Модернизация ВМФ РФ
- Автор темы Стрелец
- Дата начала
Diletant
Великий Магистр
Чем платформа меньше, тем выше сопутствующие расходы. Десять катеров с восьмеркой ракет каждый имеют не меньше двух десятков главных двигателей, эсминец с полутора сотней ракет - всего два. Чем меньше корабль - тем больше он должен полагаться на внешние средства разведки и целеуказания, что накладывает большую нагрузку на каналы связи. Эсминец имеет собственные мощные средства разведки и связи, и может применять ракеты самостоятельно.
Rzay
Дистрибьютор добра
Видимо рубль до 100 упадет
Neska
Цензор
Это так. Но живучесть двадцати катеров выше, чем у одного эсминца.
Москитный флот с ударным потенциалом ракетного крейсера (а то - и не одного) - кошмарный сон американского адмирала.
К этому ещё следует добавить, что малый корабль всегда имеет ограниченные возможности ПВО по сравнению с более крупным.
В своё время в 1967г потопление египетскими ракетными катерами советской постройки израильского эсминца "Эйлат" вызвало бум строительства малых ракетных кораблей, но по указанным выше причинам он очень быстро сошел на нет. Так что второе издание "молодой школы", как и первое, в конце 19 века, действительно, перевернуть военно-морскую тактику не смогло.
Dedal
Ересиарх
Это всё верно, однако новой военной модой становится именно теория "боевого роя", когда стая небольших, относительно дешёвых, не рассчитанных на высокую живучесть, пилотируемых, а чаще говорят о непилотируемых аппаратах, будет атаковать с поверхности и воздуха, крупногабаритные, дорогие цели, вроде больших кораблей или наземных объектов. Стая небольших скоростных катеров(возможно дистанционно управляемых), с малым радиусом действия, и рой БПЛА атакуют авианосец или крейсер синхронизированной группой в несколько сотен носителей ракет. Для действий в удалении от берега не катит, а для береговой защиты вполне.
Корабельная броня в XXI веке. Все аспекты проблемы
В настоящей статье вновь пойдет речь о бронировании кораблей и противокорабельных ракетах. Тема настолько избитая, что вызывает резкое неприятие, и автор не решился бы беспокоить общественность своими «измышлениями», если бы не желание поделиться соображениями, которые освещают проблему с новой точки зрения. Данная статья — попытка разобраться в интересной технической проблеме с использованием доступных обывателю любительских расчетов и здравого смысла.
К вопросу о «классификации»
Для полного понимания последующих выкладок необходимо затронуть банальные вопросы классификации вооружения. Сделать это необходимо, поскольку этот важный вопрос многие упускают из виду.
Как известно, любое вооружение имеет свое назначение и в зависимости от этого классифицируется. От МБР никто не требует умения поражать отдельно стоящие танки на поле боя, а от ПТУР никто не требует уничтожать города на других континентах.
Противокорабельные ракеты также имеют свое узкое целевое назначение. ПКР бывают тактического (ТН), оперативно-тактического (ОТН) и оперативного назначения (ОН). В соответствии с основами военного искусства применение первых влияет на исход боя, последних — на исход операции. Оперативно-тактические ПКР занимают промежуточное место и способны влиять как на исход боя, так и на исход операции в целом.
Именно назначение ПКР определяет их конкретные технические характеристики и, соответственно, боевые возможности.
ПКР ТН, самые распространенные в мире, — это Уран, Гарпун, Экзосет, П-15, RBS-15, C-802 и множество многих менее знаменитых ракет.
ПКР ОТН менее распространены, но все же доступны большинству развитых морских держав (Москит, Брамос, С-602).
ПКР ОН создавались исключительно в СССР и США (Томагавк, Базальт, Гранит и т.д.).
В соответствии с представленной классификацией ПКР предназначены:
— ПКР ТН для уничтожения боевых кораблей классов: катер, корвет, фрегат;
— ПКР ОТН для уничтожения боевых кораблей классов: фрегат, эсминец, крейсер;
— ПКР ОН для уничтожения боевых кораблей классов: крейсер, авианосец. Уничтожение транспортов и неосновных боевых кораблей строго не регламентируется.
Вопрос классификации ПКР повсеместно игнорируется. Это отчетливо видно по множеству публикаций, где обсуждаются вопросы возможного применения ПКР типа Гарпун или Экзосет по современным эсминцам и крейсерам. Хотя совершенно очевидно, что они не предназначены для таких целей. Ближайший аналог ПКР Гарпун, российский Уран, предназначен для поражения кораблей с водоизмещением до 5000 тонн, а также морских транспортов. Т.е. цели в виде эсминцев и крейсеров в этот набор совершенно не попадают.
Конечно, это не означает, что ПКР ОТН не может быть использована для потопления ракетного катера, а ПКР ТН не может атаковать крейсер. Конечно, может. Однако разработчик не предусматривал такого варианта применения, и именно поэтому такое использование ракет не является оптимальным.
Знатоки военно-морской истории вспомнят Фолклендскую войну — мол, там Экзосеты топили эсминцы. Однако водоизмещение английских эсминцев проекта 42 не превышает 5300 тонн, что почти соответствует классу ПКР ТН, то есть Экзосет. В данном случае речь идет об эсминцах той эпохи. Сегодня же корабли данного класса уверенно приближаются к отметке 7-8 тыс. тонн водоизмещения и уже выходят из разряда целей для ПКР ТН.
Распространенность ПКР и угроза их применения
ПКР ТН обладают флоты практически всех морских держав мира. Это определяет их крайне высокую распространенность. Носителями таких ПКР являются катера, корветы, фрегаты, самолеты тактической авиации и некоторые эсминцы. Казалось бы, защита от столь массового оружия является высочайшим приоритетом. Ведь никто не запрещает применять ПКР ТН по эсминцам и крейсерам, хотя это и не их основная задача.
Однако на практике все происходит ровно наоборот. Признанный мировой лидер военного кораблестроения, США, снимают средства ПВО ближней зоны (20-мм автоматы Вулкан) со своих эсминцев типа «Арли Берк». Делается это из экономии средств. Но разве экономят на первоочередном? Все, на что мог бы полагаться эсминец, — это корабельная ПВО и средства РЭБ. Ближняя ПВО теперь отсутствует вовсе. Чтобы понять эту абсурдную ситуацию, надо взглянуть на вопрос несколько шире.
Мир морских держав давно разделился на несколько крупных частей. С одной стороны, это США и НАТО, а также Япония. В случае большой войны они будут действовать единым фронтом, как коалиция. С другой стороны, это Китай. Третья сторона — Россия. И, наконец, все остальные морские страны мира.
Последняя группа самая многочисленная, но самая технологически слабая и бедная. Эти страны не имеют сил и денег для строительства или покупки кораблей крупнее фрегата, и их главным оружием и являются ПКР ТН. Все это и делает самым распространенным типом ПКР именно ПКР ТН, а самым массовым классом кораблей в мире — корветы и фрегаты. По сути, это флоты для войн с равными по силе флотами стран третьего мира. Противостоять «большим» державам такие флоты почти не могут, и все, на что они могут рассчитывать, — это удача и воля случая.
Эсминцы и крейсеры, а вместе с ними и ПКР ОТН и ПКР ОН могут себе позволить только первые три группы. По сути, массово эсминцы строят сегодня только США, КНР и Япония. А ПКР ОН и ПКР ОТН создают только Россия и КНР. Получается, что у одних есть крупные НК, но нет крупных ракет, а у других есть серьезные ракеты, но нет серьезных кораблей. Суть этого явного дисбаланса станет понятна позже.
Проблемы США
США являются главной морской державой мира. Именно США наиболее полным образом развивают свою морскую мощь. Однако именно они почему-то меньше других волнуются за угрозу своим небронированным корабельным силам в виде эсминцев и крейсеров. США давно могли бы создать бронированный эсминец, которому не страшны многочисленные ПКР ТН всех стран мира, а, возможно, и остальные ПКР, но не делают этого. Почему они так небрежно относятся к своим крайне дорогим кораблям и морякам-профессионалам? Можно предположить, что причина — обычная человеческая глупость, но не слишком ли мы низкого мнения о самой богатой и зубастой стране мира?
США проводили и проводят множество «карательных» операций против «недемократических» режимов, в которых самым активным образом задействуют свой флот. Однако до сих пор ни один Экзосет (или другая ПКР) не поразил в боевой обстановке корабль ВМС США. Были лишь несколько случайностей (фрегат «Старк», халатность экипажа) либо террористических атак (эсминец «Коул», халатность экипажа). Оба этих и другие случаи не являются типовыми или штатными. А вот именно в боевой обстановке ничего подобного не случилось. Хотя угроза была, например, в Ливии или Ираке.
Суть карательных операций заключается в действиях против заведомо слабого противника. Как было сказано выше, большинство стран мира не могут себе позволить создать сильный флот, насыщенный даже не авианосцами или эсминцами, а примитивными корветами. Эти страны попросту не в состоянии сформировать из имеющихся у них сил единовременный ракетный залп своими ПКР ТН. Залп такой силы, который мог бы угрожать не то что АУГ США, но даже отдельному эсминцу.
Большинство катеров или корветов несут типовую нагрузку в 4-8 ПКР ТН. Этого вполне достаточно для того, чтобы флот Кении мог угрожать флоту Сомали. Но совершенно недостаточно для того, чтобы угрожать даже одному эсминцу США. Даже одинокий американский эсминец, находясь в полной боевой готовности, с легкостью сорвет атаку из 8-16 ПКР любого типа, какой только может быть в распоряжении таких флотов. Часть ракет будет сбита ЗРК, часть уведена в сторону средствами РЭБ, защиты от которых дешевые ПКР ТН не имеют. А в идеальном случае авиация АУГ даже не подпустит противника на дальность ракетного залпа.
Все страны, которые могут сформировать единовременный залп ПКР, способный реально угрожать кораблям флота США, либо входят в состав НАТО, либо это КНР и Россия. Есть еще несколько достаточно сильных морских держав, но конфликт между ними и США представить весьма сложно (Индия, Бразилия, Аргентина). Все остальные страны не имеют сил для создания серьезной угрозы ВМС США.
Что же касается возможной войны с РФ или КНР, то американцы, судя по всему, даже и не планируют всерьез воевать на море. В реальность такой войны никто не верит, ибо это будет ядерный конец света, при котором бронированный эсминец окажется самой бесполезной вещью в мире.
Но даже если конфликт между НАТО и РФ будет неядерным, отношение США к ВМФ РФ примерно такое же, как отношение немцев в 1941 году к ВМФ СССР. США и НАТО отчетливо осознают, что они имеют абсолютное превосходство в открытом море. Даже на пике могущества СССР не мог равняться с США и НАТО по численности своего флота, а уж сегодня — тем более. Но с точностью до наоборот, Россия доминирует у своих берегов. Поэтому никто из американских адмиралов (как и адмиралов немецких в 41-м) не пошлет в здравом уме главные силы флота к берегам России.
Да и смысл появления АУГ где-нибудь под Мурманском или Владивостоком глубоко бесполезен: даже сровняв с землей эти города, США не добьются ровным счетом никакого стратегического успеха. Россия может столетиями жить без выхода к морям. Чтобы нанести ей действительно болезненный удар нужно победить на суше, а не на море.
Чем же будет занят флот США в неядерном конфликте с РФ или КНР? Ответ прост: он будет охранять трансокеанские конвои. Охранять от попыток флотов РФ и КНР вылезти из прибрежной зоны и нанести хотя бы какой-нибудь ущерб США в открытом море. Не имея опоры в мировом океане в виде союзников и системы баз, флоты КНР и РФ будут вынуждены использовать для этого дальнюю авиацию и подводные лодки. И те, и другие не являются носителями ПКР ТН — это уже оперативный уровень. И как будет показано далее, создание брони от ПКР ОТН и ОН для эсминца представляется весьма бесполезной затеей.
Проблемы России и КНР
ВМФ России утратил возможность строительства эсминцев и пока что не пытается возобновить его. Но ПКР ОТН создаются, например, в виде береговых ракетных комплексов. Есть у РФ и авиация, способная нести ПКР ТН и ОТН.
Картина, зеркальная тому, что имеют ВМС США. У американцев есть крупные НК, но нет ПКР ОН и ОТН. У РФ почти нет крупных НК, но есть ПКР ОН и ОТН. И это совершенно логично. ПКР ОН и ОТН не нужны ВМС США по причине отсутствия целей для них — ни РФ, ни КНР не имеют развитой системы АУГ, а кораблей класса эсминец-крейсер имеют очень мало. Даже в советское время угроза со стороны надводных кораблей ВМФ СССР не воспринималась в США настолько серьезно, чтобы они начали создание ПКР ОТН и ОН.
С другой стороны РФ и КНР имеют в качестве потенциальных объектов для атаки почти 90 американских КР и ЭМ, до 10 авианосцев, более 15 УДК и ДКВД (и это без учета Японии и других стран НАТО). Для поражения всех этих целей нужны именно ПКР ОТН или ПКР ОН. Всерьез рассчитывать утопить авианосное соединение при помощи Уранов или Экзосетов может только большой фантазер. Именно поэтому в нашем ВМФ так сильны традиции «больших» ракет — Базальтов и Гранитов.
Россия вполне логично развивает оба класса ПКР. Для борьбы с эсминцами и крейсерами предназначены ПКР Брамос, т.е. ПКР ОТН, а в качестве ПКР ОН планируется Циркон. А поскольку главной целью РФ является все же оборона побережья и господство в закрытых морях (Черное и Балтийское моря), логично появление береговых ПУ ПКР данного типа. Именно в наших условиях такое решение можно считать оправданным. Например, находясь в Крыму, такой комплекс контролирует 2/3 площади Черного моря, а, будучи замаскированным, на местности практически не обнаруживается (в отличие от корабля, который даже при всемерном применении стелс-технологий все равно остается радиоконтрастным объектом).
По численности возможного ракетного залпа в прибрежной зоне Россия вполне может выйти на серьезный уровень без затрат на строительство большого флота. Если добавить к этому дальнюю авиацию, способную применять ПКР по кораблям, тактическую авиацию и ДЭПЛ, картина сложится окончательно. Лезть к берегам РФ в данной ситуации становится слишком рискованно, и флот США просто не решится на подобную авантюру (за исключением ПЛ и авиации). Тем более что, как говорилось выше, важные экономические или стратегические цели у России на побережье отсутствуют. Для США намного важнее не потерять контроль за океаном, где проложены торговые артерии, чем сомнительные перспективы бомбардировки и обстрела Мурманска (для нашего населения, пережившего 90-е годы, никакая разруха и бомбардировка шоком не станут).
При этом постройка ЭМ и КР для России почти не нужна. Чтобы строить ЭМ и КР нужно четко осознавать, для чего требуются эти дорогие и сложные корабли. В США они занимаются в первую очередь охранением АУГ, десантных соединений и крупных океанских конвоев. Ничего этого нет у РФ, и даже не планируется. Соответственно, нет и целевых задач для ЭМ и КР.
Объемы и массы
Начнем с того, что напомним уже ранее звучавшее утверждение о том, что современные эсминцы и крейсера - потомки именно артиллерийских эсминцев ВОВ, а не линкоров. И они никогда не имели противоснарядного бронирования. Более того, никогда в истории флота не существовало кораблей с развитым противоснарядным бронированием и водоизмещением менее 5000 тонн. Например, знаменитый лидер «Ташкент» с полным водоизмещением 4175 тонн и длиной 133 метра (чем не современный фрегат?) имел лишь локальное противоосколочное бронирование толщиной 8 мм.
Первый ракетный крейсер ВМФ СССР первоначально должен был стать эсминцем, и даже номер проекта 58 имел из «миноносного» ряда. То же касается и первого БПК советского флота – проект 61. Из этих двух кораблей пошли все остальные БПК и КР, вплоть до самых последних – типа 1164. Естественно, никакой брони они не несли и это не планировалось.
Однако, несмотря на дурную «миноносную» наследственность, никто до сих пор не решился возродить бронирование в серьезных объемах. Применяется лишь локальная защита некоторых систем, не более того.
Первым серьезным ограничителем является рост площадей, которые нужно бронировать, если уж возрождать эту важную науку. Вовсе не массы и нагрузки являются узким местом современных кораблей – по этим статьям как раз запасы существенные. Современным кораблям нужны большие объемы для размещения вооружения и аппаратуры. И объемы эти по сравнению с бронированными кораблями ВОВ выросли в разы. И, несмотря на качественное совершенствования ракетной техники от примитивных образцов 50-х до самых современных, объемы, отводимые под ракетное оружие, не уменьшаются. Любая попытка натянуть броню на эти объемы приводит к такому утончению бронирования, что оно превращается в фольгу.
Рост объемов после ВМВ происходил стремительно. Для демонстрации данного явления процитируем фундаментальный труд по советскому ВМФ «ВМФ СССР 1945-1991 гг», В.П. Кузин, В.И. Никольский, стр. 447: «…появление ракетного оружия и радиоэлектронных средств принципиального влияния на проблемы проектирования таких кораблей, как АВК, ДК, ТЩ, МПК, ТКА и ряда других, не оказал. Вместе с тем облик многоцелевых кораблей класса КР, ЭМ и СКР под их воздействием стал быстро меняться. Оснащение их ракетным оружием и радиоэлектронными средствами потребовало с новых позиций подойти к вопросам их общего расположения. На этих кораблях, при сохранении относительной массы боезапаса на прежнем уровне, объемы погребов боезапаса увеличились в 2,5-3 раза по сравнению с кораблями постройки 50-х гг. Так, например удельный объем погребов 130-мм артиллерийского боезапаса составлял всего 5,5 м3/т, а погреба зенитных ракет уже более 15 м3/т.»
Корабельная броня в XXI веке. Все аспекты проблемы. Часть 2
Из таблицы отчетливо видно, как объем статьи «полезная нагрузка» постоянно растет, от проекта к проекту, с 14% объема корпуса у эсминца пр. 30-бис, до 32,4% у крейсера проекта 1134. При этом происходит небольшое уменьшение объема ГЭУ.
Далее В.П. Кузин и В.И. Никольский пишут: «В этот же период возросли потребные площади на размещение постов управления комплексами оружия и вооружения. В результате этого относительный объем помещений, занятых полезной нагрузкой, вырос в 1,5-2 раза и составил до 30-40% всего объема корпуса с надстройкой. … При значительном увеличении удельного объема полезной нагрузки произошло резкое увеличение объема корпуса корабля, а, следовательно, возросла и его относительная масса с 42-43% до 52-57%. В конечном итоге всё это привело к тому, что высота борта и размеры надстроек стали быстро увеличиваться. При этом ракетные погреба, из-за больших габаритов ракет, не только не умещались ниже уровня ватерлинии, что ранее было непременным условием расположения артиллерийских погребов, но и в ряде случаев вышли на верхнюю палубу. Это привело к тому, что уже более 40% длины корабля занимали взрывоопасные помещения».
Из приведенной цитаты становится понятно, почему очень заметный рост объема полезной нагрузки не приводит к уменьшению доли объема корпуса. Казалось бы, должны вырасти надстройки. Но сами корпуса тоже стали объемнее, чем у артиллерийских кораблей, что и привело к сохранению относительной доли объема корпуса на прежнем уровне.
Автором проведены и собственные расчеты по ряду кораблей.
Корабельная броня в XXI веке. Все аспекты проблемы. Часть 2
В таблицу сведены корабли разных эпох и классов. Тем более показательны полученные результаты.
Ярко заметно увеличение объемов вооружения на современных ракетных кораблях – более чем в 2 раза. Если на «Альжери» объем вооружения 2645 м3, то на абсолютно такой же по габаритам «Славе» он уже вдвое больше – 5 740 м3. При том, что вес вооружения упал более чем в 2 раза. Соотношение массы вооружения с его объемом поразительно близко для всех кораблей «до ракетной» эпохи – даже у 68-бис этот показатель 493,1 кг/м3, почти в точности как у «Альжери» с его 490,1 кг/м3.
Снижение объема, отводимого под энергоустановку, почти не заметно. Зато на современных кораблях появились совершенно новые виды оборудования, которых просто не было на кораблях эпохи ВМВ. Это гидроакустика, радиоэлектроника, средства РЭБ. Например, на РКР типа «Слава» одно только помещение буксируемой ГАС занимает 300 м3 или 10 метров длины корпус. Вместе с появлением нового энергоемкого оборудования происходит и рост количества и мощности электрогенераторов, которым тоже требуются все большие объемы. На ТКР «Альжери» суммарная мощность генераторов составляла 1400 кВт, у ЛКР «Бруклин» уже 2200 кВт, а на относительно современном БПК пр. 1134Б она достигает 5600 кВт.
Также видна явная недогруженность современных кораблей. При тех же длине и ширине они имеют заметно меньшее водоизмещение и осадку. Запасы по нагрузке явно не израсходованы конструкторами в полной мере. Вполне возможно нагрузить РКР «Слава» дополнительными 1500 тонн, если это не повлияет негативно на характеристики его остойчивости. Это вполне возможно, ведь многие корабли в процессе эксплуатации модернизируются и получают дополнительную нагрузку. Например, водоизмещение ЛКР типа «Бруклин» в процессе службы менялось весьма в широком диапазоне, при сохранении исходных габаритов корпуса.
Корабельная броня в XXI веке. Все аспекты проблемы. Часть 2
Как видно из таблицы, в процессе эксплуатации ЛКР типа «Бруклин» нагружались от 500 до почти 1000 тонн дополнительной нагрузки, что, конечно, виляло и на осадку, и на остойчивость. Метацентрическая высота «Бруклина» в 1,5 раза меньше, чем у современного БПК пр. 1134Б, что явно говорит о запасах последнего по увеличению «верхнего веса». Эсминцы класса «Арли Берк» за время развития проекта получили дополнительную нагрузку в 1200 тонн, осев на 0,3 метра и став длиннее всего на 2 метра.
Броненосцы холодной войны
Утверждение о том, что развитие бронированных кораблей оборвалось с уходом в прошлое эпохи ВМВ, не совсем верно. Есть класс боевых бронированных кораблей, строительство которых велось в 70-е годы и позднее. Речь идет о бронекатерах и речных артиллерийских кораблях. Эти маленькие корабли представляют собой наглядный пример того, как относительно современный корабль, даже не обретя качественно новых вооружений, растерял защитные качества брони. И именно на примере таких катеров видно влияние объективных факторов.
Сильнейшим БКА в ВМФ СССР стал катер проекта 191. Это был апогей развития бронекатера. Он вобрал весь опыт этого класса кораблей в годы ВОВ. А опыт такого рода у советского флота был уникальный и величайший. Строительство этих кораблей началось в 1947 году. Затем последовал большой перерыв, и наконец, в 1967 появился качественно новый потомок – бронекатер проекта 1204.
Корабельная броня в XXI веке. Все аспекты проблемы. Часть 2
Катер проекта 1204 при практически неизменных габаритах стал заметно массивнее, поменял 85 мм орудие танка Т-34-85 на весьма слабенькую пушку танка ПТ-76, а по толщине бронирования стал вдвое хуже. А если рассмотреть еще и площадь корпуса, прикрытую броней, то станет очевидно, что проект 1204 стал не вдвое, а в разы слабее катера проекта 191.
Почему такое произошло? Неужели конструкторы – бездарности или вредители? (к слову, у проекта 191 и 1204 один и тот же главный конструктор). Или катер проекта 1204 приобрел объемное, но легкое ракетное оружие, гидроакустику или радиоэлектронику?
Читаем А.В. Платонов «Советские мониторы, канонерские лодки и бронекатера»: «Но за все приходится платить, так и здесь: сравнительно мощному вооружению и защите принесли в жертву, прежде всего, обитаемость. …. Так откуда претензии к тяжелым бытовым условиям, которые были высказаны чуть ли не самыми первыми при обсуждении концепции нового артиллерийского катера? А от пограничников. Именно они, получив катера пр.191М и используя их в качестве патрульных и дозорных, в полной мере испытали на себе все прелести обитания в крохотных помещениях, где далеко не везде можно было элементарно встать во весь рост».
Для чего здесь упоминаются катера? Исключительно для того, чтобы показать, что отказ от брони или ее деградация может быть связана с возникновением новых объективных причин, а не является причиной глупости или бездарности морских стратегов или конструкторов. Бронекатера - настолько маленькие боевые корабли, что всего лишь требование по улучшению обитаемости (даже без внедрения объемных ракетных систем и аппаратуры) сразу привело к падению уровня защищенности.
Дальше – больше. СССР построил серию МАК проекта 1208, которые не шли ни в какое сравнение с довоенными мониторами по степени защищенности и мощи вооружения. Там же, у А.В. Платонова по этому поводу сказано: «…Отчасти все это объяснимо: практически все современное военное кораблестроение столкнулось с тем фактом, что многократно возросшие потребные объемы для размещения современных образцов оружия и технических средств, буквально «выдавили» их боевые посты из корпуса. Это привело к повсеместному появлению удлинённых полубаков и громоздких многоярусных надстроек, занимающих чуть ли не всю площадь верхней палубы, и с этим пришлось мириться».
Заметим, речь идет именно о «выдавливании» вверх боевых постов, а не о создании неких новых площадей. Это говорит о том, что и в эпоху брони, и сегодня – никаких невостребованных резервов у конструкторов кораблей нет. Все ресурсы задействованы по максимуму, и просто так удалить те или иные объемы не получится. В современном корабле нет «ненужных» объемов, которыми можно легко пожертвовать ради улучшения других характеристик. Поэтому любое «срезание» надстроек или сокращение размеров корпуса обязательно скажется на чем-нибудь важном.
Продолжение следует...
http://army-news.ru/2016/03/korabelnaya-br...pekty-problemy/
http://topwar.ru/92429-korabelnaya-bronya-...my-chast-2.html
В настоящей статье вновь пойдет речь о бронировании кораблей и противокорабельных ракетах. Тема настолько избитая, что вызывает резкое неприятие, и автор не решился бы беспокоить общественность своими «измышлениями», если бы не желание поделиться соображениями, которые освещают проблему с новой точки зрения. Данная статья — попытка разобраться в интересной технической проблеме с использованием доступных обывателю любительских расчетов и здравого смысла.
К вопросу о «классификации»
Для полного понимания последующих выкладок необходимо затронуть банальные вопросы классификации вооружения. Сделать это необходимо, поскольку этот важный вопрос многие упускают из виду.
Как известно, любое вооружение имеет свое назначение и в зависимости от этого классифицируется. От МБР никто не требует умения поражать отдельно стоящие танки на поле боя, а от ПТУР никто не требует уничтожать города на других континентах.
Противокорабельные ракеты также имеют свое узкое целевое назначение. ПКР бывают тактического (ТН), оперативно-тактического (ОТН) и оперативного назначения (ОН). В соответствии с основами военного искусства применение первых влияет на исход боя, последних — на исход операции. Оперативно-тактические ПКР занимают промежуточное место и способны влиять как на исход боя, так и на исход операции в целом.
Именно назначение ПКР определяет их конкретные технические характеристики и, соответственно, боевые возможности.
ПКР ТН, самые распространенные в мире, — это Уран, Гарпун, Экзосет, П-15, RBS-15, C-802 и множество многих менее знаменитых ракет.
ПКР ОТН менее распространены, но все же доступны большинству развитых морских держав (Москит, Брамос, С-602).
ПКР ОН создавались исключительно в СССР и США (Томагавк, Базальт, Гранит и т.д.).
В соответствии с представленной классификацией ПКР предназначены:
— ПКР ТН для уничтожения боевых кораблей классов: катер, корвет, фрегат;
— ПКР ОТН для уничтожения боевых кораблей классов: фрегат, эсминец, крейсер;
— ПКР ОН для уничтожения боевых кораблей классов: крейсер, авианосец. Уничтожение транспортов и неосновных боевых кораблей строго не регламентируется.
Вопрос классификации ПКР повсеместно игнорируется. Это отчетливо видно по множеству публикаций, где обсуждаются вопросы возможного применения ПКР типа Гарпун или Экзосет по современным эсминцам и крейсерам. Хотя совершенно очевидно, что они не предназначены для таких целей. Ближайший аналог ПКР Гарпун, российский Уран, предназначен для поражения кораблей с водоизмещением до 5000 тонн, а также морских транспортов. Т.е. цели в виде эсминцев и крейсеров в этот набор совершенно не попадают.
Конечно, это не означает, что ПКР ОТН не может быть использована для потопления ракетного катера, а ПКР ТН не может атаковать крейсер. Конечно, может. Однако разработчик не предусматривал такого варианта применения, и именно поэтому такое использование ракет не является оптимальным.
Знатоки военно-морской истории вспомнят Фолклендскую войну — мол, там Экзосеты топили эсминцы. Однако водоизмещение английских эсминцев проекта 42 не превышает 5300 тонн, что почти соответствует классу ПКР ТН, то есть Экзосет. В данном случае речь идет об эсминцах той эпохи. Сегодня же корабли данного класса уверенно приближаются к отметке 7-8 тыс. тонн водоизмещения и уже выходят из разряда целей для ПКР ТН.
Распространенность ПКР и угроза их применения
ПКР ТН обладают флоты практически всех морских держав мира. Это определяет их крайне высокую распространенность. Носителями таких ПКР являются катера, корветы, фрегаты, самолеты тактической авиации и некоторые эсминцы. Казалось бы, защита от столь массового оружия является высочайшим приоритетом. Ведь никто не запрещает применять ПКР ТН по эсминцам и крейсерам, хотя это и не их основная задача.
Однако на практике все происходит ровно наоборот. Признанный мировой лидер военного кораблестроения, США, снимают средства ПВО ближней зоны (20-мм автоматы Вулкан) со своих эсминцев типа «Арли Берк». Делается это из экономии средств. Но разве экономят на первоочередном? Все, на что мог бы полагаться эсминец, — это корабельная ПВО и средства РЭБ. Ближняя ПВО теперь отсутствует вовсе. Чтобы понять эту абсурдную ситуацию, надо взглянуть на вопрос несколько шире.
Мир морских держав давно разделился на несколько крупных частей. С одной стороны, это США и НАТО, а также Япония. В случае большой войны они будут действовать единым фронтом, как коалиция. С другой стороны, это Китай. Третья сторона — Россия. И, наконец, все остальные морские страны мира.
Последняя группа самая многочисленная, но самая технологически слабая и бедная. Эти страны не имеют сил и денег для строительства или покупки кораблей крупнее фрегата, и их главным оружием и являются ПКР ТН. Все это и делает самым распространенным типом ПКР именно ПКР ТН, а самым массовым классом кораблей в мире — корветы и фрегаты. По сути, это флоты для войн с равными по силе флотами стран третьего мира. Противостоять «большим» державам такие флоты почти не могут, и все, на что они могут рассчитывать, — это удача и воля случая.
Эсминцы и крейсеры, а вместе с ними и ПКР ОТН и ПКР ОН могут себе позволить только первые три группы. По сути, массово эсминцы строят сегодня только США, КНР и Япония. А ПКР ОН и ПКР ОТН создают только Россия и КНР. Получается, что у одних есть крупные НК, но нет крупных ракет, а у других есть серьезные ракеты, но нет серьезных кораблей. Суть этого явного дисбаланса станет понятна позже.
Проблемы США
США являются главной морской державой мира. Именно США наиболее полным образом развивают свою морскую мощь. Однако именно они почему-то меньше других волнуются за угрозу своим небронированным корабельным силам в виде эсминцев и крейсеров. США давно могли бы создать бронированный эсминец, которому не страшны многочисленные ПКР ТН всех стран мира, а, возможно, и остальные ПКР, но не делают этого. Почему они так небрежно относятся к своим крайне дорогим кораблям и морякам-профессионалам? Можно предположить, что причина — обычная человеческая глупость, но не слишком ли мы низкого мнения о самой богатой и зубастой стране мира?
США проводили и проводят множество «карательных» операций против «недемократических» режимов, в которых самым активным образом задействуют свой флот. Однако до сих пор ни один Экзосет (или другая ПКР) не поразил в боевой обстановке корабль ВМС США. Были лишь несколько случайностей (фрегат «Старк», халатность экипажа) либо террористических атак (эсминец «Коул», халатность экипажа). Оба этих и другие случаи не являются типовыми или штатными. А вот именно в боевой обстановке ничего подобного не случилось. Хотя угроза была, например, в Ливии или Ираке.
Суть карательных операций заключается в действиях против заведомо слабого противника. Как было сказано выше, большинство стран мира не могут себе позволить создать сильный флот, насыщенный даже не авианосцами или эсминцами, а примитивными корветами. Эти страны попросту не в состоянии сформировать из имеющихся у них сил единовременный ракетный залп своими ПКР ТН. Залп такой силы, который мог бы угрожать не то что АУГ США, но даже отдельному эсминцу.
Большинство катеров или корветов несут типовую нагрузку в 4-8 ПКР ТН. Этого вполне достаточно для того, чтобы флот Кении мог угрожать флоту Сомали. Но совершенно недостаточно для того, чтобы угрожать даже одному эсминцу США. Даже одинокий американский эсминец, находясь в полной боевой готовности, с легкостью сорвет атаку из 8-16 ПКР любого типа, какой только может быть в распоряжении таких флотов. Часть ракет будет сбита ЗРК, часть уведена в сторону средствами РЭБ, защиты от которых дешевые ПКР ТН не имеют. А в идеальном случае авиация АУГ даже не подпустит противника на дальность ракетного залпа.
Все страны, которые могут сформировать единовременный залп ПКР, способный реально угрожать кораблям флота США, либо входят в состав НАТО, либо это КНР и Россия. Есть еще несколько достаточно сильных морских держав, но конфликт между ними и США представить весьма сложно (Индия, Бразилия, Аргентина). Все остальные страны не имеют сил для создания серьезной угрозы ВМС США.
Что же касается возможной войны с РФ или КНР, то американцы, судя по всему, даже и не планируют всерьез воевать на море. В реальность такой войны никто не верит, ибо это будет ядерный конец света, при котором бронированный эсминец окажется самой бесполезной вещью в мире.
Но даже если конфликт между НАТО и РФ будет неядерным, отношение США к ВМФ РФ примерно такое же, как отношение немцев в 1941 году к ВМФ СССР. США и НАТО отчетливо осознают, что они имеют абсолютное превосходство в открытом море. Даже на пике могущества СССР не мог равняться с США и НАТО по численности своего флота, а уж сегодня — тем более. Но с точностью до наоборот, Россия доминирует у своих берегов. Поэтому никто из американских адмиралов (как и адмиралов немецких в 41-м) не пошлет в здравом уме главные силы флота к берегам России.
Да и смысл появления АУГ где-нибудь под Мурманском или Владивостоком глубоко бесполезен: даже сровняв с землей эти города, США не добьются ровным счетом никакого стратегического успеха. Россия может столетиями жить без выхода к морям. Чтобы нанести ей действительно болезненный удар нужно победить на суше, а не на море.
Чем же будет занят флот США в неядерном конфликте с РФ или КНР? Ответ прост: он будет охранять трансокеанские конвои. Охранять от попыток флотов РФ и КНР вылезти из прибрежной зоны и нанести хотя бы какой-нибудь ущерб США в открытом море. Не имея опоры в мировом океане в виде союзников и системы баз, флоты КНР и РФ будут вынуждены использовать для этого дальнюю авиацию и подводные лодки. И те, и другие не являются носителями ПКР ТН — это уже оперативный уровень. И как будет показано далее, создание брони от ПКР ОТН и ОН для эсминца представляется весьма бесполезной затеей.
Проблемы России и КНР
ВМФ России утратил возможность строительства эсминцев и пока что не пытается возобновить его. Но ПКР ОТН создаются, например, в виде береговых ракетных комплексов. Есть у РФ и авиация, способная нести ПКР ТН и ОТН.
Картина, зеркальная тому, что имеют ВМС США. У американцев есть крупные НК, но нет ПКР ОН и ОТН. У РФ почти нет крупных НК, но есть ПКР ОН и ОТН. И это совершенно логично. ПКР ОН и ОТН не нужны ВМС США по причине отсутствия целей для них — ни РФ, ни КНР не имеют развитой системы АУГ, а кораблей класса эсминец-крейсер имеют очень мало. Даже в советское время угроза со стороны надводных кораблей ВМФ СССР не воспринималась в США настолько серьезно, чтобы они начали создание ПКР ОТН и ОН.
С другой стороны РФ и КНР имеют в качестве потенциальных объектов для атаки почти 90 американских КР и ЭМ, до 10 авианосцев, более 15 УДК и ДКВД (и это без учета Японии и других стран НАТО). Для поражения всех этих целей нужны именно ПКР ОТН или ПКР ОН. Всерьез рассчитывать утопить авианосное соединение при помощи Уранов или Экзосетов может только большой фантазер. Именно поэтому в нашем ВМФ так сильны традиции «больших» ракет — Базальтов и Гранитов.
Россия вполне логично развивает оба класса ПКР. Для борьбы с эсминцами и крейсерами предназначены ПКР Брамос, т.е. ПКР ОТН, а в качестве ПКР ОН планируется Циркон. А поскольку главной целью РФ является все же оборона побережья и господство в закрытых морях (Черное и Балтийское моря), логично появление береговых ПУ ПКР данного типа. Именно в наших условиях такое решение можно считать оправданным. Например, находясь в Крыму, такой комплекс контролирует 2/3 площади Черного моря, а, будучи замаскированным, на местности практически не обнаруживается (в отличие от корабля, который даже при всемерном применении стелс-технологий все равно остается радиоконтрастным объектом).
По численности возможного ракетного залпа в прибрежной зоне Россия вполне может выйти на серьезный уровень без затрат на строительство большого флота. Если добавить к этому дальнюю авиацию, способную применять ПКР по кораблям, тактическую авиацию и ДЭПЛ, картина сложится окончательно. Лезть к берегам РФ в данной ситуации становится слишком рискованно, и флот США просто не решится на подобную авантюру (за исключением ПЛ и авиации). Тем более что, как говорилось выше, важные экономические или стратегические цели у России на побережье отсутствуют. Для США намного важнее не потерять контроль за океаном, где проложены торговые артерии, чем сомнительные перспективы бомбардировки и обстрела Мурманска (для нашего населения, пережившего 90-е годы, никакая разруха и бомбардировка шоком не станут).
При этом постройка ЭМ и КР для России почти не нужна. Чтобы строить ЭМ и КР нужно четко осознавать, для чего требуются эти дорогие и сложные корабли. В США они занимаются в первую очередь охранением АУГ, десантных соединений и крупных океанских конвоев. Ничего этого нет у РФ, и даже не планируется. Соответственно, нет и целевых задач для ЭМ и КР.
Объемы и массы
Начнем с того, что напомним уже ранее звучавшее утверждение о том, что современные эсминцы и крейсера - потомки именно артиллерийских эсминцев ВОВ, а не линкоров. И они никогда не имели противоснарядного бронирования. Более того, никогда в истории флота не существовало кораблей с развитым противоснарядным бронированием и водоизмещением менее 5000 тонн. Например, знаменитый лидер «Ташкент» с полным водоизмещением 4175 тонн и длиной 133 метра (чем не современный фрегат?) имел лишь локальное противоосколочное бронирование толщиной 8 мм.
Первый ракетный крейсер ВМФ СССР первоначально должен был стать эсминцем, и даже номер проекта 58 имел из «миноносного» ряда. То же касается и первого БПК советского флота – проект 61. Из этих двух кораблей пошли все остальные БПК и КР, вплоть до самых последних – типа 1164. Естественно, никакой брони они не несли и это не планировалось.
Однако, несмотря на дурную «миноносную» наследственность, никто до сих пор не решился возродить бронирование в серьезных объемах. Применяется лишь локальная защита некоторых систем, не более того.
Первым серьезным ограничителем является рост площадей, которые нужно бронировать, если уж возрождать эту важную науку. Вовсе не массы и нагрузки являются узким местом современных кораблей – по этим статьям как раз запасы существенные. Современным кораблям нужны большие объемы для размещения вооружения и аппаратуры. И объемы эти по сравнению с бронированными кораблями ВОВ выросли в разы. И, несмотря на качественное совершенствования ракетной техники от примитивных образцов 50-х до самых современных, объемы, отводимые под ракетное оружие, не уменьшаются. Любая попытка натянуть броню на эти объемы приводит к такому утончению бронирования, что оно превращается в фольгу.
Рост объемов после ВМВ происходил стремительно. Для демонстрации данного явления процитируем фундаментальный труд по советскому ВМФ «ВМФ СССР 1945-1991 гг», В.П. Кузин, В.И. Никольский, стр. 447: «…появление ракетного оружия и радиоэлектронных средств принципиального влияния на проблемы проектирования таких кораблей, как АВК, ДК, ТЩ, МПК, ТКА и ряда других, не оказал. Вместе с тем облик многоцелевых кораблей класса КР, ЭМ и СКР под их воздействием стал быстро меняться. Оснащение их ракетным оружием и радиоэлектронными средствами потребовало с новых позиций подойти к вопросам их общего расположения. На этих кораблях, при сохранении относительной массы боезапаса на прежнем уровне, объемы погребов боезапаса увеличились в 2,5-3 раза по сравнению с кораблями постройки 50-х гг. Так, например удельный объем погребов 130-мм артиллерийского боезапаса составлял всего 5,5 м3/т, а погреба зенитных ракет уже более 15 м3/т.»
Корабельная броня в XXI веке. Все аспекты проблемы. Часть 2
Из таблицы отчетливо видно, как объем статьи «полезная нагрузка» постоянно растет, от проекта к проекту, с 14% объема корпуса у эсминца пр. 30-бис, до 32,4% у крейсера проекта 1134. При этом происходит небольшое уменьшение объема ГЭУ.
Далее В.П. Кузин и В.И. Никольский пишут: «В этот же период возросли потребные площади на размещение постов управления комплексами оружия и вооружения. В результате этого относительный объем помещений, занятых полезной нагрузкой, вырос в 1,5-2 раза и составил до 30-40% всего объема корпуса с надстройкой. … При значительном увеличении удельного объема полезной нагрузки произошло резкое увеличение объема корпуса корабля, а, следовательно, возросла и его относительная масса с 42-43% до 52-57%. В конечном итоге всё это привело к тому, что высота борта и размеры надстроек стали быстро увеличиваться. При этом ракетные погреба, из-за больших габаритов ракет, не только не умещались ниже уровня ватерлинии, что ранее было непременным условием расположения артиллерийских погребов, но и в ряде случаев вышли на верхнюю палубу. Это привело к тому, что уже более 40% длины корабля занимали взрывоопасные помещения».
Из приведенной цитаты становится понятно, почему очень заметный рост объема полезной нагрузки не приводит к уменьшению доли объема корпуса. Казалось бы, должны вырасти надстройки. Но сами корпуса тоже стали объемнее, чем у артиллерийских кораблей, что и привело к сохранению относительной доли объема корпуса на прежнем уровне.
Автором проведены и собственные расчеты по ряду кораблей.
Корабельная броня в XXI веке. Все аспекты проблемы. Часть 2
В таблицу сведены корабли разных эпох и классов. Тем более показательны полученные результаты.
Ярко заметно увеличение объемов вооружения на современных ракетных кораблях – более чем в 2 раза. Если на «Альжери» объем вооружения 2645 м3, то на абсолютно такой же по габаритам «Славе» он уже вдвое больше – 5 740 м3. При том, что вес вооружения упал более чем в 2 раза. Соотношение массы вооружения с его объемом поразительно близко для всех кораблей «до ракетной» эпохи – даже у 68-бис этот показатель 493,1 кг/м3, почти в точности как у «Альжери» с его 490,1 кг/м3.
Снижение объема, отводимого под энергоустановку, почти не заметно. Зато на современных кораблях появились совершенно новые виды оборудования, которых просто не было на кораблях эпохи ВМВ. Это гидроакустика, радиоэлектроника, средства РЭБ. Например, на РКР типа «Слава» одно только помещение буксируемой ГАС занимает 300 м3 или 10 метров длины корпус. Вместе с появлением нового энергоемкого оборудования происходит и рост количества и мощности электрогенераторов, которым тоже требуются все большие объемы. На ТКР «Альжери» суммарная мощность генераторов составляла 1400 кВт, у ЛКР «Бруклин» уже 2200 кВт, а на относительно современном БПК пр. 1134Б она достигает 5600 кВт.
Также видна явная недогруженность современных кораблей. При тех же длине и ширине они имеют заметно меньшее водоизмещение и осадку. Запасы по нагрузке явно не израсходованы конструкторами в полной мере. Вполне возможно нагрузить РКР «Слава» дополнительными 1500 тонн, если это не повлияет негативно на характеристики его остойчивости. Это вполне возможно, ведь многие корабли в процессе эксплуатации модернизируются и получают дополнительную нагрузку. Например, водоизмещение ЛКР типа «Бруклин» в процессе службы менялось весьма в широком диапазоне, при сохранении исходных габаритов корпуса.
Корабельная броня в XXI веке. Все аспекты проблемы. Часть 2
Как видно из таблицы, в процессе эксплуатации ЛКР типа «Бруклин» нагружались от 500 до почти 1000 тонн дополнительной нагрузки, что, конечно, виляло и на осадку, и на остойчивость. Метацентрическая высота «Бруклина» в 1,5 раза меньше, чем у современного БПК пр. 1134Б, что явно говорит о запасах последнего по увеличению «верхнего веса». Эсминцы класса «Арли Берк» за время развития проекта получили дополнительную нагрузку в 1200 тонн, осев на 0,3 метра и став длиннее всего на 2 метра.
Броненосцы холодной войны
Утверждение о том, что развитие бронированных кораблей оборвалось с уходом в прошлое эпохи ВМВ, не совсем верно. Есть класс боевых бронированных кораблей, строительство которых велось в 70-е годы и позднее. Речь идет о бронекатерах и речных артиллерийских кораблях. Эти маленькие корабли представляют собой наглядный пример того, как относительно современный корабль, даже не обретя качественно новых вооружений, растерял защитные качества брони. И именно на примере таких катеров видно влияние объективных факторов.
Сильнейшим БКА в ВМФ СССР стал катер проекта 191. Это был апогей развития бронекатера. Он вобрал весь опыт этого класса кораблей в годы ВОВ. А опыт такого рода у советского флота был уникальный и величайший. Строительство этих кораблей началось в 1947 году. Затем последовал большой перерыв, и наконец, в 1967 появился качественно новый потомок – бронекатер проекта 1204.
Корабельная броня в XXI веке. Все аспекты проблемы. Часть 2
Катер проекта 1204 при практически неизменных габаритах стал заметно массивнее, поменял 85 мм орудие танка Т-34-85 на весьма слабенькую пушку танка ПТ-76, а по толщине бронирования стал вдвое хуже. А если рассмотреть еще и площадь корпуса, прикрытую броней, то станет очевидно, что проект 1204 стал не вдвое, а в разы слабее катера проекта 191.
Почему такое произошло? Неужели конструкторы – бездарности или вредители? (к слову, у проекта 191 и 1204 один и тот же главный конструктор). Или катер проекта 1204 приобрел объемное, но легкое ракетное оружие, гидроакустику или радиоэлектронику?
Читаем А.В. Платонов «Советские мониторы, канонерские лодки и бронекатера»: «Но за все приходится платить, так и здесь: сравнительно мощному вооружению и защите принесли в жертву, прежде всего, обитаемость. …. Так откуда претензии к тяжелым бытовым условиям, которые были высказаны чуть ли не самыми первыми при обсуждении концепции нового артиллерийского катера? А от пограничников. Именно они, получив катера пр.191М и используя их в качестве патрульных и дозорных, в полной мере испытали на себе все прелести обитания в крохотных помещениях, где далеко не везде можно было элементарно встать во весь рост».
Для чего здесь упоминаются катера? Исключительно для того, чтобы показать, что отказ от брони или ее деградация может быть связана с возникновением новых объективных причин, а не является причиной глупости или бездарности морских стратегов или конструкторов. Бронекатера - настолько маленькие боевые корабли, что всего лишь требование по улучшению обитаемости (даже без внедрения объемных ракетных систем и аппаратуры) сразу привело к падению уровня защищенности.
Дальше – больше. СССР построил серию МАК проекта 1208, которые не шли ни в какое сравнение с довоенными мониторами по степени защищенности и мощи вооружения. Там же, у А.В. Платонова по этому поводу сказано: «…Отчасти все это объяснимо: практически все современное военное кораблестроение столкнулось с тем фактом, что многократно возросшие потребные объемы для размещения современных образцов оружия и технических средств, буквально «выдавили» их боевые посты из корпуса. Это привело к повсеместному появлению удлинённых полубаков и громоздких многоярусных надстроек, занимающих чуть ли не всю площадь верхней палубы, и с этим пришлось мириться».
Заметим, речь идет именно о «выдавливании» вверх боевых постов, а не о создании неких новых площадей. Это говорит о том, что и в эпоху брони, и сегодня – никаких невостребованных резервов у конструкторов кораблей нет. Все ресурсы задействованы по максимуму, и просто так удалить те или иные объемы не получится. В современном корабле нет «ненужных» объемов, которыми можно легко пожертвовать ради улучшения других характеристик. Поэтому любое «срезание» надстроек или сокращение размеров корпуса обязательно скажется на чем-нибудь важном.
Продолжение следует...
http://army-news.ru/2016/03/korabelnaya-br...pekty-problemy/
http://topwar.ru/92429-korabelnaya-bronya-...my-chast-2.html
Корабельная броня в XXI веке: все аспекты проблемы. Часть 3
Броненосец XXI века Несмотря на множество проблем и ограничений, установка брони на современные корабли возможна.
Как уже говорилось, имеет место весовая «недогрузка» (при полном отсутствии свободных объемов), которую вполне можно использовать для усиления пассивной защиты.
Для начала нужно определиться с тем, что конкретно нужно защитить броней. В годы ВОВ схема бронирования преследовала вполне конкретную цель — сохранить плавучесть корабля при его поражении снарядами. Поэтому бронировалась зона корпуса в районе ватерлинии (чуть выше и ниже уровня ВЛ). Кроме того, нужно не допустить детонации боезапаса, потери возможности двигаться, вести огонь и управлять им. Поэтому тщательно бронировались орудия ГК, их погреба в корпусе, ГЭУ и посты управления. Это и есть те критические зоны, которые обеспечивают боеспособность корабля, т.е. способность вести бой: прицельно стрелять, двигаться и не тонуть. В случае с современным кораблем все намного сложнее. Применение тех же критериев оценки боеспособности приводит к раздуванию объемов, которые оцениваются как критические.
Для ведения прицельной стрельбы кораблю ВОВ было достаточно сохранить в целости само орудие и его погреба боезапаса — оно могло вести прицельный огонь, даже когда разбит командный пост, корабль обездвижен, сбиты КДП централизованного управления огнем. Современные средства вооружения менее автономны. Они нуждаются в целеуказании (либо внешнем, либо собственном), электропитании и связи. Это требует от корабля сохранить свою радиоэлектронику и энергетику для возможности вести бой. Пушки можно зарядить и навести вручную, но ракеты требуют электричества и радиолокации для стрельбы. Значит, нужно бронировать аппаратные помещения РЛС и электростанции в корпусе, а также кабель-трассы. А такие устройства, как антенны связи и полотна РЛС, забронировать вообще не получится.
В этой ситуации, даже если будет забронирован объем погреба ЗУР, но вражеская ПКР попадет в небронированную часть корпуса, где, по несчастью, будут расположены аппаратура связи или РЛС ЦУ, либо электрогенераторы, ПВО корабля выходит из строя полностью. Такая картина вполне соответствует критериям оценки надежности технических систем по самому слабому ее элементу. Ненадёжность системы определяет худший ее компонент. У артиллерийского корабля таких компонентов всего два — орудия с боезапасом и ГЭУ. И оба этих элемента компактны и легко защищаются броней. У современного корабля таких компонентов множество: радиолокаторы, электростанции, кабель-трассы, пусковые установки ракет и т.д. И выход любого из этих компонентов из строя приводит к обрушению всей системы. Можно попробовать оценить устойчивость тех или иных боевых систем корабля, применив метод оценки надежности (см. сноску в конце статьи). Для примера возьмем ПВО дальнего действия артиллерийских кораблей эпохи ВМВ и современных эсминцев и крейсеров. Под надежностью будем понимать способность системы продолжать работу при отказе (поражении) ее компонентов. Главной сложностью здесь будет определение надежности каждого из компонентов. Чтобы как-то разрешить эту проблему, примем два метода такого расчета. Первый — равная надежность всех компонентов (пусть будет 0,8). Второй — надежность пропорциональна их площади, приведенной к общей боковой площади проекции корабля.
Как видим, как с учетом относительной площади в боковой проекции корабля, так и при равных условиях надежность системы снижается у всех современных кораблей. Это не удивительно. Для вывода из строя дальней ПВО крейсера «Кливленд» нужно либо уничтожить все 6 АУ 127-мм, либо 2 КДП, либо энергетику (подача электричества на приводы КДП и АУ). Уничтожение одного КДП или нескольких АУ не приводит к полному отказу системы. У современного РКР типа «Слава» для полного отказа системы нужно поразить либо объемную ПУ С-300Ф с ракетами, или РЛС подсвета-наведения, либо уничтожить ГЭУ. У эсминца «Арли Берк» надежность выше в первую очередь из-за разнесения боекомплекта по двум независимым УВПУ и аналогичное разнесение РЛС подсвета-наведения. Это весьма грубый анализ всего одной системы вооружения корабля, со множеством допущений. Причем бронированным кораблям дается серьезная фора. Например, все компоненты приведенной системы корабля эпохи ВМВ бронированы, а у современных кораблей антенны не защищены принципиально (вероятность их поражения выше). Роль электроэнергии в боеспособности кораблей ВМВ несоизмеримо меньше, т.к. даже при отключенном электропитании возможно продолжение огня при ручной подаче снарядов и грубом наведением средствами оптики, без централизованного управления от КДП. Погреба боезапаса артиллерийских кораблей ниже ватерлинии, современные ракетные погреба расположены сразу под верхней палубой корпуса. И так далее. По сути, само понятие «боевой корабль» приобрело совершенно иное значение, чем в годы ВОВ. Если раньше боевой корабль был платформой для множества относительно независимых (замкнутых на себя) компонентов вооружения, то современный корабль это слаженный боевой организм с единой нервной системой. Разрушение части корабля времен ВОВ носило локальный характер — где повреждения, там и отказ. Все остальное, что не попало в зону поражения, может работать и воевать дальше. Если в муравейнике гибнет пара муравьев — для муравейника это мелочи жизни. У современного корабля попадание в корму почти неминуемо скажется и на том, что делается на носу. Это уже не муравейник, это человеческий организм, который, лишившись руки или ноги, не умрет, но и воевать будет уже не способен. Таковы объективные последствия совершенствования оружия. Может показаться, что это не развитие, а деградация. Однако бронированные предки могли всего лишь стрелять из пушек в пределах видимости. А современные корабли универсальны и в состоянии уничтожать цели в сотнях километров от себя. Такой качественный скачок сопровождается и определенными потерями, в числе которых усложнение вооружения и как следствие снижение надежности, рост уязвимости и повышенная чувствительность к сбоям. Поэтому роль бронирования в современном корабле заведомо ниже, чем у их артиллерийских предков. Если и возрождать бронирование, то с несколько иными целями — для предотвращения немедленной гибели корабля при прямом попадании в наиболее взрывоопасные системы, такие как погреба боезапаса и ПУ. Такое бронирование лишь незначительно улучшает боеспособность корабля, но существенно может повысить его живучесть. Это шанс не взлететь на воздух мгновенно, а попытаться организовать борьбу за спасение корабля. Наконец, это просто время, которое может позволить экипажу эвакуироваться. Сильно изменилось и само понятие «боеспособности» корабля. Современный бой настолько скоротечен и стремителен, что даже кратковременный выход корабля из строя может повлиять на исход сражения. Если в боях артиллерийской эпохи нанесение существенных увечий противнику могло занимать часы, то сегодня — секунды. Если в годы ВОВ выход корабля из боя практически был равен его отправке на дно, то сегодня выбывание корабля из активного ведения боя может быть всего лишь выключение его РЛС. Либо, если бой с внешним ЦУ — перехват самолета (вертолета) ДРЛО.
Тем не менее, попробуем оценить, какое могло бы получиться бронирование у современного боевого корабля. Лирическое отступление о целеуказании Оценивая надежность систем, хочется отойти на некоторое время от темы бронирования и затронуть сопутствующий вопрос о целеуказании для ракетного оружия. Как показано выше, одним из слабейших мест современного корабля являются его РЛС и прочие антенны, конструктивная защита которых совершенно невозможна. В связи с этим, а также учитывая успешное развитие активных систем самонаведения, иногда предлагается полный отказ от собственных РЛС общего обнаружения с переходом на получение предварительных данных о целях из внешних источников. Например, от корабельного вертолета ДРЛО или беспилотников.
ЗУР или ПКР с активной ГСН не нуждаются в непрерывном подсвете целей и им достаточно приблизительных данных о районе и направлении движения уничтожаемых объектов. Это вполне позволяет перейти на внешнее ЦУ.
Надежность внешнего ЦУ как компонента системы (например системы той же ПВО) оценить очень сложно. Уязвимость источников внешнего ЦУ очень высокая — вертолеты сбиваются дальнобойными ЗРК противника, им оказывается противодействие средствами РЭБ. Кроме того БПЛА, вертолеты и другие источники данных о целях зависимы от погоды, им требуется скоростная и устойчивая связь с получателем информации. Тем не менее, автор не в состоянии точно определить надежность таких систем. Условно примем такую надежность, как «не хуже», чем у других элементов системы. Как же изменится надежность такой системы с отказом от собственного ЦУ, покажем на примере ПВО ЭМ «Арли Берк».
Как видим, отказ от радиолокаторов подсвета-наведения повышает надежность системы. Однако исключение из системы собственных средств обнаружения целей тормозит рост надежности системы. Без РЛС SPY-1 надежность выросла всего на 4%, в то время как дублирование внешнего ЦУ и РЛС ЦУ повышает надежность на 25%. Это говорит о том, что полный отказ от собственных РЛС невозможен. Кроме того, некоторые радиолокационные средства современных кораблей имеют ряд уникальных характеристик, терять которые совершенно нежелательно. В России имеются уникальные радиотехнические комплексы активного и пассивного целеуказания для ПКР, с загоризонтной дальностью обнаружения кораблей противника. Это РЛК «Титанит» и «Монолит». Дальность обнаружения надводного корабля достигает у них 200 и более километров при том, что антенны комплекса размещаются даже не на топах мачт, а на крышах рубок. Отказываться от них — просто преступление, ибо противник подобных средств не имеет. Обладая подобным РЛК корабль или береговой ракетный комплекс полностью автономен и не зависит ни от каких внешних источников информации. Возможные схемы бронирования Попробуем оснастить броней относительно современный ракетный крейсер «Слава». Для этого сравним его с кораблями близких габаритов.
Из таблицы видно, что РКР «Слава» вполне можно нагрузить дополнительно 1700 тонн нагрузки, что составит около 15,5% от полученного водоизмещения в 11 000 тонн. Вполне соответствует параметрам крейсеров периода ВОВ. А ТАРКР «Петр Великий» может выдержать усиление брони из 4500 тонн нагрузки, что составит 15,9% стандартного водоизмещения. Рассмотрим возможные схемы бронирования.
Забронировав лишь самые пожаро- и взрывоопасные зоны корабля и его ГЭУ получили снижение толщины броневой защиты почти в 2 раза по сравнению с ЛКР «Кливленд», бронирование которого во времена ВОВ тоже считалось не самым мощным и удачным. И это при том, что самые взрывоопасные места артиллерийского корабля (погреба снарядов и зарядов) размещаются ниже ватерлинии и вообще мало подвержены риску повреждения. У ракетных кораблей объемы, содержащие тонны пороха, расположены сразу под палубой и высоко над ватерлинией. Возможна другая схема с защитой исключительно самых опасных зон с приоритетом толщины. Про главный пояс и ГЭУ придётся в этом случае забыть. Концентрируем всю броню вокруг погребов С-300Ф, ПКР, 130-мм снарядов и ГКП. В этом случае толщины брони вырастают до 100 мм, но площадь прикрытых броней зон в площади боковой проекции корабля падает до смешных 12,6%. ПКР должно очень не повезти чтобы она попала именно в эти места.
В обоих вариантах бронирования остаются совершенно беззащитными артустановки Ак-630 и их погреба, электростанции с генераторами, хранилища боезапаса и топлива вертолета, рулевые машины, все аппаратные радиоэлектроники и кабельные трассы. Все это на «Кливленде» просто отсутствовало, поэтому конструкторы и не думали об их защите. Попадание в любую незабронированную зону для Кливленда не обещало фатальных последствий. Разрыв пары килограммов взрывчатки бронебойного (или даже фугасного) снаряда вне критических зон не мог угрожать кораблю в целом. «Кливленд» мог перенести не один десяток таких попаданий в течение длительного многочасового боя. С современными кораблями все по-другому. ПКР, содержащая в десятки и даже сотни раз больше взрывчатки, попав в незабронированные объемы, причинят настолько тяжелые увечья, что корабль почти сразу теряет боеспособность, даже если критически важные бронированные зоны остались нетронутыми. Всего лишь одно попадание ПКР ОТН с БЧ весом 250-300 кг приводит к полному разрушению внутренностей корабля в радиусе 10-15 метров от места подрыва. Это больше ширины корпуса. И, что особенно важно, у бронированных кораблей эпохи ВОВ в этих незащищенных зонах не было систем, напрямую влияющих на способность ведения боя. У современного крейсера это аппаратные, электростанции, кабель-трассы, радиоэлектроника, средства связи. И все это не прикрыто броней! Если же мы попытаемся растянуть площадь бронирования и на их объемы, то толщина такой защиты упадет до совершенно смехотворных 20-30 мм.
Тем не менее, предложенная схема вполне жизнеспособна. Броня защищает наиболее опасные зоны корабля от осколков и пожаров, близких разрывов. Но вот защитит ли 100-мм преграда из стали от прямого попадания и пробития современной ПКР соответствующего класса (ОТН или ТН)? Окончание следует… (*) Подробнее о расчете надежностей можно узнать здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B0%...%81%D1%82%D0%B8
http://www.postsovet.ru/blog/russia/714138.html
Дилетант, что скажите об этой публикации? (Хотя обещана ещё четвёртая, заключительная часть).
Броненосец XXI века Несмотря на множество проблем и ограничений, установка брони на современные корабли возможна.
Как уже говорилось, имеет место весовая «недогрузка» (при полном отсутствии свободных объемов), которую вполне можно использовать для усиления пассивной защиты.
Для начала нужно определиться с тем, что конкретно нужно защитить броней. В годы ВОВ схема бронирования преследовала вполне конкретную цель — сохранить плавучесть корабля при его поражении снарядами. Поэтому бронировалась зона корпуса в районе ватерлинии (чуть выше и ниже уровня ВЛ). Кроме того, нужно не допустить детонации боезапаса, потери возможности двигаться, вести огонь и управлять им. Поэтому тщательно бронировались орудия ГК, их погреба в корпусе, ГЭУ и посты управления. Это и есть те критические зоны, которые обеспечивают боеспособность корабля, т.е. способность вести бой: прицельно стрелять, двигаться и не тонуть. В случае с современным кораблем все намного сложнее. Применение тех же критериев оценки боеспособности приводит к раздуванию объемов, которые оцениваются как критические.
Для ведения прицельной стрельбы кораблю ВОВ было достаточно сохранить в целости само орудие и его погреба боезапаса — оно могло вести прицельный огонь, даже когда разбит командный пост, корабль обездвижен, сбиты КДП централизованного управления огнем. Современные средства вооружения менее автономны. Они нуждаются в целеуказании (либо внешнем, либо собственном), электропитании и связи. Это требует от корабля сохранить свою радиоэлектронику и энергетику для возможности вести бой. Пушки можно зарядить и навести вручную, но ракеты требуют электричества и радиолокации для стрельбы. Значит, нужно бронировать аппаратные помещения РЛС и электростанции в корпусе, а также кабель-трассы. А такие устройства, как антенны связи и полотна РЛС, забронировать вообще не получится.
В этой ситуации, даже если будет забронирован объем погреба ЗУР, но вражеская ПКР попадет в небронированную часть корпуса, где, по несчастью, будут расположены аппаратура связи или РЛС ЦУ, либо электрогенераторы, ПВО корабля выходит из строя полностью. Такая картина вполне соответствует критериям оценки надежности технических систем по самому слабому ее элементу. Ненадёжность системы определяет худший ее компонент. У артиллерийского корабля таких компонентов всего два — орудия с боезапасом и ГЭУ. И оба этих элемента компактны и легко защищаются броней. У современного корабля таких компонентов множество: радиолокаторы, электростанции, кабель-трассы, пусковые установки ракет и т.д. И выход любого из этих компонентов из строя приводит к обрушению всей системы. Можно попробовать оценить устойчивость тех или иных боевых систем корабля, применив метод оценки надежности (см. сноску в конце статьи). Для примера возьмем ПВО дальнего действия артиллерийских кораблей эпохи ВМВ и современных эсминцев и крейсеров. Под надежностью будем понимать способность системы продолжать работу при отказе (поражении) ее компонентов. Главной сложностью здесь будет определение надежности каждого из компонентов. Чтобы как-то разрешить эту проблему, примем два метода такого расчета. Первый — равная надежность всех компонентов (пусть будет 0,8). Второй — надежность пропорциональна их площади, приведенной к общей боковой площади проекции корабля.
Как видим, как с учетом относительной площади в боковой проекции корабля, так и при равных условиях надежность системы снижается у всех современных кораблей. Это не удивительно. Для вывода из строя дальней ПВО крейсера «Кливленд» нужно либо уничтожить все 6 АУ 127-мм, либо 2 КДП, либо энергетику (подача электричества на приводы КДП и АУ). Уничтожение одного КДП или нескольких АУ не приводит к полному отказу системы. У современного РКР типа «Слава» для полного отказа системы нужно поразить либо объемную ПУ С-300Ф с ракетами, или РЛС подсвета-наведения, либо уничтожить ГЭУ. У эсминца «Арли Берк» надежность выше в первую очередь из-за разнесения боекомплекта по двум независимым УВПУ и аналогичное разнесение РЛС подсвета-наведения. Это весьма грубый анализ всего одной системы вооружения корабля, со множеством допущений. Причем бронированным кораблям дается серьезная фора. Например, все компоненты приведенной системы корабля эпохи ВМВ бронированы, а у современных кораблей антенны не защищены принципиально (вероятность их поражения выше). Роль электроэнергии в боеспособности кораблей ВМВ несоизмеримо меньше, т.к. даже при отключенном электропитании возможно продолжение огня при ручной подаче снарядов и грубом наведением средствами оптики, без централизованного управления от КДП. Погреба боезапаса артиллерийских кораблей ниже ватерлинии, современные ракетные погреба расположены сразу под верхней палубой корпуса. И так далее. По сути, само понятие «боевой корабль» приобрело совершенно иное значение, чем в годы ВОВ. Если раньше боевой корабль был платформой для множества относительно независимых (замкнутых на себя) компонентов вооружения, то современный корабль это слаженный боевой организм с единой нервной системой. Разрушение части корабля времен ВОВ носило локальный характер — где повреждения, там и отказ. Все остальное, что не попало в зону поражения, может работать и воевать дальше. Если в муравейнике гибнет пара муравьев — для муравейника это мелочи жизни. У современного корабля попадание в корму почти неминуемо скажется и на том, что делается на носу. Это уже не муравейник, это человеческий организм, который, лишившись руки или ноги, не умрет, но и воевать будет уже не способен. Таковы объективные последствия совершенствования оружия. Может показаться, что это не развитие, а деградация. Однако бронированные предки могли всего лишь стрелять из пушек в пределах видимости. А современные корабли универсальны и в состоянии уничтожать цели в сотнях километров от себя. Такой качественный скачок сопровождается и определенными потерями, в числе которых усложнение вооружения и как следствие снижение надежности, рост уязвимости и повышенная чувствительность к сбоям. Поэтому роль бронирования в современном корабле заведомо ниже, чем у их артиллерийских предков. Если и возрождать бронирование, то с несколько иными целями — для предотвращения немедленной гибели корабля при прямом попадании в наиболее взрывоопасные системы, такие как погреба боезапаса и ПУ. Такое бронирование лишь незначительно улучшает боеспособность корабля, но существенно может повысить его живучесть. Это шанс не взлететь на воздух мгновенно, а попытаться организовать борьбу за спасение корабля. Наконец, это просто время, которое может позволить экипажу эвакуироваться. Сильно изменилось и само понятие «боеспособности» корабля. Современный бой настолько скоротечен и стремителен, что даже кратковременный выход корабля из строя может повлиять на исход сражения. Если в боях артиллерийской эпохи нанесение существенных увечий противнику могло занимать часы, то сегодня — секунды. Если в годы ВОВ выход корабля из боя практически был равен его отправке на дно, то сегодня выбывание корабля из активного ведения боя может быть всего лишь выключение его РЛС. Либо, если бой с внешним ЦУ — перехват самолета (вертолета) ДРЛО.
Тем не менее, попробуем оценить, какое могло бы получиться бронирование у современного боевого корабля. Лирическое отступление о целеуказании Оценивая надежность систем, хочется отойти на некоторое время от темы бронирования и затронуть сопутствующий вопрос о целеуказании для ракетного оружия. Как показано выше, одним из слабейших мест современного корабля являются его РЛС и прочие антенны, конструктивная защита которых совершенно невозможна. В связи с этим, а также учитывая успешное развитие активных систем самонаведения, иногда предлагается полный отказ от собственных РЛС общего обнаружения с переходом на получение предварительных данных о целях из внешних источников. Например, от корабельного вертолета ДРЛО или беспилотников.
ЗУР или ПКР с активной ГСН не нуждаются в непрерывном подсвете целей и им достаточно приблизительных данных о районе и направлении движения уничтожаемых объектов. Это вполне позволяет перейти на внешнее ЦУ.
Надежность внешнего ЦУ как компонента системы (например системы той же ПВО) оценить очень сложно. Уязвимость источников внешнего ЦУ очень высокая — вертолеты сбиваются дальнобойными ЗРК противника, им оказывается противодействие средствами РЭБ. Кроме того БПЛА, вертолеты и другие источники данных о целях зависимы от погоды, им требуется скоростная и устойчивая связь с получателем информации. Тем не менее, автор не в состоянии точно определить надежность таких систем. Условно примем такую надежность, как «не хуже», чем у других элементов системы. Как же изменится надежность такой системы с отказом от собственного ЦУ, покажем на примере ПВО ЭМ «Арли Берк».
Как видим, отказ от радиолокаторов подсвета-наведения повышает надежность системы. Однако исключение из системы собственных средств обнаружения целей тормозит рост надежности системы. Без РЛС SPY-1 надежность выросла всего на 4%, в то время как дублирование внешнего ЦУ и РЛС ЦУ повышает надежность на 25%. Это говорит о том, что полный отказ от собственных РЛС невозможен. Кроме того, некоторые радиолокационные средства современных кораблей имеют ряд уникальных характеристик, терять которые совершенно нежелательно. В России имеются уникальные радиотехнические комплексы активного и пассивного целеуказания для ПКР, с загоризонтной дальностью обнаружения кораблей противника. Это РЛК «Титанит» и «Монолит». Дальность обнаружения надводного корабля достигает у них 200 и более километров при том, что антенны комплекса размещаются даже не на топах мачт, а на крышах рубок. Отказываться от них — просто преступление, ибо противник подобных средств не имеет. Обладая подобным РЛК корабль или береговой ракетный комплекс полностью автономен и не зависит ни от каких внешних источников информации. Возможные схемы бронирования Попробуем оснастить броней относительно современный ракетный крейсер «Слава». Для этого сравним его с кораблями близких габаритов.
Из таблицы видно, что РКР «Слава» вполне можно нагрузить дополнительно 1700 тонн нагрузки, что составит около 15,5% от полученного водоизмещения в 11 000 тонн. Вполне соответствует параметрам крейсеров периода ВОВ. А ТАРКР «Петр Великий» может выдержать усиление брони из 4500 тонн нагрузки, что составит 15,9% стандартного водоизмещения. Рассмотрим возможные схемы бронирования.
Забронировав лишь самые пожаро- и взрывоопасные зоны корабля и его ГЭУ получили снижение толщины броневой защиты почти в 2 раза по сравнению с ЛКР «Кливленд», бронирование которого во времена ВОВ тоже считалось не самым мощным и удачным. И это при том, что самые взрывоопасные места артиллерийского корабля (погреба снарядов и зарядов) размещаются ниже ватерлинии и вообще мало подвержены риску повреждения. У ракетных кораблей объемы, содержащие тонны пороха, расположены сразу под палубой и высоко над ватерлинией. Возможна другая схема с защитой исключительно самых опасных зон с приоритетом толщины. Про главный пояс и ГЭУ придётся в этом случае забыть. Концентрируем всю броню вокруг погребов С-300Ф, ПКР, 130-мм снарядов и ГКП. В этом случае толщины брони вырастают до 100 мм, но площадь прикрытых броней зон в площади боковой проекции корабля падает до смешных 12,6%. ПКР должно очень не повезти чтобы она попала именно в эти места.
В обоих вариантах бронирования остаются совершенно беззащитными артустановки Ак-630 и их погреба, электростанции с генераторами, хранилища боезапаса и топлива вертолета, рулевые машины, все аппаратные радиоэлектроники и кабельные трассы. Все это на «Кливленде» просто отсутствовало, поэтому конструкторы и не думали об их защите. Попадание в любую незабронированную зону для Кливленда не обещало фатальных последствий. Разрыв пары килограммов взрывчатки бронебойного (или даже фугасного) снаряда вне критических зон не мог угрожать кораблю в целом. «Кливленд» мог перенести не один десяток таких попаданий в течение длительного многочасового боя. С современными кораблями все по-другому. ПКР, содержащая в десятки и даже сотни раз больше взрывчатки, попав в незабронированные объемы, причинят настолько тяжелые увечья, что корабль почти сразу теряет боеспособность, даже если критически важные бронированные зоны остались нетронутыми. Всего лишь одно попадание ПКР ОТН с БЧ весом 250-300 кг приводит к полному разрушению внутренностей корабля в радиусе 10-15 метров от места подрыва. Это больше ширины корпуса. И, что особенно важно, у бронированных кораблей эпохи ВОВ в этих незащищенных зонах не было систем, напрямую влияющих на способность ведения боя. У современного крейсера это аппаратные, электростанции, кабель-трассы, радиоэлектроника, средства связи. И все это не прикрыто броней! Если же мы попытаемся растянуть площадь бронирования и на их объемы, то толщина такой защиты упадет до совершенно смехотворных 20-30 мм.
Тем не менее, предложенная схема вполне жизнеспособна. Броня защищает наиболее опасные зоны корабля от осколков и пожаров, близких разрывов. Но вот защитит ли 100-мм преграда из стали от прямого попадания и пробития современной ПКР соответствующего класса (ОТН или ТН)? Окончание следует… (*) Подробнее о расчете надежностей можно узнать здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A0%D0%B0%...%81%D1%82%D0%B8
http://www.postsovet.ru/blog/russia/714138.html
Дилетант, что скажите об этой публикации? (Хотя обещана ещё четвёртая, заключительная часть).
Diletant
Великий Магистр
Из того, что автор уже написал, следует, что вопрос пассивной защиты от тяжелых ПКР не имеет решения.
Усложнение систем наведения сделает возможным для ПКР выбор любой точки для поражения. А распространение тяжелых и средних ПКР делает риск встречи с ними все более высоким.
Броня и меры повышения живучести могут помочь при непрогнозируемой атаке на корабль, как с тем же "Коулом". Во всех остальных случаях стоит ставить на активную защиту.
Автор пишет о целых тысячах тонн дополнительного веса бронирования, однако каков вес систем ближней ПВО? Конечно, их сложность и стоимость выше, но все же перспективы этого пути представляются большими, чем у пассивной защиты. В танковой отрасли думают так же.
Усложнение систем наведения сделает возможным для ПКР выбор любой точки для поражения. А распространение тяжелых и средних ПКР делает риск встречи с ними все более высоким.
Броня и меры повышения живучести могут помочь при непрогнозируемой атаке на корабль, как с тем же "Коулом". Во всех остальных случаях стоит ставить на активную защиту.
Автор пишет о целых тысячах тонн дополнительного веса бронирования, однако каков вес систем ближней ПВО? Конечно, их сложность и стоимость выше, но все же перспективы этого пути представляются большими, чем у пассивной защиты. В танковой отрасли думают так же.
Интересно, спасибо. Что же, подождём появления заключительной части статьи, в которой, как я понимаю, автор собирается сформулировать какие-то практические рекомендации по данному вопросу. Пока же мне был интересным именно исторический аспект ,т.е. объяснение - почему военные корабли после ВМВ эволюционировали именно в том направлении, в каком это происходило в реальности.
Ну, и стратегические рассуждения в самом начале первой части были интересны ,особенно с учётом точки зрения топикстартера.
Ну, и стратегические рассуждения в самом начале первой части были интересны ,особенно с учётом точки зрения топикстартера.
Diletant
Великий Магистр
Надо Дедала спрашивать, как сторонника москитного флота.
В ходе послевоенного развития инженеры все же не сразу избавились от стереотипов предшествующей эпохи. Например, пусковые установки с ракетными погребами проектировались на основе артиллерийских башен. А вопросы наведения решались установкой дополнительных антенн, пока не стала проблема электромагнитной совместимости. Решением стали БИУС, АФАР и установки вертикального пуска, а первым в полном смысле современным кораблем ракетной эпохи - американские крейсера типа "Тикондерога" с системой "Иджис".
В ходе послевоенного развития инженеры все же не сразу избавились от стереотипов предшествующей эпохи. Например, пусковые установки с ракетными погребами проектировались на основе артиллерийских башен. А вопросы наведения решались установкой дополнительных антенн, пока не стала проблема электромагнитной совместимости. Решением стали БИУС, АФАР и установки вертикального пуска, а первым в полном смысле современным кораблем ракетной эпохи - американские крейсера типа "Тикондерога" с системой "Иджис".
Автор статьи делает упор на другую тенденцию, которая является объективной, а не связанной со стереотипами предшествующей эпохи. Он пишет о "выдавливании" боевых постов наверх корабля, из корпуса (где они находились под естественной защитой), в надстройки. И в этом смысле установки вертикального пуска столь же уязвимы, что и ракетные погреба на первых кораблях с УРО, в отличие от артпогребов в предшествующую эпоху.
Кстати, про "москитный флот". На Чёрном море альтернативы ему, по сути, нет. Автор статьи приводит абсолютно резонное замечание. Береговые комплексы ПКР, обладая гораздо более высокой скрытностью, чем размещённые на кораблях, из Крыма держат под обстрелом 2/3 всей акватории. Вкупе с авиацией это позволяет решать все возможные боевые задачи на театре.
Комментарий автора из обсуждения его статьи на Военном обозрении:
Кого как, не знаю, но меня все эти бодания вокруг брони наводят на одну мысль: современный броненосец нужно проектировать с нуля, начиная от концепции применения и заканчивая специфическими системами связи-целеуказания.
Очевидно, что компоновка современных крейсеров и эсминцев не пригодна для бронирования. Хотя бы тем, что жизненно важные системы распределены по всему объему корабля.
Если создавать броненосец, то очевидна необходимость в создании бронекапсулы, аналогично тому, что реализовано в проекте "Армата". Внутри этой капсулы сконцентрировать основные системы, а всё прочее проектировать как периферию. Возможно даже с системами автономного питания.
А системы внутри бронекапсулы проектировать по "спутниковым" аналогам. Это должны быть безлюдные системы с минимальным объемом и массой, но многократным дублированием.
Бронекапсулу размещать так, чтобы сам корпус и внутренние переборки выступали как внешний броневой пояс. Кабель каналы прокладывать ниже ватерлинии и дублировать системами беспроводной передачи данных.
Вообще нужно очень много думать о том, что важно для современного броненосца. Например важна ли ему подвижность? Если он лишится ГТУ потеряет ли он боеспособность? При условии наличия дальнобойных комплексов класса "Гранит"-"Оникс"? Ну остановится броненосец лишившись хода? Если будет бортовое питание (от вспомогательной СУ) он сможет продолжить бой. А те 20+ узлов, что он делает на ходу, для ракеты идущей на 800+ км/ч это практически неподвижность.
Нужна ли броненосцу собственная "большая РЛС"? Тяжелые ПКР и так получают целеуказание со спутника, а целеуказание ПВО соединения не лучше ли возложить на воздушные средства?
Кого как, не знаю, но меня все эти бодания вокруг брони наводят на одну мысль: современный броненосец нужно проектировать с нуля, начиная от концепции применения и заканчивая специфическими системами связи-целеуказания.
Очевидно, что компоновка современных крейсеров и эсминцев не пригодна для бронирования. Хотя бы тем, что жизненно важные системы распределены по всему объему корабля.
Если создавать броненосец, то очевидна необходимость в создании бронекапсулы, аналогично тому, что реализовано в проекте "Армата". Внутри этой капсулы сконцентрировать основные системы, а всё прочее проектировать как периферию. Возможно даже с системами автономного питания.
А системы внутри бронекапсулы проектировать по "спутниковым" аналогам. Это должны быть безлюдные системы с минимальным объемом и массой, но многократным дублированием.
Бронекапсулу размещать так, чтобы сам корпус и внутренние переборки выступали как внешний броневой пояс. Кабель каналы прокладывать ниже ватерлинии и дублировать системами беспроводной передачи данных.
Вообще нужно очень много думать о том, что важно для современного броненосца. Например важна ли ему подвижность? Если он лишится ГТУ потеряет ли он боеспособность? При условии наличия дальнобойных комплексов класса "Гранит"-"Оникс"? Ну остановится броненосец лишившись хода? Если будет бортовое питание (от вспомогательной СУ) он сможет продолжить бой. А те 20+ узлов, что он делает на ходу, для ракеты идущей на 800+ км/ч это практически неподвижность.
Нужна ли броненосцу собственная "большая РЛС"? Тяжелые ПКР и так получают целеуказание со спутника, а целеуказание ПВО соединения не лучше ли возложить на воздушные средства?
Diletant
Великий Магистр
Diletant
Великий Магистр
Объективно погреба под ватерлинией столь же уязвимы от оружия приходящего сверху, как и то, что над ватерлинией.
А что поражаемые зоны занимают больший процент проекции судна - это да...
Он там пишет о себе и своих мотивах при написании статьи. На мой взгляд, вполне убедительно и симпатично. дескать, надоело постоянно читать дилетантские рассуждения по сабжу и захотелось хоть как-то упорядочить имеющуюся информацию.Очередной любитель вундерваффе?