Через три года, когда Аутберта уже не было в живых, к Людовику Благочестивому явились, проделав длительный путь по Балтийскому и Северному морям, послы конунга свеев (свионов, шведов) Бьерна, объявившие «тишайшему кесарю, что в их народе есть много жаждущих принять христианскую веру, и что король их, достаточно к этому благосклонный, позволил, чтобы там были священники Божии, только бы им удостовериться от его милости [Людовика], чтобы назначил он им достойных проповедников» (Vita Anskarii, 9). Фризский Дорестад в течение ряда десятилетий был связан уже со шведским портом Биркой на озере Мелар в Свеаланде (Средней Швеции), с начала IX в. там обосновалось немало христиан, и франкский император охотно направил Ансгара с миссией к шведам.
Ансгар с бенедиктинцем Витмаром отправились в Швецию морем; недалеко от скандинавского побережья корабль их был остановлен и ограблен викингами; оставив разбойникам около сорока богослужебных книг, с немногой церковной утварью миссионеры смогли вброд добраться до берега и после мучительного странствия по суше и многочисленным заливам Мелар прибыли в Бирку к осени 830 г.
Миссия оказалась успешной. Конунг Бьерн Курганный (Haugensis, Bjorn vid Haugen) сам, правда, крещения не принял, но разрешил построить в городе церковь, а «префект» Бирки Хергейр (Herigar) стал ревностным христианином. Проведя у шведов полгода, бенедиктинцы вернулись с адресованными императору «письменами, начертанными по тамошнему обычаю рукой самого короля» (вероятно, с руническим «ставом», палочкой с текстом, вырезанным по дереву рукою конунга свеев). Обнадеженный видимым успехом проповеди, Людовик добился в 834 г. рукоположения Ансгара в архиепископы Гамбурга (Hammaburg) провинции Нордальбингия; новый архиепископат основывался для продвижения христианства в земли за Эльбой (Губанов, Муханова 1997: 105–107), и Ансгар получил права папского легата «во всех окрестных племенах шведов, датчан и даже славян и других народов, живущих в северных областях» (Vita Anskarii, 13). Однако последующие события резко разрушили эти надежды, и в свете судьбы самого Ансгара, его современников, города Гамбурга и всей северной части христианской Европы, под взлетом новой волны экспансии викингов следует сделать вывод, скорее, о конечном «коллапсе миссии» (Wood 1987: 36–42).