S
Sextus Pompey
Guest
Кое что еще...
Macrob. III, 13,13 "Титий, поддерживая Фанниев закон, укоряет свое поколение, потому что к столам подносят троянскую свинью, которую, словно беременную начиненной [в нее] другой живностью, они называли так потому, что известный троянский конь был наполнен вооруженными [людьми]".
Macrob. III, 16, 13 "Это Варрон [сказал], разумеется, о всех рыбах этой реки. Но среди них, как я выше говорил, особенное место занимает [рыба]-волк, и именно та, которую можно поймать между двумя мостами. (14) На это указывают как многие другие, так и Гай Титий, муж поколения Луцилия, в речи, в которой он поддержал Фанниев закон. Я потому излагаю его слова, что они будут свидетельством не только о [рыбе]-волке, пойманной между двумя мостами, но также, несомненно, представят всем нравы, следуя которым, жили тогда многие. Ведь описывая расточительных людей, приходящих хмельными на форум для обсуждения [дел], он так пишет [о всем том], о чем они имели обыкновение между собой беседовать: (15) “Они увлеченно играют в кости, намазавшись благовониями, окруженные развратниками. Когда наступает десять часов, они велят позвать мальчика, чтобы он пошел на место комиция поспрашивать, что было совершено на форуме, кто советовал, кто отговаривал, сколько триб одобряло, сколько возражало. Затем они [сами] отправляются к месту комиция, чтобы тяжбу [в суде] не решили пристрастно. Пока они идут, не остается ни одной амфоры в переулке, которую они бы не наполнили: ведь [мочевой] пузырь у них полон вина. (16) Они приходят в комиций и с суровым видом приказывают говорить. У кого есть дело, [те] рассказывают; судья требует свидетелей, [а] сам идет помочиться. Когда он возвращается, заявляет, что он все слышал, требует дощечки [для письма], смотрит записи, от вина с трудом поднимает веки. Они идут в совет. Там [у них] такая [вот] речь: “Какое мне дело до этих болтунов? Отчего бы нам лучше не попить медовины, сметанной с греческим вином, съесть жирного дрозда и хорошую рыбу, настоящую [рыбу]-волка, которая была поймана меж двух мостов?”
(17) Это [рассказывает] Титий. Но и остроумный и язвительный поэт Луцилий показывает, что он знает эту отличного вкуса рыбу-[волка], которая была поймана между двумя мостами, и называет ее как бы лакомкой — лизоблюдом, подразумевая, что она возле самого берега гонялась за навозом. Собственно же лизоблюдами звали [тех], кто облизывал блюдечки, так как последним приходил к жертвенной трапезе Геркулеса. (18) У Луцилия есть такие стихи:
Кто бы чего ни желал отведать, велит он доставить:
Этому жирных несут каплунов и вымя свиное,
Ну, а тому — меж Тибрских мостов добытое яство".
Кто же этот Титий? О нем нам говорит Цицерон:
Cic.Brut.167 "Почти в то же самое время римский всадник Гай Титий достиг, по-моему, всего, чего только может достичь латинский оратор без знания греческой словесности и без большой практики. В его речах столько тонкого остроумия, живых сравнений, светской изысканности, что они кажутся написанными почти аттическим пером. То же остроумие он переносит в свои трагедии, отчего они выигрывают в изяществе, но теряют в трагизме".
Цицерон относит Тития к современникам Антония и Л.Красса, а в перечне римских ораторов помещает его вместе с Г.Целием (cos.94), М.Гереннием (cos.93), Г.Клавдием Пульхром (cos.92), таким образом определяя время его рождения ок. 140 г.
С учетом того, что по словам Макробия Луцилий и Титий относятся к одному поколению, дата рождения Луцилия, указанная Иеронимом, вероятно достоверная и переносить ее на 180 г. у нас нет оснований.
Мы видим, что и Луцилий и Титий говорят о законе Фанния, причем Титий в речи, в которой этот закон поддерживает (suasit). Разумеется, эта поддержка не может относится ко времени принятия lex Fannia (161 г.). Видимо, в конце II в. шла речь об отмене Фанниева закона, против которой выступали сенатские консерваторы. В результате этой борьбы был введен lex Licinia, "для внесения и одобрения которого оптиматы приложили столько старания, что постановлением сената было приказано, чтобы его утвердили сразу, раньше третьей нундины, только лишь обнародовав".
Macrob. III, 13,13 "Титий, поддерживая Фанниев закон, укоряет свое поколение, потому что к столам подносят троянскую свинью, которую, словно беременную начиненной [в нее] другой живностью, они называли так потому, что известный троянский конь был наполнен вооруженными [людьми]".
Macrob. III, 16, 13 "Это Варрон [сказал], разумеется, о всех рыбах этой реки. Но среди них, как я выше говорил, особенное место занимает [рыба]-волк, и именно та, которую можно поймать между двумя мостами. (14) На это указывают как многие другие, так и Гай Титий, муж поколения Луцилия, в речи, в которой он поддержал Фанниев закон. Я потому излагаю его слова, что они будут свидетельством не только о [рыбе]-волке, пойманной между двумя мостами, но также, несомненно, представят всем нравы, следуя которым, жили тогда многие. Ведь описывая расточительных людей, приходящих хмельными на форум для обсуждения [дел], он так пишет [о всем том], о чем они имели обыкновение между собой беседовать: (15) “Они увлеченно играют в кости, намазавшись благовониями, окруженные развратниками. Когда наступает десять часов, они велят позвать мальчика, чтобы он пошел на место комиция поспрашивать, что было совершено на форуме, кто советовал, кто отговаривал, сколько триб одобряло, сколько возражало. Затем они [сами] отправляются к месту комиция, чтобы тяжбу [в суде] не решили пристрастно. Пока они идут, не остается ни одной амфоры в переулке, которую они бы не наполнили: ведь [мочевой] пузырь у них полон вина. (16) Они приходят в комиций и с суровым видом приказывают говорить. У кого есть дело, [те] рассказывают; судья требует свидетелей, [а] сам идет помочиться. Когда он возвращается, заявляет, что он все слышал, требует дощечки [для письма], смотрит записи, от вина с трудом поднимает веки. Они идут в совет. Там [у них] такая [вот] речь: “Какое мне дело до этих болтунов? Отчего бы нам лучше не попить медовины, сметанной с греческим вином, съесть жирного дрозда и хорошую рыбу, настоящую [рыбу]-волка, которая была поймана меж двух мостов?”
(17) Это [рассказывает] Титий. Но и остроумный и язвительный поэт Луцилий показывает, что он знает эту отличного вкуса рыбу-[волка], которая была поймана между двумя мостами, и называет ее как бы лакомкой — лизоблюдом, подразумевая, что она возле самого берега гонялась за навозом. Собственно же лизоблюдами звали [тех], кто облизывал блюдечки, так как последним приходил к жертвенной трапезе Геркулеса. (18) У Луцилия есть такие стихи:
Кто бы чего ни желал отведать, велит он доставить:
Этому жирных несут каплунов и вымя свиное,
Ну, а тому — меж Тибрских мостов добытое яство".
Кто же этот Титий? О нем нам говорит Цицерон:
Cic.Brut.167 "Почти в то же самое время римский всадник Гай Титий достиг, по-моему, всего, чего только может достичь латинский оратор без знания греческой словесности и без большой практики. В его речах столько тонкого остроумия, живых сравнений, светской изысканности, что они кажутся написанными почти аттическим пером. То же остроумие он переносит в свои трагедии, отчего они выигрывают в изяществе, но теряют в трагизме".
Цицерон относит Тития к современникам Антония и Л.Красса, а в перечне римских ораторов помещает его вместе с Г.Целием (cos.94), М.Гереннием (cos.93), Г.Клавдием Пульхром (cos.92), таким образом определяя время его рождения ок. 140 г.
С учетом того, что по словам Макробия Луцилий и Титий относятся к одному поколению, дата рождения Луцилия, указанная Иеронимом, вероятно достоверная и переносить ее на 180 г. у нас нет оснований.
Мы видим, что и Луцилий и Титий говорят о законе Фанния, причем Титий в речи, в которой этот закон поддерживает (suasit). Разумеется, эта поддержка не может относится ко времени принятия lex Fannia (161 г.). Видимо, в конце II в. шла речь об отмене Фанниева закона, против которой выступали сенатские консерваторы. В результате этой борьбы был введен lex Licinia, "для внесения и одобрения которого оптиматы приложили столько старания, что постановлением сената было приказано, чтобы его утвердили сразу, раньше третьей нундины, только лишь обнародовав".