Отрывок из интервью Карла Альперовича, одного из конструкторов первого отечественного ЗРК "Беркут":
Полностью интервью - здесь:ttp://avia.ru/inter/725/
- А какова роль в создании системы московской ПВО Лаврентия Берии?
- Особое положение Лаврентия Берии в руководстве страны и его особый "характер" обеспечивали привлечение неограниченных материальных и людских ресурсов. Когда мы, например, обращались со своими просьбами в какое-либо министерство, отказа нам никогда не было - никто не хотел почувствовать на себе гнев Лаврентия. То есть нахождение под эгидой этого человека позволяло нашим руководителям решать любые вопросы без задержек. Что же касается существа решавшихся нами проблем, то о них Берия никакого представления не имел и активно не хотел знакомиться с ними даже на максимально упрощенном, "мурзилочном" уровне, потому что не обладал такими способностями. Появляющиеся в последнее время попытки представить Берию как эффективного менеджера не имеют никакого основания. Быть им он был просто не способен.
- Как вы оцениваете деятельность Серго Берии на посту главного конструктора "Беркута"?
- Для сына всемогущего Лаврентия Берии участие в создании московской системы ПВО было особо важным шагом в карьере. Для этого министр вооружения Дмитрий Устинов пошел на беспрецедентный шаг - назначил руководство разработкой "Беркута" в виде не одного, а двух главных конструкторов, и не нескольких, а единственного их заместителя. Одним главным конструктором был назначен не имевший достаточных знаний и опыта, только за 3 года до того окончивший Военную академию связи Серго Берия. Другим - известный с 20-х годов радист Павел Куксенко, репрессированный в 30-е годы и затем работавший в радиотехнической лаборатории МВД, хорошо усвоивший, как следует относиться к начальству. Единственным заместителем главных конструкторов, который должен был взять на себя и взял фактическое руководство разработками, был назначен Расплетин.
Серго Берия редко бывал на предприятии, не встречался с сотрудниками, занимавшимися разработкой, принимавшиеся им решения не могли опротестовываться вне зависимости от того, были они полезными или вредными. В отдельном, изолированном от других, подразделении КБ-1 работала группа немецких специалистов из тех, которые были вывезены из Германии после войны. Через год после начала работ немцы предложили свой вариант реализации секторного радиолокатора. Без обсуждений Серго Берия приказал сделать так, как предложили немцы. В части управления наведением ракет на цели немецкое предложение продвигало разработку вперед. В собственно радиолокационной части оно не выдерживало никакой критики, просто не могло работать. Мы учли полезную часть немецкого предложения, и Расплетин пошел докладывать Серго Берии. Тот доводов не стал слушать - велел делать так, как предложили немцы. Наш "главный конструктор" руководствовался не знаниями, а верой. И верил он не нам - отечественным специалистам, - а иностранцам, немцам.
Следование немецкому варианту заводило разработку системы в тупик. Потому мы параллельно продолжили нашу разработку. При этом понимали, что выйти на рациональный вариант можно только через немцев. Так и случилось: через несколько месяцев немцы убедились в неработоспособности своего проекта и позаимствовали у нас все принципиальные решения. Так появился вариант, принятие которого выводило разработку системы из тупика. И мы, "наступив на горло собственной песне", сами предложили Серго Берии принять новый "немецкий" проект. Раз немецкий - положительное решение было принято сразу.
С арестом Лаврентия Берии в конце июня 1953 года Серго вообще перестал бывать на предприятии. Расплетин стал официальным главным конструктором "Беркута", а мы - я, Анатолий Васильевич Пивоваров и Владимир Иванович Марков - стали также официальными заместителями Расплетина по тем направлениям, которыми каждый из нас занимался. Публикации Серго Берии, во всяком случае в части, касающейся нашего предприятия (наверное, и другие), полны фантазий. Так, в частности, в одной из публикаций он говорит, что Сталин не доверял эффективности московской системы ПВО и будто бы, чтобы его убедить, над Москвой были подняты 14 самолетов-мишеней, и все они были сбиты. Сталин умер 5 марта 1953 года, а впервые стрельбы по самолетам-мишеням были проведены на полигоне Капустин Яр только спустя почти 2 месяца - с 26 апреля по 18 мая. Естественно, под Москвой никаких стрельб по мишеням никогда не проводилось.
Полностью интервью - здесь:ttp://avia.ru/inter/725/