Права умерших

[Alaricus]

14 июля 2011 года Конституционный Суд РФ признал не соответствующими Конституции РФ нормы УПК, позволяющие прекратить уголовное дело в связи со смертью подозреваемого без согласия его близких родственников

14 июля 2011 года Конституционный Суд РФ признал не соответствующими Конституции РФ нормы УПК, позволяющие прекратить уголовное дело в связи со смертью подозреваемого без согласия его близких родственников, настаивающих на реабилитации умершего.

Поводом к рассмотрению дела 14 июня 2011 года явились жалобы граждан Александрина Сергея Ивановича и Ващенко Юрия Федоровича. Проверке на конституционность подлежали положения пункта 4 части 1 статьи 24, части 7 статьи 49 и пункта 1 статьи 254 Уголовно-процессуального кодекса РФ.



История вопроса

1. В феврале 2010 года в Москве на Ленинском проспекте произошло ДТП с участием автомобиля «Мерседес-Бенц S 500» под управлением В.Ю. Картаева и автомобиля «Ситроен СЗ» под управлением О.С. Александриной. В аварии погибли водитель О.С. Александрина и ее пассажирка В.М. Сидельникова. В августе 2010 года Следственный комитет при МВД РФ прекратил уголовное дело по факту ДТП в связи со смертью подозреваемой О. С. Александриной.

Отец погибшей, С.И. Александрин обжаловал постановление о прекращении уголовного дела в Тверском районном суде Москвы. Он просил продолжить расследование и направить дело в суд для возможного установления невиновности и реабилитации дочери. Суд счел прекращение дела правомерным и в удовлетворении жалобы отказал.

2. Оперуполномоченный угрозыска Е.Ю. Ващенко и его коллега обвинялись в том, что в марте 2007 года, находясь при исполнении обязанностей, превысили свои служебные полномочия в отношении двух военнослужащих-контрактников. В январе 2008 года Карабашский городской суд Челябинской области уголовное дело в отношении Е. Ю. Ващенко прекратил в связи с его смертью. При этом дело в полном объеме не слушалось, фактические обстоятельства не исследовались, мнение близких родственников о возможности прекращения дела не выяснялось.

Отец погибшего, Ю.Ф. Ващенко обращался в суд с просьбой отменить данное решение, считая своего сына невиновным и настаивая на реабилитации. В удовлетворении жалобы ему было отказано.



Позиция заявителя

Заявители полагают, что оспариваемые нормы противоречат Конституции РФ, поскольку нарушают принцип презумпции невиновности и право на судебную защиту.

Заявители считают неконституционным отсутствие у близких родственников права возражать против прекращения дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого), требовать завершения расследования и направления дела в суд для реабилитации умершего. Кроме того, данные нормы не предусматривают участия близких родственников в судебном заседании и учета их мнения о возможности прекращения дела.



Позиция Суда

Право на судебную защиту и принцип презумпции невиновности относятся к основным правам и свободам человека. Поэтому гражданам должна быть обеспечена возможность добиваться восстановления своих прав и подтверждения невиновности в суде.

Рассмотрение дела без участия таких лиц ограничивает конституционное право граждан на судебную защиту и искажает саму суть правосудия.

Решение о прекращении уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) не подменяет собой приговор суда и не является актом, устанавливающим виновность обвиняемого.

Не наделив близких родственников погибшего правом возражать против прекращения уголовного дела, а также правом участия в досудебном производстве, законодатель недопустимо ограничил право погибших на реабилитацию, достоинство личности и доброе имя.

При этом законодатель лишил и самих близких родственников возможности защиты своей чести и достоинства, а также возможности возмещения вреда, связанного с уголовным преследованием.

Поэтому, при возражении близких родственников против прекращения уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) правоохранительные органы обязаны продолжить предварительное следствие и направить дело в суд. В суде дело должно быть рассмотрено по существу и в полном объеме.

Таким образом, взаимосвязанные положения пункта 4 части первой статьи 24 и пункта 1 статьи 254 УПК Российской Федерации, допускающие прекращение уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) без согласия его близких родственников, не соответствуют Конституции РФ.

КС указал, что федеральному законодателю надлежит конкретизировать не только перечень заинтересованных лиц (помимо близких родственников) согласие которых необходимо для прекращения уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого), но и их правовой статус, а также процессуальные формы их допуска к участию в деле.

Кроме того, законодателю предстоит предусмотреть особенности производства предварительного расследования и судебного разбирательства в случае смерти подозреваемого, а также особенности решения о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию.

Правоприменительные решения, принятые в отношении граждан Александриной Ольги Сергеевны и Ващенко Евгения Юрьевича, а также решения по делам заявителей Александрина Сергея Ивановича и Ващенко Юрия Федоровича подлежат пересмотру в установленном порядке.

Суд прекратил проверку конституционности части седьмой статьи 49 УПК РФ по жалобе Ю.Ф. Ващенко, поскольку указанная норма ни сама по себе, ни во взаимосвязи с другими оспариваемыми им нормами конституционные права заявителя не затрагивала.



Председательствовал в процессе ЗОРЬКИН Валерий Дмитриевич

Судья-докладчик – МЕЛЬНИКОВ Николай Васильевич

http://www.ksrf.ru/News/Pages/ViewItem.aspx?ParamId=891

Само постановление ещё не опубликовано.
С одной стороны - вроде как всё правильно, но с другой - больше вопросов возникает, чем решается. Ныне действующий УПК никак не приспособлен для выполнения данного постановления КС. Сейчас депутаты уйдут на каникулы, потом у них выборы - то есть как минимум год (если нормально прорабатывать законопроект) пройдёт до внесения в УПК соответствующих изменений. Как всё это время поступать с уголовными делами, где обвиняемый умер в ходе следствия, а его родственники не согласны с прекращением дела?
Ещё показалось несколько странным вот это утверждение: "законодатель недопустимо ограничил право погибших на реабилитацию, достоинство личности и доброе имя", при том, что согласно ч.2 ст.17 ГК РФ "правоспособность гражданина возникает в момент его рождения и прекращается смертью".

 

[Michael]

Честно говоря, не понимаю этого решения. Если суда еще не было, значит, человек еще не признан виновным. Как же можно его реабилитировать?

 

[Alaricus]

Честно говоря, не понимаю этого решения. Если суда еще не было, значит, человек еще не признан виновным. Как же можно его реабилитировать?

Да, я тоже так считаю. Создаётся впечатление, что КС исходит не из презумпции невиновности, а наоборот. Впрочем, возможно, это как-то связано именно с российской спецификой правосудия. Есть ли в других странах такое понятие, как прекращение дела по нереабилитирующим основаниям?
Кстати, мне не совсем понятно, как тут можно с юридической точки зрения рассматривать именно дело о ДТП с участием гражданки Александриной. Мне ведомо, что заключение автотехнической экспертизы, на основании которого сделан вывод о том, что в ДТП виновна именно Александрина, вызвало многочисленную критику со стороны знающих (или якобы знающих) людей. Если это так, если заключение экспертизы действительно неверно, то, наверное, постановление о прекращении следовало бы отменить и возобновить расследование. Сейчас отменить постановление о прекращении уголовного дела компетенты прокурор и руководитель следственного органа, а суд может признать его незаконным или необоснованным. Коль скоро в данном случае (при условии негодной экспертизы) этого не было сделано (Тверской и Московский городской суд отказали в удовлетворении соответствущих жалоб) - возможно, кем-то использовался административный ресурс. А возможно - и не использовался, поскольку общественный резонанс вокруг этого дела был велик.
Но дело в другом: как можно говорить о реабилитации Александриной, возмещении (пусть даже её родственникам) причинённого уголовным преследованием ущерба, если она погибла на месте ДТП и не могла быть по делу ни подозреваемой, ни обвиняемой?
Согласно ч.1 ст.46 УПК РФ подозреваемым является лицо:
1) либо в отношении которого возбуждено уголовное дело по основаниям и в порядке, которые установлены главой 20 настоящего Кодекса;
2) либо которое задержано в соответствии со статьями 91 и 92 настоящего Кодекса;
3) либо к которому применена мера пресечения до предъявления обвинения в соответствии со статьей 100 настоящего Кодекса;
4) либо которое уведомлено о подозрении в совершении преступления в порядке, установленном статьей 223.1 настоящего Кодекса.
Впрочем, нельзя не отметить, что в соответствии с п.4 ч.1 ст.24 УПК РФ "1. уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по следующим основаниям:
4) смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего".
Получается, самим фактом прекращения дела Александрина как бы становится подозреваемой. С другой стороны, та же ст.24 УПК говорит о том, что при нижеперечисленных основаниях дело не может быть возбуждено, а до возбуждения ни о каком подозреваемом или обвиняемом речи ещё не идёт. Таким образом, данную норму следует толковать расширительно (как оно и имеет место на практике), когда уголовные дела прекращаются не только в отношении умерших, имевших уголовно-процессуальный статус подозреваемого или обвиняемого, но и когда просто доказано, что преступление совершено данным лицом.
Как я понимаю, вновь принятым постановлением КС сочтено, что решение о доказанности либо недоказанности виновности умершего лица теперь (по желанию родственников подсудимого) должен будет принимать суд. Пока соответствующий порядок направления уголовного дела в суд без обвиняемого законодательством не предусмотрен, а депутатам, в связи с грядущими выборами, не скоро до того будет, часть дел с умершими фигурантами подвиснет на следствии, причём оснований для их приостановления также нет. Один из выходов - дела будут прекращать не по п.4, а по п.п.1 или 2 ст.24 УПК РФ (за отсутствием события или состава преступления), дающими право на реабилитацию.
Ещё мне интересен статус "заинтересованных лиц (помимо близких родственников) согласие которых необходимо для прекращения уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого)..., а также процессуальные формы их допуска к участию в деле". Если в случае с потерпевшим, смерть которого наступила в результате преступления (и только в этом случае!) потерпевшим признаётся кто-либо из его близких родственников, то в случае с подозреваемым/обвиняемым подобное вряд ли осуществимо. Если же говорить о представителе, то возможно ли представительство умершего лица? Интерес вызывает и упоминание неких "заинтересованных лиц (помимо близких родственников)".
В общем, загадал КС загадку.

 

[Michael]

Да, я тоже так считаю. Создаётся впечатление, что КС исходит не из презумпции невиновности, а наоборот.

Совершенно верно, я тоже об этом сразу подумал. Впечатление, что если против человека возбуждено уголовное дело, он уже считается виновным, и эту вину ему надо дать с себя смыть.

Впрочем, возможно, это как-то связано именно с российской спецификой правосудия. Есть ли в других странах такое понятие, как прекращение дела по нереабилитирующим основаниям?

Сомневаюсь. Я плохо понимаю этот институт. Для внутреннего пользования (чтобы засчитать закрытое по таким основаниям дело как раскрытое) - да. Но во внешнем мире назвать человека виновным без суда невозможно.

 

[Rzay]

14 июля 2011 года Конституционный Суд РФ признал не соответствующими Конституции РФ нормы УПК, позволяющие прекратить уголовное дело в связи со смертью подозреваемого без согласия его близких родственников

14 июля 2011 года Конституционный Суд РФ признал не соответствующими Конституции РФ нормы УПК, позволяющие прекратить уголовное дело в связи со смертью подозреваемого без согласия его близких родственников, настаивающих на реабилитации умершего

Хм.. дык, а сейчас что УПК говорит?

Статья 24. Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела

1. Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по следующим основаниям:
...
4) смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего

ЧтО именно КС смущает?

 

[Michael]

Хм.. дык, а сейчас что УПК говорит?

Статья 24. Основания отказа в возбуждении уголовного дела или прекращения уголовного дела

1. Уголовное дело не может быть возбуждено, а возбужденное уголовное дело подлежит прекращению по следующим основаниям:
...
4) смерть подозреваемого или обвиняемого, за исключением случаев, когда производство по уголовному делу необходимо для реабилитации умершего

ЧтО именно КС смущает?

Я всегда понимал это так, что если умерший был осужден, но производство по какому-либо уголовному делу может привести к его реабилитации, это дело должно быть закончено, даже если прямых подозреваемых тоже нет в живых. Эта норма, например, нужна для реабилитации пострадавших в сталинских репрессиях.

В рассматриваемом случае случае уголовное дело не было необходимо для реабилитации Александрины. Она еще не было осуждена. Дело было необходимо для ее уголовного преследования, и с ее смертью эта необходимость отпала. Поэтому решение КС меня крайне удивляет, я не могу себе объяснить его логику.

 

[Alaricus]

Сомневаюсь. Я плохо понимаю этот институт. Для внутреннего пользования (чтобы засчитать закрытое по таким основаниям дело как раскрытое) - да. Но во внешнем мире назвать человека виновным без суда невозможно.

Тут вот какая штука. Официально человека, который не был признан виновным приговором суда, нельзя в чём-то ограничить, но фактически (скажем, при приёме на работу в госструктуры, некоторые компании) привлечение лица к уголовной ответственности, закончившееся прекращением по т.н. "нереабилитирующим основаниям" (по амнистии, за истечением срока давности, по примирению сторон, в связи с деятельным раскаянием) приравнивается чуть ли не к судимости. Получается какая-то "презумпция наизнанку" - если человеку "посчастливилось" быть привлечённым к уголовной ответственности, то для ликвидации последствий практически следует доказать невиновность (т.е. добиться оправдательного приговора (что экзотично) либо прекращения уголовного дела или уголовного преследования по "реабилитирующим основаниям" (за отсутствием события или состава преступления либо за непричастностью к совершению преступления). Иными словами, человека компрометирует не только то, что он был осужден, но уже и то, что он "привлекался" (кстати, во многих анкетах соответствующий вопрос звучит именно так: не "имеете ли Вы судимость", а "привлекались ли Вы к уголовной ответственности").

 

[Alaricus]

Со дня принятия обсуждаемого постановления прошла неделя, по сию пору оно так и не опубликовано ни в "Российской газете", ни на сайте Конституционного суда. В то время как, согласно ст.78 ФКЗ "О Конститционном Суде РФ",
постановления и заключения Конституционного Суда Российской Федерации подлежат незамедлительному опубликованию в официальных изданиях органов государственной власти Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, которых касается принятое решение. Решения Конституционного Суда Российской Федерации публикуются также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации", а при необходимости и в иных изданиях.
Нарушают?

 

[Эльдар]

А вот если Лукойл будет требовать с наследников погибшей(или наоборот) возмещения имущественного вреда, понесенного в результате аварии, то суд будет исходить из материалов незавершенного дела, где предварительно определен виновник аварии?

 

[Alaricus]

А вот если Лукойл будет требовать с наследников погибшей(или наоборот) возмещения имущественного вреда, понесенного в результате аварии, то суд будет исходить из материалов незавершенного дела, где предварительно определен виновник аварии?

Не сможет Лукойл ничего стребовать с наследников в принципе.

 

[Alaricus]

Со дня принятия обсуждаемого постановления прошла неделя, по сию пору оно так и не опубликовано ни в "Российской газете", ни на сайте Конституционного суда. В то время как, согласно ст.78 ФКЗ "О Конститционном Суде РФ",
постановления и заключения Конституционного Суда Российской Федерации подлежат незамедлительному опубликованию в официальных изданиях органов государственной власти Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, которых касается принятое решение. Решения Конституционного Суда Российской Федерации публикуются также в "Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации", а при необходимости и в иных изданиях.
Нарушают?

Постановление вывешено на сайте Конст.суда (через 13 дней):

16-П от 14.07.2011г.

а в "Российской газете" так и не опубликовано.

 

[Alaricus]

Интересные вещи пишет в этом постановлении Конст.суд:

...при прекращении уголовного дела в связи со смертью подозреваемого (обвиняемого) прекращается и дальнейшее доказывание его виновности, но при этом подозрение или обвинение в совершении преступления с него не снимается, – напротив, по существу, констатируется совершение деяния, содержащего все признаки состава преступления, конкретным лицом, от уголовного преследования которого государство отказывается по причине его смерти (что подтверждается, в частности, материалами дела, в связи с которым в Конституционный Суд Российской Федерации обратился гражданин С.И.Александрин). Тем самым такое лицо без вынесения и вступления в законную силу обвинительного приговора суда фактически признается виновным в совершении преступления, что может рассматриваться как несоблюдение государством обязанности обеспечить судебную защиту его чести, достоинства и доброго имени, гарантированную статьями 21 (часть 1), 23 (часть 1), 45, 46 (части 1 и 2) и 49 Конституции Российской Федерации, а лицам, чьи интересы могут непосредственно затрагиваться последствиями принятия решения о прекращении уголовного дела, – и доступ к правосудию (статья 118, часть 1, Конституции Российской Федерации).

Что значит "фактически признаётся виновным" с правовой точки зрения? Да ничего не значит. Никаких юридически значимых последствий это не влечёт.

Смерть подозреваемого (обвиняемого), как следует из части второй статьи 133 УПК Российской Федерации, устанавливающей круг лиц, имеющих право на реабилитацию, также не входит в число реабилитирующих оснований, дающих право на возмещение вреда, причиненного уголовным преследованием. При этом лицо, в отношении которого уголовное дело прекращается по данному основанию, в силу естественных причин лишено возможности защитить от умаления такие личные блага, как честь и доброе имя, путем выражения несогласия с прекращением уголовного преследования и требования продолжить производство по уголовному делу в обычном порядке. Что касается близких родственников умершего подозреваемого (обвиняемого) или каких-либо других заинтересованных лиц, то уголовно-процессуальный закон не предусматривает, что отсутствие согласия с их стороны на прекращение уголовного преследования может служить препятствием для принятия соответствующего решения.

Интересное выражение: умершее лицо "в силу естественных причин лишено возможности защитить от умаления ... личные блага", самое главное - верное.

... обеспечение гарантируемого Конституцией Российской Федерации права на судебную защиту нарушенных прав и законных интересов как самого умершего подозреваемого (обвиняемого), так и его близких родственников и других заинтересованных лиц обусловлено, как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации (постановления от 23 марта 1999 года № 5-П и от 27 июня 2000 года № 11-П), не только формальным признанием лица тем или иным участником производства по уголовному делу, но и наличием определенных сущностных признаков, характеризующих его фактическое положение. Так, факт уголовного преследования конкретного лица и, соответственно, осуществления в отношении него обвинительной деятельности может подтверждаться актом о возбуждении уголовного дела, проведением следственных действий (обыска, опознания, допроса и др.) и иными мерами, предпринимаемыми в целях его изобличения или свидетельствующими о наличии подозрений против него. В случае если такое лицо скончалось до возбуждения уголовного дела (в связи с чем его нельзя привлечь к участию в деле в качестве подозреваемого по общим основаниям, указанным в части первой статьи 46 УПК Российской Федерации), не исключается, что вопрос о его виновности, по существу, ставился в предварительном порядке в ходе производства по уголовному делу (до момента прекращения либо отказа в возбуждении уголовного дела в связи со смертью этого лица) с целью фиксации признаков преступления в деянии – в той мере, в какой это возможно на соответствующей процессуальной стадии.

Как-то натянуто это выглядит. Получается какое-то размывание юридического статуса фигуранта дела.

В силу принципа презумпции невиновности, как он определен в статье 49 (часть 1) Конституции Российской Федерации, виновность лица в совершении преступления, равно как и его невиновность, должна быть доказана не в произвольном, а лишь в предусмотренном федеральным законом порядке, т.е. подлежит установлению исключительно в рамках уголовно-процессуальных отношений.

Каким же образом из принципа презупмции невиновности следует, что невиновность должна быть доказана?

Таким образом, исходя из конституционных положений, закрепляющих принцип охраны государством достоинства личности, право каждого на защиту своей чести и доброго имени, состязательность и равноправие сторон судопроизводства, гарантии государственной, в том числе судебной, защиты прав и свобод человека и гражданина, принцип презумпции невиновности, при заявлении возражения со стороны близких родственников подозреваемого (обвиняемого) против прекращения уголовного дела в связи с его смертью орган предварительного расследования или суд обязаны продолжить предварительное расследование либо судебное разбирательство. При этом указанным лицам должны быть обеспечены права, которыми должен был бы обладать подозреваемый, обвиняемый (подсудимый), аналогично тому, как это установлено частью восьмой статьи 42 УПК Российской Федерации применительно к умершим потерпевшим, ибо непредоставление возможности отстаивать в уголовном процессе свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами означало бы умаление чести и достоинства личности самим государством (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 24 апреля 2003 года № 7-П).

На мой взляд, аналогия между умершим обвиняемым и умершим потерпевшим совершенно неуместна. Во-первых, согласно ч.8 ст.42 УПК РФ, на которую ссылается КС, "по уголовным делам о преступлениях, последствием которых явилась смерть лица, права потерпевшего, предусмотренные настоящей статьей, переходят к одному из его близких родственников". Таким образом, речь идёт не просто об умершем потерпевшем, а о лице, умершем в результате совершения преступления, о котором расследуется уголовное дело; очевидно, что тем самым данным преступлением причинён моральный (по меньшей мере) вред близким родственникам покойного, что делает их потерпевшими по определению (ч.1 ст.42 УПК - потерпевшим является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, моральный вред, а также юридическое лицо в случае причинения преступлением вреда его имуществу и деловой репутации). Если смерть потерпевшего наступила не в результате данного преступления, то такого "правопреемства" не происходит. Во-вторых, близкий родственник погибшего потерпевшего сам становится именно потерпевшим; в отношении же умершего подозреваемого/обвиняемого такая "замена", мягко говоря, абсурдна.

Не могу в очередной раз воздержаться от того, чтобы отметить нарушение решения КС:

4. Согласно статье 78 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» настоящее Постановление подлежит незамедлительному опубликованию в «Российской газете» и «Собрании законодательства Российской Федерации». Постановление должно быть опубликовано также в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».

по истечении двух недель данное постановление в "Российской газете" не опубликовано (косяк со стороны Правительства - его газета). Незамедлительно - это сколько?

 

[Val]

Любопытный текст, решил разместить его здесь
Бессмертная казнь

Протокол № 6 к Европейской конвенции о защите прав человека 26 лет назад отменил смертную казнь в мирное время. В России уже 15 лет действует мораторий на высшую меру наказания. Из всех европейских стран казнить продолжают лишь в Белоруссии. Корреспондент «РР» отправился туда, чтобы ответить на вопрос, что делать нам: ратифицировать наконец протокол № 6 или вернуться к смертной казни. И еще очень хотелось понять, почему мы так страстно желаем второго и не приемлем первого
Пограничный городок Гродно, октябрьский вечер 2009 года. Уютный исторический центр, как это всегда бывает, находится в тяжелом архитектурном диссонансе с новыми спальными районами. Улица Кабяка находится именно там, где спят. Два только что отсидевших парня, Андрей Бурдыко и Олег Гришковцов, уже неделю бухают здесь в одном из притонов. Обоим под тридцать, в головах пустота, живут в соседних домах. Обитатели притона — две женщины, один пожилой мужчина и мальчик-подросток. У Андрея Бурдыко роман с матерью мальчика.

В притоне происходит пьяная ссора. Андрей с Олегом убивают всех взрослых. Мать мальчика из-за ревности, остальных как свидетелей. Преступники забирают компьютер, поджигают квартиру и берут в заложники подростка. На улице они ловят такси и пытаются за компьютер уговорить водителя ехать в Минск. Тот отказывается и получает легкое ножевое ранение. Затем следует неудачная попытка угнать машину, после чего убийцы просто идут спать домой к Гришков­цову — через два дома от места преступления. Когда туда приезжает милиция, мальчик спит на диване.

Обоих преступников приговаривают к смертной казни. Кассационные жалобы отклоняются. На дворе февраль 2011 года. У Бурдыко с Гришковцовым остается последний шанс остаться в живых — прошение о помиловании президенту. Они пытаются им воспользоваться. Прошение лежит на столе Александра Лукашенко. Вы бы дали им шанс?

Если раздумья над этим вопросом заняли у вас больше пяти секунд, читайте дальше.

Смертушка
Правозащитное общественное объединение «Белорусский Хельсинкский комитет» — одна из немногих организаций, которая открыто выступает против смертной казни в Белоруссии. Счета объединения уже пять лет блокированы с подачи Минюста. Осно­вания: не заплатили налоги с гранта, который, к слову, налогами не облагается.

Офис комитета. Мы пытаемся найти розетку для чайника. В это время седой человек в очках на грустном лице объясняет, почему государство не должно убивать людей. Это Олег Гулак, председатель БХК, ему 45 лет, он пытается защищать права белорусов. Я готовлюсь выслушать тысячу банальностей про жестокость и нивелирование ценности человеческой жизни.

— Смертная казнь порождает жестокость и нивелирование ценности человеческой жизни. — Слова Олега напоминают хорошо выученный урок. — Практика последних десятилетий показывает, что в странах, где смертная казнь отменена, есть тенденция к уменьшению количества жестоких преступлений.

— Мне не очень ясна прямая зависимость. — Я собираюсь хлюпать чаем, пока не решу для себя задачку про президента и помилование. — Разве не логичнее предположить, что преступлений станет меньше там, где есть страх поплатиться за них жизнью?

— Это иллюзия, которую питают большинство добропорядочных людей. Факты же говорят о том, что человек с преступной психологией смерти не боится. — Похоже, правозащитник проговаривает это уже даже не в сотый раз. — Преступник всегда думает, что он может уйти от наказания. В первые год-два после того, как вводится смертная казнь, криминальная обстановка улучшается. Но если в стране не выстроена правовая система, на протяжении 5–7 лет тенденция восстанавливается.

— Но ведь большинство стран мира практикует смертную казнь. Разве всеми этими странами управляют идиоты?

— Нет, просто решение этого важнейшего вопроса отдано на откуп не специалистам, а политикам. А они апеллируют к мнению обывателей. А добропорядочный обыватель так же, как и вы, думает, что смерти следует бояться.

— Может, все эти политики просто экономят деньги? Ведь создавать хорошую правовую систему — дорого.

— Это тоже иллюзия. В долгосрочной перспективе такая система окупится. Нам говорят, что в скандинавских странах могут себе позволить в десять раз меньше сажать людей, потому что у них хватает денег на всякие другие способы исправления преступников. Но я бы взял на себя смелость утверждать, что здесь работает обратный принцип: они такие богатые, потому что такие гуманные.

А мы, выходит, бедные, потому что жестокие.

Но это не единственный аргумент правозащитников. Второй — судебные ошибки. По мнению Олега Гулака, вероятность того, что будут казнить невиновных, слишком высока, а это опять ведет к ужесточению общества, а жестокие нации всегда бедны.

— Почему Белоруссия — единственная страна в Европе, сохраняющая смертную казнь?

— Потому что действующий президент очень большой популист… — Олег ищет подходящие слова. — Тут важно вспомнить, что было первым заметным действием Лукашенко: референдум по символам. Символы в принципе никакого влияния на политическую систему не оказывают. Флаг и герб — они висят где-то и все. Но зато они имеют большое значение для выстраивания иррациональных связей с массой на уровне «свой — чужой». И даже сейчас в социологических опросах мы видим, что бóльшая часть белорусов за сохранение смертной казни.

— Разве выбор народа — это не важная общественная ценность?

— Такие вопросы на референдуме в принципе не могут решаться! — Олег перестает быть спокойным юристом в очках. — Потому что здесь очень высокая степень иррациональности. Можно показать примеры судебных ошибок и страдания жертв и родственников — увидим один результат. Если показать злодеяния преступников и страдания их жертв — увидим другой результат. Но оба результата — следствие определенного эмоционального настроения, а не осознанного выбора, который важен для развития общества.

Это чаепитие как-то сразу не заладилось, к горлу постоянно подступает тошнотный комок. В какой-то момент мы перестаем употреблять слово «преступник», заменяя его словами «козел отпущения» и «жертва». А еще в разговоре между собой правозащитники вместо словосочетания «смертная казнь» употребляют слово «смертушка». Возможно, это что-то вроде психологической защиты. Невозможно постоянно находиться в контексте жестоких преступлений и наказаний, а потом приходить домой и спокойно влипать в тапки. Необходимо снизить градус трагичности окружающего мира. Хотя бы на словах.

— Раз уж мы затронули тему, кого расстреливают, — продолжает Олег, — важно сказать: большинство тех, кто попадает под расстрел, — это не сознательные убийцы. Это люди с очень невысоким социальным статусом. Например, из тех, кого сейчас собираются расстрелять, один писать не умеет. Обществу в буквальном смысле предлагается козел отпущения из числа не подходящих под понятие «норма». Выродка расстреливают за то, что он выродок. Такая картина вполне характерна для мифологического сознания или для стаи животных, но она абсолютно не укладывается в рамки современных ценностей. Если в обществе появляются выродки, это вина самого общества и государства. Смертная казнь — жертвоприношение, которым люди пытаются снять с себя эту вину.

Чем дольше мы разговариваем, тем чаще мелькают слова «сакральный» и «иррациональный». В рамках белорусской системы наказаний существует практика не отдавать тело казненного родственникам. О дате казни и месте захоронения родственникам тоже не сообщается. Обычно они узнают об этом, когда в очередной раз приносят передачу, а ее не берут. Мотивация чиновников: нельзя создавать идолов. Места захоронения расстрелянных могут стать фетишем, вокруг которого может концентрироваться опасность. Это не выжимки из оккультной литературы, это слова людей из правоохранительной системы.

Караоке для палача
Калининград. Номер гостиницы «Калининград». За окном — кафедральный собор, где-то там могила Канта.

— Сейчас доем и расскажу. — Мужик с внешностью старого медведя отламывает кусок копченой курицы и макает ее в соль.

Медведя зовут Олег Алкаев, он бывший белорусский палач. С декабря 1996 года по май 2001-го был начальником следственного изолятора № 1 комитета исполнения наказаний МВД в Минске. В просторечье — начальник Володарки. Это учреждение, как и положено лобному месту, находится в самом центре города.

Алкаев морщится, когда его называют палачом, но не отказывается от этого определения. Раньше он пытался объяснять журналистам, что начальник расстрельной команды на спусковой крючок не нажимает, но потом понял, что в глазах обычных людей он «один хрен — палач». Его больше расстраивает, что одна пишущая барышня назвала его в своей статье «вертухаем».

— Это некорректно, — поясняет Алкаев. — Вертухаи — те, кто на вышках стоит. А я был «хозяином» — так называется моя должность на языке зэков. Заключенные меня уважали как хозяина.

Бывший хозяин Володарки сейчас живет в Берлине, управляет машиной-полотером в супермаркете. Причина стремительного изменения его карьеры связана с разоб­лачениями по делу о похищении и предполагаемом убийстве белорусских политиков. В 1999 году Алкаев дважды по личному указанию тогдашнего министра внутренних дел Юрия Сивакова выдавал специальный пистолет ПБ-9, предназначенный для исполнения смертных приговоров. Позже, сопоставив даты, он высказал предположение, что из этого пистолета были убиты Юрий Захаренко, Виктор Гончар и Анатолий Красовский.

Исполнителем, по мнению Алкаева, является Дмитрий Павлюченко — командир роты СОБРа, которого накануне исчезновения политиков хозяин Володарки ознакомил с процедурой исполнения смертного приговора. Естественно, не в рамках экскурсии, а по приказу министра Сивакова и секретаря Совета безопасности Виктора Шеймана. Дело завертелось. Павлюченко арестовали. И хозяин Володарки даже какое-то время испытывал чувство гордости за раскрытие заговора. Но на следующий день командира роты спецназа отпустили, а Шеймана назначили генеральным прокурором. Алкаев не стал разбираться, в чем тут фокус, опубликовал свои подозрения в прессе и уехал в Москву, а потом в Берлин, где сейчас трет пол.

В 2006 году вышла его книга «Расстрельная команда». В ней описаны некоторые нюансы исполнения смертного приговора, а также более детально изложена история с пропажей политиков. Обвинения в клевете так и не было предъявлено. И хотя по законам Белоруссии человека можно посадить даже за газетную статью, дискредитирующую власть, по крайней мере на 15 суток, на Алкаева за целую книгу так и не завели уголовного дела.

— Мне даже стыдно: почему? — Палач откладывает курицу в сторону и закуривает.

Да просто, чтобы обвинить его в клевете, нужно проверять все факты, а значит, снова возобновлять дело. Вероятно, государству удобнее его книгу вообще не замечать.

— Сегодня уже выросло поколение, для которого это все сказка, они в это не верят: не было! — продолжает Алкаев. — У людей другие проб­лемы: цена доллара, нехватка бензина… А чужая смерть — она мало кого трогает.

— Вас трогает?

— Я стал бережнее относиться к понятию жизнь. — Такую фразу не ожидаешь услышать от палача. — Когда это абстрактно, где-то кого-то там казнили, — это одно. А когда это на твоих глазах все делается, цена вопроса меняется. Ну, еще, конечно, эмоциональная нагрузка очень большая. Потому что человек, которого расстреливают, — это далеко не тот преступник, который в зале суда сидит. Там на него все смотрят, журналисты вопросы задают, он объект внимания, иногда супермена из себя изображает. А тот, которого расстреливают, — это жалкий человек, уже остатки. Там ничего. Передать это все трудно, я не поэт, это надо все увидеть. Это человек обреченный. Это страшное состояние. Любой больной, даже раком последней стадии, все-таки надеется: вдруг завтра какое-то лекарство изобретут. А там никаких шансов — смерть.

— Вы часто со смертниками общались?

— Да. Иногда были заявления от них — я приходил. И как начальник, ну, примерно раз в десять дней их посещал: обходил, смотрел, какие вопросы. По инструкции должен был ходить.

— И какие вопросы?

— У них, как правило, нет вопросов. Они пытаются по моему поведению угадать, сколько им жить осталось. Какие вопросы? У них все эти бытовые вещи — они на задний план уходят. Если перед глазами ствол пистолета все время маячит, ему ли до наводнения где-то там в Японии?

— А кто-нибудь пытался совершить самоубийство?

— Да, помню, двое повесились, причем на одной веревке. Один повесился, другой его потом из петли вынул, положил ночью на кровать, укрыл, сам в петлю залез и тоже повесился. И его уже контролер увидел, поднял тревогу. Ну, пришли, открыли камеру, а второй тоже мертвый в кровати лежит. Примерно за неделю до расстрела они повесились. Редко, но были такие случаи.

— Почему они так?

— Ну, боятся люди. Испугались расстрела. Страх давит людей. А потом, если он повесился в камере или по другой причине умер до исполнения приговора, то родственники имеют право забрать тело.

— Можете объяснить, почему родственникам не отдают тело казненного?

— Это надо у депутатов спросить, они кодексы принимают. Мое мнение: конечно, можно отдать. Я бы положил в гроб, одел бы и отдал родственникам хоронить. Ну, понятно, отдавать тело с дыркой в голове — это, может быть, не совсем…

— Этично?

— Этично или, как говорил Папанов, эстетично. Почему в Америке отдают? На стуле электрическом зажарили его и отдали — хорони.

— Вы помните тех, кого расстреливали?

— Я первую помню смертную казнь, она у меня по сей день перед глазами стоит. Я не ожидал. Это в лесу было. И вот фонтан крови на два метра, а может, и выше поднялся. И дикий стон такой. Тишина мертвая, лес. И протяжный-протяжный жуткий стон. Ну, человек держал в себе воздух, не дышал, и тут он воздух этот выпустил — такое у-у-у… Это на меня подействовало, я отошел в сторону. А специалисты, которые долго работали, по фонтану крови определяли, ожидал он выстрела или не ожидал, как он умер: легко, нелегко. У них это был показатель. То есть, если крови мало, значит, легко умер. Хотя трудно сказать, как человек может не ожидать выстрела, когда его подводят к яме, ставят на колени. Ну, может, задумался о чем-нибудь.

Мы молчим. Очень хочется выпить. На столе стоит коньяк. Делаю глоток, заедаю копченой курицей. Пару минут назад мне казалось, что после этого разговора есть не захочется еще сутки. Ничего, захотелось.

— Был такой случай, когда один покурить попросил, — это, кстати, тоже о нашей цивилизованности, — продолжает Алкаев и все больше зарывается в косноязычие, как будто пытается таким образом спастись от смысла своих слов. — Ну, дали ему сигарету перед смертью. Попросил там один сотрудник — он у него когда-то агентом состоял: ну, пусть покурит человек. Ну что, пусть покурит. Вот он ее курит, на нее смотрит. И не докурил до конца, а исполнитель выстрелил. Начальник его спрашивает: «Ты почему не дал ему докурить?» А он говорит: «Дак вы же сами сказали, чтобы легко умер, вот я и не дал докурить — он думал, что еще целых две затяжки жить будет». Крови-то не было, легко умер, говорит. Он, говорит, еще целых две затяжки в уме держал. Я, говорит, хотел как лучше. Какая логика, да? Жизнь затяжками мерить…

— Тяжело вспоминать?

— Никак. Сейчас абсолютно мне не тяжело. И я довольно быстро втянулся в это дело: это работа была. Я просто немножко абстрагировался. Если, конечно, будешь вникать, что перед тобой живой человек… Исполнитель — это вообще лицо, скажем так, инертного мышления. Он вообще видит только затылок. Ему подвели, он даже лицо не видит. Кто, за что, кого убил, семерых или пятерых, он не знает. Он выстрелил — все.

— Бля, — мне больше ничего не хочется спрашивать.

— Да зачем ему это знать? — спрашивает сам себя палач. — Ему и не надо. Он работает, это его работа. Это, кстати, самая вменяемая была и спокойная категория и самая, наверное, легкая работа, которой в душе многие завидовали, потому что не надо было ни трупы таскать, ничего — выстрелил и отошел, следующего подвели. Другие вот, которые потом работали в помещении, — им надо было труп упаковать, положить, увезти, закопать, это было сложнее. А раньше, поначалу, когда мне передали все это наследство, могила заранее копалась, потом привозили, тут же расстреливали и тут же закапывали — все. Это было варварство, это было убийство действительно. Это не была казнь. Но удобно было для сотрудников: не надо было возиться. Живых легче возить, чем трупы. Многие были недовольны.

— А как определяется дата исполнения приговора?

— Мне давался по закону месяц. Это мое право было — месяц. Когда я получал документы, в течение месяца мог и завтра расстрелять, а мог через 29 дней — я ничего не нарушал. И я в течение месяца определял. Ну, там много факторов. Я учитывал состояние сотрудников, погоду, даже футбольный матч по телевизору — все. У кого-то день рождения, у кого-то свадьба, это все складывалось в такую мозаику. Но готовность у всех была постоянная, поэтому я, скажем, в день исполнения объявлял: сегодня работаем. Все знали, где, что, как собраться, кому что делать. Там все было расписано, никакой суеты. Каждый за свой участок отвечал. Сделали работу, разошлись. Завтра уже сидят по кабинетам с выбритыми лицами, в галстуках.

— Как думаете, почему Лукашенко до сих пор не отменил смертную казнь?

— Она ему нужна в качестве гаранта собственной безопасности, — рассуждает старый медведь. — Его окружение слишком склонно к интригам. Скорее всего, он боится покушения на себя. При наличии смертной казни пойти на покушение президента тяжелее. Мне так кажется.

Бывшему палачу сейчас 60 лет. Он не дряхлый старик, сравнение со старым медведем ему подходит больше. Какие бы жуткие вещи он ни рассказывал, он искренен. По крайней мере ему доверяешь как посреднику между жизнью и смертью. Он своего рода Харон. Только не до конца ясно, кому он служил — государству или смерти.

На его лице печать изгоя. Не потому, что он эмигрировал в Германию, а потому, что все знают: он бывший палач. Он также чужд обществу, как и преступники, которым он определял даты смерти. Его очень легко назвать чудовищем, его очень легко не любить. Но он по-своему прекрасен в своем приятии самого себя. Ему не снятся сны, он вообще страдает бессонницей. После нашего разговора он вышел из гостиницы и отправился в караоке-бар. Не повыть: медведи не воют. Просто побыть среди людей.

— А вам нравится сейчас ваша работа в Берлине? — спрашиваю его напоследок.

— Полотер? Очень нравится. Она меня успокаивает.

Мама, я живой
«Президенту Республики Беларусь» — с этих слов начинается прошение о помиловании. У президента своего рода рекорд: ни одной отмены смертного приговора. Вот отрывок из письма Светланы Жук, мамы одного из смертников:

«Мы, родственники Жука Андрея Сергеевича, приговоренного к смертной казни, обращаемся к Вам с просьбой о его помиловании.

Вы — любящий отец троих сыновей. У нас их пока двое, и надеемся, столько и останется. Наш старший сын, брат, племянник, внук, муж и папа — Жук Андрей Сергеевич — за убийство приговорен к высшей мере наказания. Для каждого из нас страшное горе — похоронить близкого человека, а тем более папу или маму. Жутко, тяжело, больно перенести такую утрату. Еще тяжелее смотреть в глаза потерпевшим и видеть там осуждение».

Человек просит пощады для своего сына. Это очень искреннее письмо, каким бы пафосным оно ни казалось. Последняя надежда. Вот финал:

«Уважаемый Александр Григорьевич, мы просим Вас дать ему шанс хоть когда-нибудь, в глубокой старости, увидеть своих сыновей, просим дать ему шанс своим трудом искупить свою вину и заслужить прощение семей потерпевших».

Ответа не было. Спустя какое-то время Светлане отдали коробку, похожую на ящик для посылок, в которой лежали одежда и личные вещи сына. Место захоронения неизвестно.

— Я просто попросила: «Отдайте мне тело моего сына, я хочу его похоронить», — рассказывает Светлана о том моменте, когда ей сообщили, что сын казнен. — Они вызвали наряд и сказали Дениске, моему младшему сыну: «Увози мать отсюда, иначе мы ее посадим по административной ответственности». Я им сказала: «Сажайте, стреляйте меня!» Но Деня меня оттуда увез.

Существует неофициальная версия места захоронений смертников в Белоруссии — Северное кладбище в Минске. Мы обошли все участки и близлежащие лесочки. Ничего не нашли. Никто и не надеялся — просто хотели проверить, что значит искать могилу, которой нет. Ощущение не очень. Кажется, что все пространство вокруг — это гигантское захоронение. Ты возвращаешься в Минск, а могила тащится за тобой. Делаешь шаг в Москве — где-то под ногой труп. Улетаешь в Хабаровск — могила ползет следом. Когда точно не знаешь где, кажется, что она везде.

— Ко мне приезжала Тамара с Узбекистана, забыла ее фамилию, ее сына тоже десять лет назад казнили. — Светлана делится уловками, которыми пытается обмануть собственное сознание. — Она мне подсказала, что сделала на могилке отца могилку своего сына. И мы точно так же на могиле моего папы закопали его вещи и считаем, что это наша условная могилка. Мы собирались памятник ставить рядом с папиной могилой. Но понимаете, в ноябре месяце мне Андрюшка приснился, пришел и говорит: «Мама, я живой, никому не верь!» И это слово «живой» он повторил несколько раз. После этого у меня руки опустились, мне не хочется никакого памятника — теперь мне действительно кажется, что он живой.

Передо мной снова чай, на этот раз холодный. Никто его не пьет. Светлана говорит и плачет. Я давно ничего не спрашиваю, кусаю язык, чтобы тоже не разреветься. Ее сын признан виновным в ограб­лении и двойном убийстве. Судя по приговору, он не олененок Бемби из сказочного леса. Зачем-то думаю о журналистской этике и объективной позиции. Снова кусаю язык. Не правильнее ли выключить к чертям диктофон и реветь вместе с ней? Но разве саму Светлану не волнует вопрос, почему в Белоруссии осталась смертная казнь?

— Я даже не знаю, как объяснить, — всхлипывает Светлана. — До того как у меня это случилось, я вообще не знала, что есть смертная казнь. Меня все спрашивали: «Голосовали ли вы, когда был референдум?», а я отвечала: «Я даже не знаю». Вот так живешь и живешь. У тебя этого нету, и вроде бы хорошо. Даже не помню, за что голосовала: за смертную казнь или против. Ну, живем все по накатанной. Мне хорошо, и что с того, что кому-то плохо. Вот поэтому у нас, наверное, смертная казнь и существует.

Смертная казнь становится невидимкой для людей. Она впечатывается в ряд символов власти, отвечающих за стабильность государства. Вот президент, вот флаг, вот знаменитая белорусская чистота на улицах, а вот смерть. Все это вместе создает ощущение жизни в волшебном пространстве, где ничего не произойдет, пока не свершится потеря — например, сына.

В конце февраля 2011 года по белорусскому телевидению было объявлено о том, что президент отказал Гришковцову и Бурдыко в помиловании. По существующим правилам они уже давно должны быть мертвы. Но они еще живы. Правозащитники пожимают плечами, говорят, что, вероятно, стране сейчас не до них. Так что, если вы еще не решили для себя, казнить их нужно или помиловать, продолжайте играть в бога.



http://expert.ru/russian_reporter/2011/25/bessmertnaya-kazn/

 

[Alaricus]

Погибшая в ДТП на Ленинском стала обвиняемой

Погибшей в резонансном дорожно-транспортном происшествии (ДТП) на Ленинском проспекте в Москве Ольге Александриной предъявлено обвинение. Об этом сообщил адвокат семьи Александриных Игорь Трунов.

По его словам, постановление о привлечении погибшей в качестве обвиняемой предъявлено отцу женщины Сергею Александрину.

Также в рамках уголовного дела предъявлены постановления об отказе в удовлетворении всех ходатайств, заявленных адвокатами (ходатайства о дополнительных и повторных независимых экспертизах, допросе на детекторе лжи представителей компании ЛУКОЙЛ, допрос свидетелей, проверка видеозаписей камер наблюдения).

По результатам первых следственных действий готовится жалоба на действия следователя в суд. По мнению И.Трунова, незаконным и необоснованным является отказ в проведении дополнительных независимых экспертиз, отказ в допросе свидетелей, отказ в проведении проверки действий должностных лиц, виновных в отсутствии видеозаписей камер наблюдения, отказ в проведении психофизиологической экспертизы (детектор лжи).

Также защита заявляет отвод следователю "в связи с личной и иной заинтересованностью по делу". По мнению И.Трунова, следователь начал испытывать неприязненные отношения к семье Александриных после того, как неизвестные, сочувствующие семье погибших, повредили его личный автомобиль.

В конце июля 2011г. стало известно, что главное следственное управление ГУ МВД России по Москве в целях исполнения решения Конституционного суда РФ от 14 июля 2011г. отменило постановление о прекращении уголовного дела и возобновило производство по делу о ДТП на Ленинском проспекте. Конституционный суд РФ признал не соответствующими Конституции РФ нормы УПК, позволяющие прекратить уголовное дело в связи со смертью подозреваемого без согласия его близких родственников, настаивающих на реабилитации умершего, и указал на необходимость внесения соответствующих изменений в УПК РФ.

Напомним, громкое ДТП с участием автомобиля Mercedes вице-президента ЛУКОЙЛа Анатолия Баркова и Сitroen, в котором находились две женщины-врача - Ольга Александрина и Вера Сидельникова, произошло утром 25 февраля 2010г. в районе площади Гагарина в Москве. В результате аварии управлявшая Сitroen врач-гинеколог О.Александрина скончалась на месте. Ее свекровь, заслуженный врач России, профессор В.Сидельникова от полученных травм умерла в больнице. Находившийся в Mercedes А.Барков был госпитализирован.

Независимая экспертиза, проведенная Федерацией автовладельцев России, установила, что за рулем Mercedes мог находиться сам А.Барков. Кроме того, экспертиза установила полную невиновность погибших в результате аварии женщин.

Тверской районный суд Москвы 7 октября 2010г. признал законным прекращение уголовного дела по факту ДТП на Ленинском проспекте столицы с участием автомобиля вице-президента ЛУКОЙЛа А.Баркова. Данное решение было обжаловано в Московском городском суде, однако Мосгорсуд также отказал защите родственников погибших в возобновлении уголовного дела.
12 августа 2011 г

http://top.rbc.ru/society/12/08/2011/610171.shtml

Ну вот, признали покойную О.Александрину обвиняемой - кому от этого лучше стало, кроме, конечно, адв.Трунова? Пиарится вовсю правозаступник, ходатайство о применении "детектора лжи" - чистейший популизм, следователь совершенно правильно в нем отказал.

 

[Aurelius Sulpicius]

Еще бы уточнить, в каком процессуальном статусе Трунов осуществляет все эти процессуальные действия - ведь родственники Александриной вроде бы отказались от его помощи.

 

[Alaricus]

Еще бы уточнить, в каком процессуальном статусе Трунов осуществляет все эти процессуальные действия - ведь родственники Александриной вроде бы отказались от его помощи.

Если не ошибаюсь, от услуг Трунова отказался (давно уже, больше года назад) муж покойной О.Александриной, но потом он сам умер, а сейчас Трунов - представитель отца Александриной. Настырный такой правозаступник.

 

[Solarius]

Однако. ч. 7 ст. 49 УПК - адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого.
Далее. ч. 1 ст. 52 УПК подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого.

 

[Alaricus]

Однако. ч. 7 ст. 49 УПК - адвокат не вправе отказаться от принятой на себя защиты подозреваемого, обвиняемого.
Далее. ч. 1 ст. 52 УПК подозреваемый, обвиняемый вправе в любой момент производства по уголовному делу отказаться от помощи защитника. Такой отказ допускается только по инициативе подозреваемого или обвиняемого.

А это к чему? И вообще по данному делу до недавнего времени обвиняемого не было. Да и сейчас обвиняемая вряд ли может проявить инициативу.

 

[Solarius]

Настырный такой правозаступник.

Новая адвокатская газета №1/2011 (90) (http://www.advgazeta.ru/arch/90/595)
Владимир Лукин, Уполномоченный по правам человека в России:
«Я не вполне согласен с тем, что адвокатура является правозащитной организацией. Адвокатура, на мой взгляд, не правозащитная, а обвиняемо-защитная организация, что не одно и то же. Кроме обвиняемых ведь существуют и потерпевшие. Правозащитной организацией является судебная система в целом, если она правильно работает. Адвокатура – часть этой системы, как и прокуратура, которую тоже можно назвать правозащитной организацией, может быть, даже в большей степени, если она хорошо работает, потому что она не столь открыто защищает одну сторону любой ценой и любыми средствами. Получается, что прокуратура осуществляет защиту закона и поддерживает государственное обвинение. Поэтому если все эти организации будут работать хорошо, в соответствии с законом, судебную систему можно будет назвать правозащитной».


А вышеизложенное к было к высказываниям в адрес Трунова. Так, если адвокат ордер в дело положил, то обратно его забрать уже не сможет, потому какие-то обвинения в настырности (по имеющейся скудной информации) необоснованны.

 

[Alaricus]

А вышеизложенное к было к высказываниям в адрес Трунова. Так, если адвокат ордер в дело положил, то обратно его забрать уже не сможет, потому какие-то обвинения в настырности (по имеющейся скудной информации) необоснованны.

Непонятно, какое это имеет отношение к Трунову, если не он отказался, а от него отказались.
Извините, пожалуйста, за нескромный вопрос: а Вы в реальных уголовных делах часто участвуете?