Навеяно стихами об Иване Калите
Соловьев В.
Святой князь Михаил Тверской в современной Твери
(из цикла стихов о святом князе Михаиле Тверском)
Овал над Тверью радужный светился,
Над телевышкой,
что стоит колом.
Князь Михаил по берегу спустился,
Набрал водицы утренней в шелом.
В воде дробились масляные пятна
И над шеломом,
голову склоня,
Он поднимался медленно обратно,
Чтоб напоить усталого коня.
Они вдвоем проехали немало
И вот на Тьмаку выбрались,
к кустам.
К губам любимца воду поднимал он,
Но фыркнул конь
И воду пить не стал.
Позамутилась,
обмелела речка,
По берегам домов крутая рать.
Князь Михаил
Всю ночь искал местечка -
На площади какой бы постоять.
Подумать,
привести в порядок мысли,
Что тяжелы, как будто бы в броне.
Где тихим шагом,
А где гулкой рысью
Проехал по родимой стороне.
Но все-таки обидою кольнуло
Он размышлял, похлопывал коня:
“В неразберихе суеты и гула,
Почто забыли тверичи меня?
О почестях великих не толкую
Прорех доселе много у земли,
Хотя бы
мне часовенку какую
Для страждущего духа возвели!”
Рассматривал причудливые зданья,
Себя на горькой мысли уловил,
Что не уменьшил людям он страданья
И страха за судьбу
не умалил.
Но Тверь стоит.
Древнейший русский город,
За это только -
стоило страдать.
Князь Михаил
рванул рубашки ворот,
И растеклась по телу благодать.
Носили ветры запахи калины,
А князь на все смотрел из-под руки,
На площадях,
над пухом тополиным
Стоят на пьедесталах мужики.
В очках
и с кепкой
— вроде бы простые,
Кто на виду,
Кто смотрит из кустов.
Подумал князь,
Что, может быть,
святые,
Но не видать
над городом крестов.
У них в десницах
ни меча, ни сабли.
У одного лишь палки рукоять.
Неужто нынче тверичи ослабли,
Что за себя не могут постоять?
Неужто честь
Теперь уже не годность?
Но понял князь,
имея опыт свой, -
Что Тверь несет в себе такую гордость,
Какая ей
предписана Москвой.
И кто-то очень здорово смикитил,
Подвижничеству душ благодаря,
Над Волгой
на ладье плывет Никитин
Для торга в неизвестные края.
И Афанасий этого достоин,
Чтоб люди чаще вглядывались в лик,
Хотя не князь престольный и не воин,
Но христианством истинным велик.
Когда он жизнь
Над книгою итожил,
Всем русичам удачу разделил.
Тверскую славу
очень приумножил,
Московскую —
ничуть не умалил.
Живем в поступках лживых и греховных,
Кляня судьбу,
но все-таки любя.
Как жаль,
что много ценностей духовных
Не сберегаем нынче для себя!
А Тверь ветрами едкими продута,
В индустриальном кашляет дыму,
В Москву везет
таланты и продукты,
Самой как будто
это ни к чему.
Сама cебе подкапывает корни,
Самой
как будто в будущем не жить?
Она орду нахлебников
накормит,
Всю заграницу
может напоить.
Ах, Тверь ты Тверь?
Все так же простодушна:
Рвут мужики
рубахи на грудях,
Балдеют бабы
от сирени душной,
А в холода
дрожат в очередях.
Кто так судьбой
сумел распорядиться?
Тревожной,
как сто первая верста
… Увидел князь —
Кружат над ним три птицы:
То Истина,
Добро
и Красота.
Они снижались,
То опять в зените
Купались в первых солнечных лучах
И взгляд к себе тянули,
как по нити,
И отражались в княжеских очях.
Так значит живы,
Живы эти птицы:
В поступках,
в спорах,
в цвете медуниц,
И князь успел
за русских помолиться
И растворился
В душах этих птиц.
), потом на кассетах. 
