Спасибо, я прочла. Надо бы учить латинский.
Gell. XVII, 9
(Перевод с французского перевода, выполненный с помощью Промта. Надежность соответствующая…)
Существует сборник писем Г. Цезаря Г. Оппию и Бальбу Корнелию, ответственным за ведение дел в его отсутствие. В этих письмах мы находим, в некоторых местах, фрагменты слогов без связи, отдельные буквы, которые сочли бы поставленными случайно: из них невозможно образовать какое-либо слово. Это была военная хитрость, согласованная между ними: на бумаге буква получала значение и имя другой; но читатель возвращал каждой ее имя и ее значение; они договорились, как я сказал, о том, как надо заменять буквы, прежде чем использовать этот удивительный способ переписки. Грамматик Проб даже опубликовал довольно любопытный комментарий, дающий ключ к алфавиту, использованному в письмах Г. Цезаря.
Кстати, о шифре Цезаря пишет и Светоний:
Suet. Iul. 56
Существуют и его письма к Цицерону и письма к близким о домашних делах: в них, если нужно было сообщить что-нибудь негласно, он пользовался тайнописью, то есть менял буквы так, чтобы из них не складывалось ни одного слова. Чтобы разобрать и прочитать их, нужно читать всякий раз четвертую букву вместо первой, например, D вместо A и так далее.
Судя по всему, во времена Геллия еще существовали опубликованные письма Цезаря к Оппию и Бальбу. Но до нас они не дошли.
Элия, а Вы не знаете Юлий простил Десятый? Стал доверять как прежде? Господи, по сравнению с этим мятеж Девятого уже наверное не казался такой уж трагедией. Десятый- самый преданный, самый отличаемый легион...почему? Из-за того же самого, что и Девятый в Плаценции?
App. BC II 92-94
Но вспыхнуло новое волнение уже в самих войсках из-за того, что им не выдали вознаграждений, которые были им обязаны выдать за победу при Фарсале, и из-за того, что они до сих пор еще, вопреки закону, продолжают оставаться на военной службе. Войска требовали, чтобы их всех распустили по домам. Цезарь и в самом деле им однажды обещал какие-то неопределенные награды в Фарсале и другой раз – по окончании войны в Африке. В ответ на все эти требования Цезарь послал к солдатам некоторых из начальников с обещанием выдать каждому воину еще по 1 000 драхм. Но войско ответило, что оно не хочет больше обещаний, а чтобы деньги были выданы тотчас. Саллюстий Крисп, посланный к ним по поводу этого, чуть не был убит, его спасло только бегство. Цезарь, узнав это, послал другой легион солдат, которые по приказанию Антония охраняли город, и велел караулить его дом и ворота Рима, опасаясь грабежа. Сам же, несмотря на то, что все боялись и увещевали его остерегаться нападения со стороны войска, в то время как войска еще продолжали волноваться, весьма храбро направился к ним на Марсово поле без всякого о том предуведомления и показался на трибуне.
93. Солдаты с шумом, но без оружия, сбежались и, как всегда, увидев внезапно перед собою своего императора, приветствовали его. Когда он их спросил, чего они хотят, они в его присутствии не осмелились говорить о вознаграждении, но кричали, считая требование, чтоб их уволили, более умеренным, надеясь лишь, что, нуждаясь в войске для предстоящих войн, Цезарь с ними будет говорить и о вознаграждениях. Цезарь же, к изумлению всех, нисколько не колеблясь, сказал: «Я вас увольняю». Когда они были еще более этим поражены и когда настала глубокая тишина, Цезарь добавил: «И выдам все обещанное, когда буду справлять триумф с другими войсками». Когда они услышали такое неожиданное для себя и одновременно милостивое заявление, ими овладел стыд, к которому присоединились расчет и жадность; они понимали, что если они оставят своего императора в середине войны, триумф будут справлять вместо них другие части войск, а для них будет потеряна вся добыча с Африки, которая, как они полагали, должна быть велика; к тому же, будучи до сих пор ненавистны врагам, они станут теперь ненавистны также и Цезарю. Беспокоясь и не зная, что предпринять, солдаты совсем притихли, дожидаясь, что Цезарь им в чем-нибудь уступит и под давлением обстоятельств передумает. Цезарь со своей стороны тоже замолк, и когда приближенные стали увещевать его что-нибудь сказать еще и не говорить кратко и сурово, оставляя войско, с которым столь долго он вместе воевал, он в начале своего слова обратился к ним «граждане» вместо «солдаты»; это обращение служит знаком того, что солдаты уже уволены со службы и являются частными людьми.
94. Солдаты, не стерпев этого, крикнули, что они раскаиваются и просят его продолжать с ними войну. Когда же Цезарь отвернулся и сошел с трибуны, они с еще большей стремительностью и криками настаивали, чтобы он не уходил и наказал виновных из них. Он еще чуть-чуть задержался, не отвергая их просьбы и не возвращаясь на трибуну, показывая вид, что колеблется. Однако все же он взошел на трибуну и сказал, что наказывать из них он никого не хочет, но он огорчен, что и десятый легион, который он всегда предпочитал всем другим, принимал участие в мятеже. «Его одного, – сказал он, – я и увольняю из войска. Но и ему я отдам обещанное, когда вернусь из Африки. Когда война будет закончена, я всем дам землю, и не так, как Сулла, отнимая ее у частных владельцев и поселяя ограбленных с ограбившими рядом, так что они находятся в вечной друг с другом вражде, но раздам вам землю общественную и мою собственную, а если нужно будет, и еще прикуплю». Рукоплескания и благодарность раздались от всех, и только десятый легион был в глубокой скорби, так как по отношению к нему одному Цезарь казался неумолимым. Солдаты этого легиона стали тогда просить метать между ними жребий и каждого десятого подвергнуть смерти. Цезарь при таком глубоком раскаянии не счел нужным их больше раздражать, примирился со всеми и тут же направил их на войну в Африку.
Dio XLII, 52-55
52 The legions, however, caused him no slight trouble; for they had expected to receive a great deal, and when they found their rewards inferior to their expectation, though not less, to be sure, than their deserts, they made a disturbance. The most of them were in Campania, being destined to sail on ahead to Africa. 2 These nearly killed Sallust, who had been appointed praetor in order to recover his senatorial rank; and when, after escaping them, he set out for Rome to inform Caesar of what was going on, many followed him, sparing no one on their way, but killing, among others whom they met, two senators. 3 Caesar, as soon as he heard of their approach, wished to send his body-guard against them, but fearing that it, too, might join in the mutiny, he remained quiet until they reached the suburbs. While they waited there he sent to them and inquired what wish or what need had brought them. 4 Upon their replying that they would tell him personally he allowed them to enter the city unarmed, except for their swords; for they were regularly accustomed to wear these in the city, and they would not have submitted to laying them aside at that time. 53 They had much to say about the toils and dangers they had undergone and much about what they had hoped for and what they declared they deserved to obtain. Next they asked to be released from service and were very insistent with him upon this point, 2 not that they wished to return to private life,— indeed they were far from anxious for this, since they had long been accustomed to the gains of war,— but because they thought they would scare Caesar in this way and accomplish anything they pleased, since his projected invasion of Africa was close at hand. 3 He, however, made no reply to their first statements, but said merely: "Why, of course, Quirites, what you say is right; you are naturally weary and worn out with wounds," and then at once disbanded them all as if he had no further need of them, promising that he would give the rewards in full to such as had served the appointed time. 4 At these words they were struck with alarm both at his intention in general and particularly because he had called them Quirites instead of soldiers; and so, humiliated and fearing they should meet with some severe penalty, they changed front and addressed him with many entreaties and offers, promising that they would join his expedition as volunteers and would carry the war through for him by themselves. When they had reached this stage and one of their leaders also, either on his own impulse or as a favour to Caesar, had said a few words and presented a few petitions in their behalf, he replied: "I discharge both you who are present here and all the rest whose years of service have expired; for I really have no further need of you. Yet even so I will pay you the rewards, that no one may say that after using you in dangers I later showed myself ungrateful, even though you were unwilling to join my campaign while perfectly strong in body and able to carry through all the wars that remain." 54 This he said for effect, for they were quite indispensable to him. He then assigned them all land from the public holdings and from his own, settling them in different places, and separating them far from one another, so that they should not, by living somewhere together, either be a source of terror to their neighbours or, again, be ready for rebellion. 2 As to the money that he owed them,— and on the eve of practically every action he had promised to give them large amounts,— he offered to pay part immediately and to settle for the remainder with interest in the near future. When he had said this and had so enthralled them that they showed no sign of boldness but even went so far as to express their gratitude, he added: 3 "You have all that is due to you from me, and I will compel no one of you to make campaigns any longer. If, however, any one wishes of his own accord to help me accomplish what remains, I will gladly receive him." Hearing this, they were overjoyed, and all alike volunteered to serve again. 55 Caesar put aside the turbulent spirits among them,— not all to be sure, but as many as were moderately well acquainted with farming and so could make a living,— and the others he used. He did the same also in the case of the rest of his soldiers: 2 those who were overbold and able to cause serious trouble he took away from Italy, in order that they might not be left behind there and begin an insurrection; and he took great satisfaction in using them up in Africa on various pretexts, since at the same time he was destroying his foes through their efforts he was also ridding himself of them. 3 For although he was the kindliest of men and showed many favours not only to the citizens in general but particularly to his soldiers, he bitterly hated those of them who were mutinous and punished them with extreme severity.
Но до этого мы вроде как говорили о Девятом... Помогите мне пожалуйста разобраться. 
