... фильм, снятый в 1964 Кането Синдо, одним из самых плодовитых японских режиссеров, на счету которого около 200 сценариев и более 40 фильмов, последний из которых вышел в 2003 году.
Действие фильма происходит в средневековой Японии, во времена непрекращающейся кровавой междоусобицы между враждующими сегунатами (насколько я понял, в нач. XIVв. период т.н. "реставрации Кэмму" - Rzay). В фильме всего три персонажа – безымянные Мать и Невестка, а также чудом уцелевший воин Хайчи. Живут они посреди невероятно густых зарослей невероятно высокой травы сузуки. Женщины целые дни проводят в ожидании случайных обессиленных воинов, которых они очень рутинно и жестоко убивают и кидают в бездонную яму, предварительно сняв с них одежду и доспехи, которые можно обменять на мешок риса или бутылку саке. Весь смысл существования болезненно зависящих друг от друга героев фильма сводится к одному - отчаянной, звериной борьбе за выживание (старуха, побоявшись что невестка уйдет к прохиндею Хайчи, оставив ее без помощи, начинает ее запугивать с помощью страшной маски, доставшейся от одного из убиенных ею самураев - Rzay).
Интересно, что в основу фильма положена старинная буддистская притча о том, как зловредная старуха всеми правдами и неправдами пыталась остановить свою добродетельную невестку от "похода в храм", за что была жестоко наказывана буддой. Можете себе представить, каким образом эта религиозная притча (при сохранении общей канвы повествования, а также кажущейся дикой в заданных обстоятельствах идеи греха и возмездия) может прозвучать в переводе на язык голода, страха, ярости и желания.
Что мне больше всего понравилось в фильме – так это крайняя степень стилизации. Черно-белая, местами доведенная до "негатива" пленка, нереально высокие заросли травы, сопровождающая фильм барабанная дробь полностью убирая специфику, сообщают фильму атмосферу первобытной клаустрофобии и выводят его на уровень какой-то почти поэтической абстракции. В результате, определение места действия как "средневековая Япония" становится совершенно неважным, поскольку оно с тем же успехом могло происходить и в доисторичесикие времена, и после падения бомбы на Хиросиму, и в отдаленном постапокалиптическом будущем.
С одной стороны, идея фильма может показаться очень простой. Однако с другой стороны, он все же остается открытым ко множеству интерпретаций. Характерно хотя бы то, что, формально относя фильм к жанру "хоррора", каждый его рецензент норовит это определение жанра по-своему раскрасить. Вот, что дал беглый просмотр размещенных в интернете отзывов:
- средневековый нуар
- марксистско-феминистский хоррор
- фрейдистская метафора жизненого начала
- антивоенный памфлет
- притча о человеческой природе