S
Sextus Pompey
Guest
Plut. Luc. 37 «Вернувшись в Рим, Лукулл прежде всего узнал, что брат его Марк привлечен Гаем Меммием к суду за то, что ему приходилось делать по приказанию Суллы, исполняя должность квестора. Марка оправдали, но тут Меммий обратил свои нападки уже на самого Лукулла и стал настраивать народ против него, советуя отказать ему в триумфе за то, что он-де нажился на войне и с умыслом затягивал ее. Лукулл оказался втянутым в жестокую распрю, и лишь когда первые и наиболее влиятельные граждане пошли по трибам, им насилу удалось, потратив много стараний и просьб, уговорить народ дать согласие на триумф. …».
Традиционно считается, что обвинителем на обоих процессах был Г. Меммий, народный трибун 66 г. и будущий претор 58 г. Эту точка зрения является доминирующей в современной историографии. Ее придерживался Ф. Мильтнер, автор статьи о Меммии в RE, а также Г.В.Самнер, М.Александер, К.Николлини, Т.Р.С. Броутон, Ф.Райан и другие маститые исследователи.
К сожалению, ни один из них не привел доказательств этому. Все исследования воспринимают личность обвинителя как факт, а споры возникают только по поводу даты трибуната Меммия.
Данные об обоих процессах крайне фрагментарны. Помимо процитированного выше отрывка из биографии Лукулла, это два упоминания о процессе Л.Лукулла в биографии Катона Утического и два отрывка из речи Меммия на том же процессе в комментариях Сервия к «Энеиде».
Исходя из имеющихся источников мы можем так реконструировать события. Незадолго до возвращения Лукулла из Азии его брат Марк был обвинен Г.Меммием de peculatu, но оправдан судейским решением. После этого Меммий обратился с обвинением против вернувшегося Луция Лукулла. Только вмешательство влиятельных сторонников Лукулла, агитировавших в трибах, позволило добиться оправдательного приговора, после чего Лукулл получил право на триумф. Среди этих сторонников был Катон, чье вмешательство вызвало «множество обвинений и наветов» со стороны Меммия. Одно из этих обвинений называет Плутарх: «некий Меммий в присутствии Цицерона обронил замечание, что, дескать, Катон ночи напролет пьянствует».
По нашему мнению, следует внимательно рассмотреть вопрос о том, кто был обвинителем двух Лукуллов.
Биография претора 58 г. заставляет усомниться в верности его идентификации с обвинителем Лукуллов. Мы знаем, что этот Меммий был женат на Фавсте, дочери Суллы-диктатора, опекуном которой был Л. Лукулл. Известно, что Меммий поддерживал хорошие отношения со своим шурином Фавстом и покупал для него в 63 г. гладиаторов. Также мы знаем, что в 59 г. Меммий выступал на стороне консервативной партии в сенате против триумвиров, а в 58 г. пытался добиться отмены законов Цезаря и обвинить сторонника триумвиров П.Ватиния.
По нашему мнению, брак Меммия с Фавстой налагал на него определенные обязательства в отношении опекуна невесты. Выступление Меммия в суде против Лукулла было бы нарушением mos maiorum и в этом качестве не могло не привлечь внимания Плутарха, любившего подобные казусы. Таким образом, молчание Плутарха косвенно свидетельствует о том, что муж Фавсты не мог быть обвинителем Лукуллов.
Выступления против триумвиров дают нам представление о политических взглядах Г.Меммия – претора 58 г. По нашему мнению, активный сторонник Катона и Лукулла в 59-58 гг. и противник триумвиров (в том числе Помпея) не мог за несколько лет до этого инспирировать пропомпеянские обвинения против того же Лукулла и выступать с инвективами против Катона.
Сам факт трибуната Г.Меммия в 66 г. (или в 65 г. по мнению ряда исследователей) нигде не отмечен. Он реконструируется только на основания данных о двух процессов против Лукуллов – исследователи считают, что Меммий должен был обвинять их в качестве народного трибуна.
Нам, однако, известно, что в том же 66 г. в том же суде de peculatu неназванный народный трибун предпринял попытку обвинить Фавста Суллу по делу о присвоении его отцом казенных денег. Суд под председательством претора Г.Орхивия не принял обвинение, так как посчитал, что в условиях, когда обвинителем является народный трибун, суду не удастся обеспечить равенство сторон. Подобное решение должно было быть принято той же коллегией судей и в отношении М.Лукулла, тогда как мы знаем, что суд состоялся и закончился оправданием обвиняемого.
По нашему мнению, подобная разница в подходах объясняется тем, что обвинителем М.Лукулла был не народный трибун, а частное лицо.
В Риме было принято, что обвинителями в судах выступали молодые люди, только собирающиеся делать первые шаги по карьерной лестнице. В процессах Лукуллов, по нашему мнению, обвинителем также был такой молодой человек – будущий народный трибун 54 г. Г. Меммий.
Биография младшего Меммия, как кажется, поддерживает наше предположение. Этот Меммий был племянником Гн. Помпея Магна и, таким образом, больше подходит на роль обвинителя Лукуллов на пропомпеянских процессах, чем муж Фавсты. Однако это родство младшего Меммия – только поверхностный слой. Причины обвинений, на наш взгляд, глубже.
Консульские выборы 66 г. закончились скандалом. Оба победителя – П. Корнелий Сулла и П.Автроний Пет были обвинены Л. Манлием Торкватом, сыном проигравшего кандидата и осуждены. Консулами были объявлены Торкват и еще один неудачник выборов – Л. Аврелий Котта. В результате образовался заговор, планировавший убийство консулов, инаугурацию осужденных претендентов и назначение Красса диктатором.
Не вдаваясь в подробное рассмотрение обстоятельств заговора, отметим, что обвинение М. Лукулла (равно как и одновременное обвинение Фавста Суллы) тесно с ним связано. Марк Лукулл обвинялся в присвоении казенных денег в бытность квестором Суллы, тогда как другим квестором в то время являлся тот самый Торкват, сын которого возбудил дело против Публия Суллы и Автрония. Обвинение М.Лукулла должно было быть предупреждением Торквату либо попыткой создать прецедент, сорвавшуюся из-за оправдания обвиняемого (как и другая попытка, связанная с обвинением Фавста).
Отметим, что процесс М. Варрона зеркально отображает процесс П.Суллы. Если в последнем обвинителем был сын Торквата, то в первом – пасынок П. Суллы. Действительно, сестра Помпея и мать младшего Меммия, после гибели мужа в Серторианской войне вышла замуж за Публия Суллу.
Личная вражда младшего Меммия и М. Лукулла продолжилась в дальнейшем. В 60 г. Меммий соблазнил жену М. Лукулла, после чего тот развелся с ней (Cic. Att. I, 18). Считается, что в данном тектсе Цицерона речь идет о старшем Меммии – преторе 58 г., что сомнительно. Во-первых, любовная интрижка более подходит для молодого человека, чем для солидного сенатора, претендента на претуру. Во-вторых, маловероятно, что Меммий, опозоривший Лукуллов, всего через год будет выступать с ними заодно против Цезаря и триумвиров.
Отметим также, что в пользу предполагаемой нами идентификации Меммия-обвинителя с народным трибуном 54 г. говорит текст Плутарха, который в биографии Катона называет его «неким Меммием» (Μεμμίου τινὸς), что более подходит юноше, для которого обвинение Лукуллов стало первым шагом к известности, чем для народного трибуна.
Не претендуя на истинность своей гипотезы, считаю, что следует внимательно рассмотреть вопрос о том, кто же был обвинителем Лукуллов, и надеюсь, что данный очерк станет толчком для этого рассмотрения.
Традиционно считается, что обвинителем на обоих процессах был Г. Меммий, народный трибун 66 г. и будущий претор 58 г. Эту точка зрения является доминирующей в современной историографии. Ее придерживался Ф. Мильтнер, автор статьи о Меммии в RE, а также Г.В.Самнер, М.Александер, К.Николлини, Т.Р.С. Броутон, Ф.Райан и другие маститые исследователи.
К сожалению, ни один из них не привел доказательств этому. Все исследования воспринимают личность обвинителя как факт, а споры возникают только по поводу даты трибуната Меммия.
Данные об обоих процессах крайне фрагментарны. Помимо процитированного выше отрывка из биографии Лукулла, это два упоминания о процессе Л.Лукулла в биографии Катона Утического и два отрывка из речи Меммия на том же процессе в комментариях Сервия к «Энеиде».
Исходя из имеющихся источников мы можем так реконструировать события. Незадолго до возвращения Лукулла из Азии его брат Марк был обвинен Г.Меммием de peculatu, но оправдан судейским решением. После этого Меммий обратился с обвинением против вернувшегося Луция Лукулла. Только вмешательство влиятельных сторонников Лукулла, агитировавших в трибах, позволило добиться оправдательного приговора, после чего Лукулл получил право на триумф. Среди этих сторонников был Катон, чье вмешательство вызвало «множество обвинений и наветов» со стороны Меммия. Одно из этих обвинений называет Плутарх: «некий Меммий в присутствии Цицерона обронил замечание, что, дескать, Катон ночи напролет пьянствует».
По нашему мнению, следует внимательно рассмотреть вопрос о том, кто был обвинителем двух Лукуллов.
Биография претора 58 г. заставляет усомниться в верности его идентификации с обвинителем Лукуллов. Мы знаем, что этот Меммий был женат на Фавсте, дочери Суллы-диктатора, опекуном которой был Л. Лукулл. Известно, что Меммий поддерживал хорошие отношения со своим шурином Фавстом и покупал для него в 63 г. гладиаторов. Также мы знаем, что в 59 г. Меммий выступал на стороне консервативной партии в сенате против триумвиров, а в 58 г. пытался добиться отмены законов Цезаря и обвинить сторонника триумвиров П.Ватиния.
По нашему мнению, брак Меммия с Фавстой налагал на него определенные обязательства в отношении опекуна невесты. Выступление Меммия в суде против Лукулла было бы нарушением mos maiorum и в этом качестве не могло не привлечь внимания Плутарха, любившего подобные казусы. Таким образом, молчание Плутарха косвенно свидетельствует о том, что муж Фавсты не мог быть обвинителем Лукуллов.
Выступления против триумвиров дают нам представление о политических взглядах Г.Меммия – претора 58 г. По нашему мнению, активный сторонник Катона и Лукулла в 59-58 гг. и противник триумвиров (в том числе Помпея) не мог за несколько лет до этого инспирировать пропомпеянские обвинения против того же Лукулла и выступать с инвективами против Катона.
Сам факт трибуната Г.Меммия в 66 г. (или в 65 г. по мнению ряда исследователей) нигде не отмечен. Он реконструируется только на основания данных о двух процессов против Лукуллов – исследователи считают, что Меммий должен был обвинять их в качестве народного трибуна.
Нам, однако, известно, что в том же 66 г. в том же суде de peculatu неназванный народный трибун предпринял попытку обвинить Фавста Суллу по делу о присвоении его отцом казенных денег. Суд под председательством претора Г.Орхивия не принял обвинение, так как посчитал, что в условиях, когда обвинителем является народный трибун, суду не удастся обеспечить равенство сторон. Подобное решение должно было быть принято той же коллегией судей и в отношении М.Лукулла, тогда как мы знаем, что суд состоялся и закончился оправданием обвиняемого.
По нашему мнению, подобная разница в подходах объясняется тем, что обвинителем М.Лукулла был не народный трибун, а частное лицо.
В Риме было принято, что обвинителями в судах выступали молодые люди, только собирающиеся делать первые шаги по карьерной лестнице. В процессах Лукуллов, по нашему мнению, обвинителем также был такой молодой человек – будущий народный трибун 54 г. Г. Меммий.
Биография младшего Меммия, как кажется, поддерживает наше предположение. Этот Меммий был племянником Гн. Помпея Магна и, таким образом, больше подходит на роль обвинителя Лукуллов на пропомпеянских процессах, чем муж Фавсты. Однако это родство младшего Меммия – только поверхностный слой. Причины обвинений, на наш взгляд, глубже.
Консульские выборы 66 г. закончились скандалом. Оба победителя – П. Корнелий Сулла и П.Автроний Пет были обвинены Л. Манлием Торкватом, сыном проигравшего кандидата и осуждены. Консулами были объявлены Торкват и еще один неудачник выборов – Л. Аврелий Котта. В результате образовался заговор, планировавший убийство консулов, инаугурацию осужденных претендентов и назначение Красса диктатором.
Не вдаваясь в подробное рассмотрение обстоятельств заговора, отметим, что обвинение М. Лукулла (равно как и одновременное обвинение Фавста Суллы) тесно с ним связано. Марк Лукулл обвинялся в присвоении казенных денег в бытность квестором Суллы, тогда как другим квестором в то время являлся тот самый Торкват, сын которого возбудил дело против Публия Суллы и Автрония. Обвинение М.Лукулла должно было быть предупреждением Торквату либо попыткой создать прецедент, сорвавшуюся из-за оправдания обвиняемого (как и другая попытка, связанная с обвинением Фавста).
Отметим, что процесс М. Варрона зеркально отображает процесс П.Суллы. Если в последнем обвинителем был сын Торквата, то в первом – пасынок П. Суллы. Действительно, сестра Помпея и мать младшего Меммия, после гибели мужа в Серторианской войне вышла замуж за Публия Суллу.
Личная вражда младшего Меммия и М. Лукулла продолжилась в дальнейшем. В 60 г. Меммий соблазнил жену М. Лукулла, после чего тот развелся с ней (Cic. Att. I, 18). Считается, что в данном тектсе Цицерона речь идет о старшем Меммии – преторе 58 г., что сомнительно. Во-первых, любовная интрижка более подходит для молодого человека, чем для солидного сенатора, претендента на претуру. Во-вторых, маловероятно, что Меммий, опозоривший Лукуллов, всего через год будет выступать с ними заодно против Цезаря и триумвиров.
Отметим также, что в пользу предполагаемой нами идентификации Меммия-обвинителя с народным трибуном 54 г. говорит текст Плутарха, который в биографии Катона называет его «неким Меммием» (Μεμμίου τινὸς), что более подходит юноше, для которого обвинение Лукуллов стало первым шагом к известности, чем для народного трибуна.
Не претендуя на истинность своей гипотезы, считаю, что следует внимательно рассмотреть вопрос о том, кто же был обвинителем Лукуллов, и надеюсь, что данный очерк станет толчком для этого рассмотрения.
Пример - книга Гельцера о Марсийской войне...