Марина Кравцова
НАЧАЛО КИТАЙСКОЙ ИСТОРИИ
Археологические открытия 20-30-х гг. прошлого века сразу же подтвердили факт древности истоков китайской цивилизации. Но только находки нескольких последних десятилетий позволили воссоздать более или менее полную картину древней истории. По масштабу своих временных параметров она намного превзошла даже воображаемые рамки легендарной древности! На сегодняшний день установлено, что начальный этап истории Китая соотносится с эпохой неолита, продлившейся приблизительно с IX по III тысячелетия до н.э. И он был связан вовсе не с одним местом – регионом среднего течения реки Хуанхэ, как еще совсем недавно было принято считать («Хуанхэ – колыбель Китая», «Китайцы – дети Хуанхэ»). В процессе формирования китайской цивилизации приняли участие несколько различных региональных общностей. Они сложились в VI-IV тысячелетиях до н.э. и возникли из самостоятельных очаговых культур (IX-VII тысячелетия до н.э.). Эти общности располагались практически на всей территории Китая в его современной географии: в центральном регионе (Великая китайская равнина или бассейн среднего течения Хуанхэ), на северо-западе (современные провинции Ганьсу и Шэньси), на юге и юго-востоке (соответственно районы среднего и нижнего течения Янцзы), на востоке (Шаньдунский полуостров) и на северо-востоке (к востоку и северу от Пекина, включая Ляодунский полуостров и южную окраину Внутренней Монголии).
Материальное наследие эпохи неолита чрезвычайно объемно и разнообразно. Оно включает в себя погребения, остатки поселений, жилищ и культовых строений, керамические изделия (в том числе украшенные росписями, содержащими изображения животных и людей), изделия из кости и камня (в том числе, из нефрита), скульптуру (от мелкой пластики до крупногабаритных произведений). Все это позволяет воссоздать многие детали хозяйственно-культурного облика предков китайцев. Известно, что обитатели всех регионов неолитического Китая были оседлыми земледельцами и занимались в качестве вспомогательных промыслов рыбной ловлей и охотой. Кроме того, они сумели приручить животных, освоить гончарное дело (включая изобретение гончарного круга) и другие виды ремесел, научились строить городища и обрабатывать металл. Однако каждая региональная общность имела отличительные этнические и культурные приметы. Население районов среднего течения Хуанхэ относилось к восточноазиатской расе тихоокеанских монголоидов. Для населения северо-запада дополнительно прослеживаются их связи с монголоидами Центральной Азии и Юго-Восточной Сибири, а также европеоидные расовые вкрапления. Носители северо-восточных культур принадлежали, по всей видимости, к общей для Восточной Сибири (включая бассейн Амура) ветви монголоидного мира. Тогда как на юге и юго-востоке отчетливо присутствует аустронезийский (малайя-полинезийский) компонент.
Самобытность региональных общностей ярко проявляется и в сфере хозяйственной деятельности. В районах бассейна Хуанхэ господствовало пашенное земледелие, основанное на выращивании проса, а в районах бассейна Янцзы – рисоводство. Рисоводство нуждается в искусственном орошении и в ирригационных системах, для создания которых нужен коллективный и четко организованный труд. Поэтому в неолитическую эпоху оно стало первоочередным стимулом для совершенствования прикладных навыков и рациональных знаний, а также создало предпосылки для социально-политического разделения общества и возникновения в нем управленческих и властных структур.
Такой процесс вступил в силу ориентировочно в V тысячелетии до н.э., и именно в юго-восточных культурах. К IV тысячелетию до н.э. там образовалась общность (Лянчжу, 3200-2200 гг. до н.э.), обладавшая некоторыми признаками государственности. Она подразделялась на несколько отдельных социальных групп. Высшую из них составляли люди, бывшие одновременно военными вождями и жрецами. Элита возглавлялась верховным правителем. Обо всем этом ученые узнали из археологических материалов. Находка на территории некоторых поселений характерных земляных платформ (на подобных платформах, выполненных из утрамбованных слоев глины и камня, впоследствии возводились дворцы и храмы) подсказала, что здесь некогда существовали столица и резиденции знати, возглавлявшей собственные владения. Наличие в захоронениях огромного числа (200 и более) нефритовых изделий означает, что в них были погребены люди, имевшие высокий социальный статус. А присутствие среди изделий и изысканных украшений (браслеты, бусы, ожерелья, шпильки для волос), и предметов ритуального предназначения (аналогичные предметы при Шан-Инь и Чжоу использовались в качестве царских регалий и при исполнении обрядовых акций), и оружия (лезвия боевого топора) указывает на то, что эти люди исполняли функции военных вождей и священнослужителей. На многих изделиях повторяется изображение человека, увенчанного головным убором словно бы сделанным из перьев, которое и принимается за условный портрет местного верховного правителя.
В начале III тысячелетия до н.э. на востоке (в северо-западной части Шаньдунского полуострова) возникла еще одна общность (Луншань, 2400-2000 гг. до н.э.). Она обладала такими же признаками государственности. Всего за два-три века эта общность распространилась на юго-восток, после чего началось ее столь же стремительное продвижение в районы среднего течения Хуанхэ, где она повсюду сменяла собою местные общности. Было ли данное продвижение культурной экспансией или завоеванием? Это не известно. Очевидно лишь, что оно завершалась превращением данного региона в главную арену истории Китая. Что произошло со всеми другими региональными общностями, мы тоже точно не знаем. Возможно, их потомки составили многочисленные народности и этнические группы, которые в дальнейшем обитали в периферийных по отношению к региону Хуанхэ районах и считались собственно китайцами «варварами». Однако культурные традиция и достижения данных общностей не исчезли. В духовной и хозяйственной жизни Шан-Инь и Чжоу присутствует множество различных элементов – от отдельных, скажем, обрядовых акций до орнаментальных мотивов и технологических нюансов, которые восходят к различным регионам неолитического Китая.
Следующая ступень в развитии китайской государственности связана с общностью Эрлитоу (1900-1600 гг. до н.э., открыта в конце 50-х гг. прошлого века). Ее ареал и хронологические рамки довольно точно совпадают с указанными в письменных источниках территорией и временем существования династии Ся. Она обладала строго определенными владениями (однотипность расположенных на данной территории памятников), социальной иерархией и институтом верховной власти (наличие столицы с остатками дворцовых и храмовых ансамблей, погребения знати с соответствующим инвентарем). Кроме того, в рамках этой общности произошло выделение ремесел в качестве самостоятельного профессионального занятия (кварталы мастерских на территории столицы) и было освоено бронзолитейное производство. Примечательно, что именно Юю из Ся приписывается выплавка первых бронзовых сосудов – девяти котлов-тин НЕПОНЯТНО, предназначенных стать царскими регалиями. В международных научных кругах споры о том, что представляла собой Эрлитоу и насколько оправданно отождествлять ее с Ся, все еще не утихают. В самом Китае еще в 1977 г. эта династия была признана древнейшим национальным государством, что отодвинуло нижний рубеж «древнего Китая» к ХХ в. до н.э.
Я читал, что лингвисты именно там лаколизуют первичный очаг распростронения этих языков.
