Еще один момент.
А.В.Короленков критически относится к рассказу Плутарха (Pomp.3) о мятеже в армии Помпея Страбона. Он обращается к этой теме в ряде своих работ, причем мы видим некоторую эволюцию взглядов исследователя при сохраняющемся критическом отношении к тексту источника.
В статье 2002 г. "Помпей Страбон в гражданской войне 88—82 гг. до н. э." А.В.Короленков признает факт мятежа, считая его инспирированным противником Страбона Л. Корнелием Цинной. Однако он считает, что информация, переданная Плутархом, не верна. По мнению автора, мятеж был усмирен появлением перед солдатами полководца, но не действиями его сына, как об этом пишет Плутарх.
В монографии "Квинт Серторий: политическая биография" (2003) мятеж, по мнению автора, был инспирирован Серторием, который действовал "безусловно, по приказу Цинны". Причиной мятежа А.В.Короленков, как и в предыдущей статье, считает ложный "слух о смерти полководца", а причиной его прекращения - известие о том, что он жив.
В статье "Помпей Страбон и его армия" (2007) автор пишет, что мятежа вообще не было, а была попытка убийства полководца, которому войско было предано. Волнения легионеров начались после роспуска ложного слуха о смерти Страбона и прекратились с его появлением перед легионерами.
Наконец, в недавней статье "Помпей Страбон и его богатства" (2013) А.В.Короленков отмечает, что "рассказ Плутарха о "мятеже" в армии Помпея Страбона основан на неправильном понимании событий".
Какие же аргументы приводит в опровержение рассказа Плутарха А.В.Короленков? В целом их можно свести к трем пунктам:
1) Войско Помпея Страбона было предано полководцу и не могло начать мятеж.
2) Плутарх преувеличивает заслуги Помпея-сына, потому что "сомнительно, чтобы воины вняли увещеваниям" юноши.
3) Волнения начались из-за ложного слуха о смерти полководца и прекратились с его появлением перед войском.
Вопрос преданности войска автор доказывает тем, что это войско годом ранее убило консула Кв.Помпея Руфа, прибывшего сменить их командира. Очевидно автор предполагает неизменную верность римских войск их полководцам, тогда как мы знаем, что даже в хрестоматийных отношениях с легионерами Г. Юлия Цезаря периодически встречались - и не раз - солдатские мятежи.
События после смерти Помпея, произошедшей через небольшой период времени, показывают, что легионеры, в лагере которых умер Помпей, не предприняли ничего для того, чтобы предотвратить надругательство над телом покойного. Это явно не свидетельствует о горячей любви к полководцу; напротив, показывает, как минимум, равнодушное отношение к нему, а возможно (если легионеры приняли участие в глумлении) и ненависть.
Отметим разношерстный состав войска Помпея. Как представляется, его армия состояла из трех частей - одна была с полководцем с начала Союзнической войны, вторая, принадлежавшая Сексту Цезарю, вошла в его подчинение после смерти прежнего полководца и получения Страбоном консульства. Третья часть состояла из войск, которые были набраны в качестве консульских легионов в 89 г.
Если верно предположение о том, что Секст Цезарь был наместником Цизальпинской Галлии, то та часть армии Страбона, которая состояла из бывших войск Цезаря, хорошо знала своего старого квестора Квинта Сертория и могла поддаться на его посулы.
Возможно и влияние на легионеров других членов штаба Помпея Страбона. По крайней мере некоторые из них в дальнейшем были активными сторонниками Цинны (как Брут Дамасипп) и Сертория (как Инстей и Гиртулей). Один из участников заговора против Страбона - Л. Теренций - также был членом штаба Помпея Страбона.
Да и уход из лагеря 800 легионеров (2 когорты(!)) явно показывает, что в армии Страбона не было того единства и верности полководцу, о которых пишет А.В.Короленков.
В опровержение рассказа Плутарха о роли Помпея-сына в усмирении мятежа автор пишет, что в нем "бросаются в глаза некоторые несообразности: каким образом воины в разных концах лагеря среди шума и суматохи могли услышать плач и мольбы сына полководца?"
Это удивительно, так как Плутарх пишет, что младший Помпей "открыто появился среди воинов, с плачем умолял их не покидать отца и, наконец, бросился ничком на землю перед воротами лагеря. Там он лежал и, проливая слезы, просил уходящих воинов растоптать его ногами". Как мы видим, основные события происходили в узком месте - у лагерных ворот, где должна была собраться основная масса легионеров. Что касается возраста младшего Помпея, на который также пеняет А.В.Короленков, то история Рима дает нам немало примеров, когда юноши пользовались огромным авторитетом у легионеров и молодой Октавиан - может быть самый яркий, но отнюдь не единственный среди них.
Авторитет юного Помпея был значителен - всего через пару лет он смог мобилизовать ветеранов армии отца на антиправительственный мятеж и ветераны пошли за ним в огромном количестве.
Отвергать, как делает А.В.Короленков, рассказ Плутарха о том, что Помпей Страбон, полководец "прошедший через столько сражений одной из самых тяжёлых в истории Рима войн" во время мятежа "отсиживался в палатке" на основании того, что в это "нельзя поверить" вряд ли продуктивно. Мы не знаем конкретных обстоятельств мятежа, а учитывая участие в нем ближайшего окружения Помпея, опасность для его жизни была весомая. Страбон был, конечно, храбрым воином, но не был безрассудным сумасшедшим, готовым поставить все дело под удар одного кинжала в суматохе мятежа.
Кроме того, Страбон мог быть уже больным той болезнью, которая через небольшой срок свела его в могилу.
Причины затворничество Помпея-старшего могут быть разными, но вряд ли возможно отрицать прямое указание Плутарха только на том основании, что в него невозможно поверить.
На основании всего вышеизложенного, я считаю, что у нас нет оснований не доверять Плутарху и, в отсутствии других источников и убедительных логических контрдоводов, следует воспринимать его рассказ достоверным.
Честно говоря, мне не кажется, что Плутарх в своём рассказе тенденциозен в оценках. То есть, он, мне кажется, действительно несколько симпатизирует Помпею Великому. Но это не связано с искажением фактов. Это лично моё мнение. И я постараюсь немножко подкрепить его доводами.
1. Плутарх (Помпей 1) пишет:
1. К Помпею римский народ, по-видимому, испытывал вначале такие же чувства, какие Эсхилов Прометей к Гераклу, своему спасителю, которого он приветствует следующими словами:
Любимый нами сын отца враждебного1.
Действительно, ни одного полководца римляне не ненавидели так сильно и так жестоко, как отца Помпея — Страбона. При жизни последнего они опасались силы его оружия (он был замечательным воином), когда же Страбон умер от удара молнии, тело его во время выноса сбросили с погребального ложа и осквернили. С другой стороны, никто из римлян, кроме Помпея, не пользовался такой любовью народа, — любовью, которая возникла бы столь рано, столь стремительно возрастала в счастье и оказалась бы столь надежною в несчастьях.
Причина ненависти к отцу Помпея была лишь одна — его ненасытное корыстолюбие. Напротив, для любви к сыну было много оснований: умеренный образ жизни, любовь к военным упражнениям, убедительность в речах, честный характер, приветливое обхождение, так что никто не был менее его назойливым в своих домогательствах, никто не умел более приятно оказывать услуги нуждающемуся в них. К тому же, когда он что-нибудь давал, то делал это непринужденно, а принимал дары с достоинством.
2. там же, Помпей 3-4:
3. Когда Помпей еще очень молодым отправился вместе со своим отцом в поход против Цинны, он жил в одной палатке со своим приятелем, неким Луцием Теренцием. Этот Теренций был подкуплен Цинной и собирался убить Помпея, в то время как его сообщники должны были поджечь палатку полководца. Помпею сообщили о заговоре во время обеда. Молодой человек нисколько не смутился, напротив, он выпил вина с большим удовольствием, чем обычно, и ласково говорил с Теренцием, когда же пришла пора ложиться спать, тайком вышел из своей палатки и выставил охрану около палатки отца, сохраняя при этом полное спокойствие. Между тем, Теренций, как только решил, что настало время действовать, вскочил, вытащил меч, подошел к ложу Помпея и, предполагая, что тот лежит на постели, стал наносить удар за ударом. Тотчас вслед за тем в лагере поднялась суматоха, и воины, горя ненавистью к своему полководцу и подстрекая друг друга к мятежу, начали разбирать палатки и браться за оружие. Сам полководец, испугавшись шума, не выходил из палатки. Напротив, Помпей открыто появился среди воинов, с плачем умолял их не покидать отца и, наконец, бросился ничком на землю перед воротами лагеря. Там он лежал и, проливая слезы, просил уходящих воинов растоптать его ногами. Воины, устыдившись, возвращались, и таким образом все, кроме восьмисот человек, изменили свое намерение и примирились с полководцем.
4. Сразу после кончины Страбона Помпей был привлечен, вместо умершего, к суду по делу о хищении государственных денег. Изобличив одного из вольноотпущенников, Александра, Помпей доказал, что большая часть денег похищена этим вольноотпущенником. Однако самого Помпея обвинили в том, что он присвоил охотничьи сети и книги из добычи, захваченной в Аскуле3. Эти вещи он действительно получил от отца после взятия Аскула, но потерял их, когда после возвращения Цинны в Рим его телохранители ворвались в дом Помпея и разграбили его. На этом процессе у Помпея было немало предварительных столкновений с обвинителем. В них молодой человек выказал быструю сообразительность и твердый не по летам ум и тем стяжал немалую славу и симпатии сограждан, так что претор Антистий, который был судьей на процессе, полюбил Помпея и предложил ему в жены свою дочь. Об этом он вел переговоры с друзьями Помпея. Помпей принял предложение и между ними было заключено тайное соглашение, однако из-за хлопот Антистия в пользу Помпея об этой сделке стало известно народу. Наконец, когда Антистий огласил вынесенный судьями оправдательный приговор, то, как по команде, народ издал возглас, произносимый по старинному обычаю на свадьбах, — «Таласию!»4
3. Веллей Патеркул 2.21.1-5:
XXI. В то время, как Цинна вел войну против отечества, Гн. Помпей, отец великого Помпея, чья выдающаяся деятельность во время войны с марсами и в особенности на Пиценском поле, как было сказано, поддержала государство, захватил Аскул, город, у которого, несмотря на рассеянность наших сил во многих других местах, в сражение вступило в один день семьдесят пять тысяч римских граждан с более чем шестьюдесятью тысячами италиков. (2) Обманутый в надежде продлить консульство, Помпей заколебался, занял позицию между обеими группировками, во всем начал следовать своему собственному интересу и, кажется, стал выжидать случая, чтобы перейти с войском на ту сторону, где была большая надежда на власть. (3) Но в конце концов он вступил в грандиозную и жестокую битву с Цинной. Едва ли можно выразить словами, сколь гибельным и для сражавшихся и для зрителей был исход этого сражения, развернувшегося у самых стен и алтарей римской столицы. (4) После того как оба войска, словно бы они не были достаточно опустошены войной, истощила чума, умер Гн. Помпей. Радость римского народа по случаю его гибели была почти столь же велика, как и горе, вызванное потерями граждан от меча или чумы, и гнев римского народа по отношению к живому был перенесен на тело мертвого.
(5) Было две или три семьи Помпеев. Первый консул с этим именем, Кв. Помпей, был коллегой Гн. Сервилия.
4. Аппиан, Гражданские войны 1.63-64:
63. Между тем в Риме Сулла, несмотря на то, что он как первый, захвативший город при помощи вооруженной силы, мог бы, пожалуй, стать единоличным владыкою, добровольно отказался от применения насилия, после того как отомстил своим врагам. Отослав войско в Капую, Сулла снова стал управлять как консул. Со своей стороны, сторонники изгнанных, в особенности принадлежавшие к числу зажиточных, а также многие богатые женщины, придя в себя от страха пред вооруженными действиями, настойчиво добивались возвращения изгнанников. Они этого добивались всеми средствами, не останавливаясь ни перед какими затратами, ни перед злоумышлениями на жизнь консулов, зная, что, пока они живы, возвращение изгнанников невозможно. В распоряжении Суллы и после того, как истекло его консульство, было войско, врученное ему по декрету для войны с Митридатом, и оно охраняло его.
Другого консула, Квинта Помпея, народ из жалости к опасному положению, в каком он был, назначил правителем Италии и командиром другой армии, которая должна была защищать ее и которая находилась тогда под командою Гнея Помпея. Последний, узнав о назначении на его место Квинта Помпея, был этим недоволен; однако, когда Квинт прибыл в его ставку, он принял его и на следующий день во время делового разговора показал вид, что он, как частный человек, готов уступить ему место. Но в это время окружившие их в большом числе люди, делавшие вид, что они слушают беседу Квинта и Гнея, убили консула. Когда прочие бросились бежать, Гней вышел к ним и выразил свое негодование по поводу смерти противозаконно убитого консула, но, излив свой гнев, все же тотчас принял командование.
64. Когда весть о смерти Помпея дошла до Рима, Сулла, испугавшись за свою жизнь, тотчас отовсюду собрал вокруг себя своих друзей и ночью держал их при себе. Немного спустя он затем уехал в Капую к своей армии и оттуда переправился в Малую Азию35.
5. Аппиан, Гражданские войны 1.66-68:
Так было дело с Цинной. Тем временем консулы Октавий и Мерула укрепляли город проведением рвов, ремонтировали укрепления, ставили боевые машины. За военную силою они послали в другие города, остававшиеся подчиненными Риму, и в близлежащую Галлию.
Гнея Помпея, командовавшего в звании проконсула войском, стоявшим у Ионийского моря, консулы звали поспешно идти на помощь родине.
67. Он прибыл и расположился лагерем у Коллинских ворот. Цинна устремился против него и поместил свой лагерь около лагеря Помпея. Гай Марий, узнав обо всем этом, отплыл с бывшими при нем изгнанниками и с их рабами, явившимися к нему из Рима в числе до 500 человек, в Этрурию. Марий обходил этрусские города в грязной одежде, обросший волосами; жалко было смотреть на него. Он с гордостью указывал на выигранные им битвы, на свои кимврские трофеи, на свое шестикратное консульство. Он обещал жителям этрусских городов дать право голоса, чего они сильно желали. Так как Марию верили, он собрал вокруг себя 6 000 этрусков. С ними он явился к Цинне, который радушно встретил его, так как в настоящее время их интересы совпадали. Когда Марий и Цинна объединились, они раскинули лагерь по реке Тибру, разделив войско на три части: Цинна и вместе с ним Карбон стояли против самого города, Серторий дальше, выше города, Марий — у моря. Серторий и Марий укрепились на обоих берегах реки при помощи настланного моста с намерением отрезать город от подвоза хлеба. Марий захватил и разграбил также Остию, Цинна послал отряд против Аримина и овладел им с целью не допустить в город никакого войска из подвластной Риму Галлии.
68. Консулы были в страхе: они нуждались в добавочных военных силах. Суллу они не могли вызвать, так как он переправился уже в Малую Азию. Поэтому они послали приказ Цецилию Метеллу, заканчивавшему Союзническую войну против самнитов, чтобы тот, поскольку это возможно, заключил с ними почетный мир и поспешил на помощь к находящемуся в осаде отечеству. Тем временем Марий, узнав, что Метелл не сошелся с самнитами в предъявляемых ими требованиях, заключил с ними союз на условии выполнить все то, что самниты требовали от Метелла. Таким образом, и самниты стали союзниками Мария.
Римский холм, называемый Яникулом, охранял военный трибун Аппий Клавдий. Ему Марий напомнил об оказанном им некогда благодеянии и с его помощью вошел на рассвете в город через открытые трибуном ворота и ввел в него также и Цинну. Но Октавий и Помпей бросились на них и тотчас же их вытеснили. В это время в лагерь Помпея ударила во многих местах молния, и тут погибли как другие знатные люди, так среди них и Помпей.
6. Павел Орозий 5.18.26:
26. Помпей, вступив в Аскул, высек розгами, а потом обезглавил префектов, центурионов и всех первых лиц города; рабов их и все имущество он выставил на торги; что касается остальных [жителей города], он повелел им удалиться, свободными, однако нагими и лишенными средств [к существованию]; и в то время как сенат надеялся в отношении той добычи, что она послужит некоторой помощью в осуществлении народных выплат, Помпей ничего не передал из нее в обнищавшую казну. 27. Ибо ведь в то же самое время, когда казна была совершенно опустошена и для раздач хлеба не хватало денег, общественные места вокруг Капитолия, которые были переданы в собственность понтификам, авгурам, децемвирам и фламинам, с появлением нехватки средств были распроданы, благодаря чему было получено достаточно денег, чтобы на время скрыть скудность.
7. Павел Орозий 5.19.9-18:
9. И вот на погибель Республике они разделили между собой войска на четыре части. 271 И действительно, три легиона были отданы Марию; во главе [другой] части был поставлен Гн. Карбон; 272 часть принял Серторий (имеется в виду тот Серторий, который в тот момент являлся подстрекателем и участником гражданской войны, а потом, когда она завершилась, разжег в Испании другую войну, 273 которая в течение многих лет принесла множество поражений римлянам); остальная же часть войск подчинялась Цинне.
10. В свою очередь, Гн. Помпей, 274 которого сенат призвал с войском, чтобы оказать помощь Республике, и который долгое время колебался, словно охотник за дичью наблюдая за ходом государственного переворота, будучи отвергнут Марием, или даже Цинной, присоединился к Октавию, второму консулу, и вскоре вступил в стычку с Серторием. 11. Достойную сожаления битву прервала только наступившая ночь; как с одной, так и с другой стороны было убито по шестьсот человек.
12. На следующий день, когда перемешанные тела стали разделять для того, чтобы погрести их, воин, сражавшийся на стороне Помпея, обнаружил тело своего брата, которого он сам убил: ведь в ходе стычки каждому мешал узнать другого шлем, к тому же безумие застило взгляд – впрочем, незнание не снижает вины: даже если воин не узнал, как видно, брата, он не сомневался, что видит перед собой соотечественника.
13. И вот победитель, более несчастный, чем побежденный, когда узнал тело брата и осознал свое братоубийство, проклиная гражданские войны, тут же пронзил свою грудь мечом и со слезами, истекая кровью, рухнул на тело брата. 275
14. Помогло ли расстроить безжалостный замысел то, что в самом начале гражданских войн распространилась бесславная молва: сошлись де [в битве] братья, не узнав друг друга, но как граждане, различавшие [351] друг друга, обрел-де брат-победитель с помощью своего злодеяния доспехи убитого брата, и скоро-де виновник такой жестокости тем же мечом и той же рукой отомстил, пролив кровь свою, за братоубийство, которое он совершил? 15. Неужели же этот пример хоть сколько-то поколебал ретивость борющихся партий? Неужели же при какой-нибудь попытке совершить злодеяние кого-то остановила боязнь ошибиться? Неужели же остановила та преданность и уважение к узам природы, которые у нас общие с животными? Неужели же кто-нибудь вздрогнул оттого, что сумел представить в отношении себя то, что совершил один [воин], убив брата и покончив с собой, и, побежденный внутренним чувством, удержал себя от подобного замысла [участвовать в гражданской войне]? 16. Напротив, на протяжении почти сорока лет гражданские войны были до такой степени беспрерывны, что могло показаться, будто величина славы должна зависеть от величины злодеяния. Ведь после такого доказательства в такой войне всякий стал бы избегать опасности братоубийства, если бы не желал этих самых братоубийств. 276
17. Итак, Марий, силой взяв Остийскую колонию, 277 проявил там всевозможные виды сладострастия, жадности и жестокости.
18. Помпей погиб, сраженный молнией; 278 войско же его, пораженное мором, погибло почти полностью. Ведь умерло одиннадцать тысяч человек из лагеря Помпея и шесть тысяч из войска консула Октавия.
Я хотел сказать, что не один только Плутарх даёт отрицательную оценку деятельности Помпея Страбона в период Гражданской войны 89-87 годов. А то, что Плутарх гораздо подробнее остальных в своём повествовании (наряду с Орозием и отчасти Аппианом) - так это нам только наруку. Тем не менее АБСОЛЮТНО ВСЕ авторы повествующие о Помпее Страбоне и его сыне Помпее Великом подчёркивают негативное своё отношение к первому (тем или иным способом: Орозий выбирает метод божей кары негодному полководцу, у которого, как и у его союзника Октавия, те, кто не погиб в бою, либо покончил с собой осознав что убил брата, либо умер от заразной болезни), и любовь римлян - ко второму. Кстати, вряд ли современники сочли благим знаком и то, что Помпея Страбона убила молния.
Я не знаю, короче говоря, где лежат корни негативной для Помпея Страбона традиции. Но их явно нельзя искать у Плутарха. Свидетельство Плутарха - только отросток этой, более глобальной (глобальной, потому что она отразилась и у других авторов), традиции. Мне кажется, эти корни - у современников событий, данными которых пользовались и Плутарх, и Орозий, и Аппиан, и Веллей Патеркул.
Особенно Фабий, которого приговорили к изгнанию.
