины зато избежал. И пускай пропадает
Щит мой. Не хуже ничуть новый могу я добыть.
После такого проступка некий Ликамб, обещавший поэту руку своей дочери, отказал жениху. Архилох отомстил несостоявшемуся тестю столь язвительными стихами, что Ликамб и его дочь повесились. В конце концов за свои проделки Архилох был изгнан с Пароса. Однако позднее он победил в состязании лирических поэтов и заслужил всеобщую похвалу в Элладе. Тогда родной город принял изгнанника со славой.
Талант в Греции ценился очень высоко. Однако он не всегда спасал человека от судов и кар. Часто исключительные способности и успехи становились причиной зависти, раздражения. Эзоп и Сократ были казнены, скульптор Фидий и философ Аристотель подвергнуты судебному преследованию, выдающиеся политики Фемистокл и Аристид испытали на себе тяжесть изгнания...
...Для культуры Эллады характерна открытость. Философские учения выносились на всеобщее обсуждение. Ораторы спорили в народных собраниях о политике. Граждане полиса стекались на состязания поэтов, а потом присуждали победу достойнейшему. Конечно, существовали закрытые для непосвящённых религиозные и философские братства, например пифагорейские союзы. Платон и Аристотель читали как экзотерические («открытые») лекции для широкой публики, так и эзотерические («тайные») — для самых близких учеников. И всё же открытость преобладала. Сократ бродил по площадям Афин и с готовностью обсуждал с каждым встречным вопросы справедливости и общественного устройства. Поэмы Гомера были известны всем. Как это непохоже на средневековую Европу, в которой читать и толковать Библию могли лишь представители духовенства, а миряне не имели права делать это! Динамика, состязательность и демократизм эллинской жизни способствовали приобщению к культуре и активному участию в ней широких слоёв населения. Среди великих творцов эллинской культуры не только аристократы Гераклит, Парменид и Платон, но и бедняки Сократ и Диоген Синопский (около 400 — около 325 до н. э.), периэк (неполноправный чужеземец — житель, но не гражданин Афин) Аристотель, крестьянин Гесиод, раб Эзоп, женщины Теано (последовательница пифагорейского учения) и Сапфо. Правда, в период расцвета демократии во главе афинского полиса стояли всё же выходцы из аристократических родов — Мильтиад (около 550 — 489 до н. э.), Кимон, Перикл. Но они правили, опираясь не на знатность происхождения, а на свои выдающиеся способности. И гражданский коллектив волен был принять или отвергнуть их предложения.
Однако разница между элитарной, аристократической, эзотерической культурой и культурой народной, массовой существовала. Аристократическому культу Аполлона и религиозным союзам знати (гетериям) противостоял простонародный культ Диониса. Пантеизму поэтов, философов и трагиков — традиционный политеизм и народные суеверия. Философы учили о преобладании разума над чувствами, а у простых людей страсть всегда считалась таинственной силой, поселяющейся в них и скорее овладевающей ими, нежели поддающейся укрощению. В противовес труднопостижимым, величественным учениям Платона и Аристотеля философы-киники и софисты апеллировали к общепринятым мнениям и данным обыденного чувственного опыта. Платон учил об эйдосах, а киник Антисфен заявлял: «Лошадей, Платон, я видел, а эйдос лошадности мне видеть не приходилось». «Это оттого, Антисфен, — отпарировал Платон, — что у тебя есть глаза, чтобы видеть лошадей, но нет разума, достаточного для того, чтобы видеть эйдосы».
Наметившийся в конце V в. до н. э. кризис полиса привёл к трагическому разрыву и без того шаткого и непрочного соединения элитарной и народной культуры. Из-за отсутствия всеобщего образования дистанция между верой немногих избранных и верой большинства со временем превратилась в глубочайшую пропасть. Образованные и мыслящие люди уходили из общественной жизни (оставляя место демагогам и невеждам) и ругали демократию, разлагавшуюся в то время. А широкие массы отвечали им усилением нетерпимости, преследованиями и судебными процессами по обвинению в асебии — «безбожии», «нечестивом поведении». Интеллектуалы всё более удалялись в свой собственный, придуманный ими мир, а народное сознание оставалось без поддержки разума.
Духовный поиск всегда совершается отдельным человеком. Но в краткую пору своего расцвета (в середине V в. до н. э.) Эллада не знала непреодолимых преград между индивидами и между различными слоями общества. Духовный поиск поощрялся полисом, его результаты становились достоянием всех и подлежали широкому обсуждению. А затем народные массы и элита оказываются разобщёнными, противопоставленными друг другу. Единство и расцвет сменились затяжным кризисом и распадом культуры на множество течений.
