Насколько я помню, Моммзен в "Римском уголовном праве" по поводу дела Фавста Суллы предположил, что было несколько обвинителей. Кандидатуру трибуна отвергли во время процедуры дивинации, после чего дело развалилось. Вообще, конечно, история с этим процессом интересная, надо будет разобраться повнимательней.
В этом случае никаких трудностей не возникает. Как следует из письма Целия, когда Клавдий находился за пределами города, Долабелла ещё только заявил претору о своём намерении обвинить его, т.е. прошла лишь процедура postulatio. Это можно было сделать в отсутствие ответчика. Но уже процедура nominis delatio, т.е. собственно принятие дела на рассмотрение суд. комиссией и внесение человека в список подсудимых, без явки ответчика состояться не могла. Долабелла, возможно, надеялся, что Клавдий останется вне Рима и не сможет толком готовиться к судебному процессу. В этом нет ничего необычного. Например, Габиний в 54 г. вошёл в Рим 27 сентября. Почти сразу (возможно, даже 28 сентября) он должен был явиться на nominis delatio. Postulatio имела место много раньше, в его отсутствие - ещё до 19 сентября (в этот день Габиний только подошёл к городу). Если Вас интересуют ссылки на источники, можете посмотреть тут:
https://www.academia.edu/6766078/The_trial_...ate_in_Russian_
Наверняка есть и другие сходные случаи.
Aelia
Virgo Maxima
Вот это и удивительно. Выше Вы писали, что претор не принял бы иск против промагистрата с империем, отсутствующего в Риме. В таком случае, Габинию и Аппию достаточно было бы оставаться за померием, и они легко и просто избавились бы от обвинения. Даже непонятно, зачем их обвинители затеяли всё это, если знали, что им ничего не светит до тех пор, пока противник не сложит полномочия.
Но мы видим, что и Габиний, и Аппий отказались от триумфа и вошли в Рим - очевидно, именно для того, чтобы присутствовать на nominis delatio. Неужели они сами себе враги или не знали законов?
Я предполагаю, что законы Суллы, учреждавшие судебные комиссии, не давали иммунитета промагистратам (только магистратам). Скорее всего, промагистраты были защищены Меммиевым законом, который запрещал привлекать к суду отсутствующих по делам государства (упоминается в 113 г. в связи с делом весталок). Но после того, как в провинции Габиния и Аппия вступили их преемники, они уже не могли считаться отсутствующими по делам государства и лишились иммунитета.
Я думаю, с Луцием Лукуллом была похожая история. Но я всё же считаю, что пассаж Плутарха в жизнеописании Лукулла относится не к судебному обвинению: Меммий там противодействует принятию закона, предоставляющего Лукуллу империй в городе на день триумфа (и, скоре всего, дело кончилось тем, что он наложил-таки вето). Эпизод с судебным процессом, о котором Плутарх пишет в жизнеописании Катона, скорее всего, относится к более позднему времени (может быть, действительно 64 г., квестура Катона), когда Меммий был уже частным лицом. Вероятно, кто-то из его преемников по трибунату продолжал ветировать триумф Лукулла, но это была только отсрочка. А вот если заставить его войти в город - это закрыло бы ему возможность триумфа раз и навсегда.
Но мы видим, что и Габиний, и Аппий отказались от триумфа и вошли в Рим - очевидно, именно для того, чтобы присутствовать на nominis delatio. Неужели они сами себе враги или не знали законов?
Я предполагаю, что законы Суллы, учреждавшие судебные комиссии, не давали иммунитета промагистратам (только магистратам). Скорее всего, промагистраты были защищены Меммиевым законом, который запрещал привлекать к суду отсутствующих по делам государства (упоминается в 113 г. в связи с делом весталок). Но после того, как в провинции Габиния и Аппия вступили их преемники, они уже не могли считаться отсутствующими по делам государства и лишились иммунитета.
Я думаю, с Луцием Лукуллом была похожая история. Но я всё же считаю, что пассаж Плутарха в жизнеописании Лукулла относится не к судебному обвинению: Меммий там противодействует принятию закона, предоставляющего Лукуллу империй в городе на день триумфа (и, скоре всего, дело кончилось тем, что он наложил-таки вето). Эпизод с судебным процессом, о котором Плутарх пишет в жизнеописании Катона, скорее всего, относится к более позднему времени (может быть, действительно 64 г., квестура Катона), когда Меммий был уже частным лицом. Вероятно, кто-то из его преемников по трибунату продолжал ветировать триумф Лукулла, но это была только отсрочка. А вот если заставить его войти в город - это закрыло бы ему возможность триумфа раз и навсегда.
Из письма Целия ясно, что Долабелла явно не ожидал, что Аппий Клавдий войдёт в город. Если принять Ваше объяснение, то это остаётся непонятным. Долабелла тоже должен был прекрасно знать сулланские законы. Напротив, оставшись за померием, Клавдий никак не избавился бы от обвинения. Через какое-то время ему всё равно пришлось бы в город войти. За этот срок обвинитель успел бы прекрасно подготовиться к судебному процессу, найти свидетелей и т.д., а обвиняемый - нет. В этом и заключалась тактика обвинителей - поставить противника в заведомо невыгодное положение либо заставить отказаться от триумфа, что тоже неплохо.
Далее. Ацилиев (Семпрониев) закон 122 г. имел особую статью: de heisce, dum mag[istratum] aut imperium habebunt, iudicium non fiet. Ср. Dig. II, 4, 2: "Нельзя вызывать в суд ни консула, ни префекта, ни претора, ни проконсула, ни других магистратов, которые обладают империем и могут налагать наказание и приказывать отвести кого-либо в тюрьму; ни понтифика во время совершения священнодействий; ни тех, которые вследствие освященности места не могут оттуда уйти, а также того, кто проезжает мимо на общественном коне по делам государства". Да, один источник относится к более раннему, чем законы Суллы, времени, другой - уже к императорской эпохе. Но относительно того, что законы Суллы не давали промагистратам иммунитета, вообще нет никаких прямых указаний.
Aelia
Virgo Maxima
Возможно, Вы правы. Меня тут смущает скорее ситуация с Габинием. Цицерон (QF. III.1.24) пишет:
"За четыре дня до октябрьских календ Габиний вошел ночью в Рим, а сегодня в восьмом часу, когда — на основании эдикта Гая Альфия о преступлении против величества — ему надлежало предстать перед судом (cum edicto C. Alfi de maiestate eum adesse oporteret), он, при большом стечении народа и проявлениях всеобщей ненависти, едва не был избит".
На первый взгляд создаётся впечатление, что Габиний вошёл в город именно потому, что обязан был явиться в суд, это не был его добровольный выбор. Каково Ваше мнение - что это за эдикт, что это за срок и что это за стадия судебного рассмотрения?
Почему, собственно? Если наместника привлекают к суду за преступления в провинции, то большинство свидетелей - провинциалы. Находясь в пригороде Рима, можно готовиться к процессу с таким же успехом.
Если Меммиев закон был принят после Ацилиева, то, в принципе, естественно, что в Ацилиевом законе такая статья была, а в законе Суллы - уже нет. Меммиев закон имел более широкое действие, так как защищал не только промагистратов с империем, но и других.
С другой стороны, мне кажется, что невозможность привлечь к суду наместника, вернувшегося из провинции, но не пересёкшего померий, создавала бы несколько абсурдную ситуацию. Какой-нибудь новый Веррес мог бы годами жить в пригороде Рима, участвовать, например, в центуриатных комициях, выступать на сходках во Фламиниевом цирке, заседать в сенате, когда он собирался за померием, и вообще вести активную жизнь (как Помпей в 50-х гг.) и при этом с ним абсолютно ничего нельзя было сделать?
По поводу цитаты из Дигест - она практически наверняка относится к частным искам (Weinrib E.J. The Prosecution of Roman Magistrates // Phoenix. 22. 1968. 34-35).
"За четыре дня до октябрьских календ Габиний вошел ночью в Рим, а сегодня в восьмом часу, когда — на основании эдикта Гая Альфия о преступлении против величества — ему надлежало предстать перед судом (cum edicto C. Alfi de maiestate eum adesse oporteret), он, при большом стечении народа и проявлениях всеобщей ненависти, едва не был избит".
На первый взгляд создаётся впечатление, что Габиний вошёл в город именно потому, что обязан был явиться в суд, это не был его добровольный выбор. Каково Ваше мнение - что это за эдикт, что это за срок и что это за стадия судебного рассмотрения?
Почему, собственно? Если наместника привлекают к суду за преступления в провинции, то большинство свидетелей - провинциалы. Находясь в пригороде Рима, можно готовиться к процессу с таким же успехом.
Если Меммиев закон был принят после Ацилиева, то, в принципе, естественно, что в Ацилиевом законе такая статья была, а в законе Суллы - уже нет. Меммиев закон имел более широкое действие, так как защищал не только промагистратов с империем, но и других.
С другой стороны, мне кажется, что невозможность привлечь к суду наместника, вернувшегося из провинции, но не пересёкшего померий, создавала бы несколько абсурдную ситуацию. Какой-нибудь новый Веррес мог бы годами жить в пригороде Рима, участвовать, например, в центуриатных комициях, выступать на сходках во Фламиниевом цирке, заседать в сенате, когда он собирался за померием, и вообще вести активную жизнь (как Помпей в 50-х гг.) и при этом с ним абсолютно ничего нельзя было сделать?
По поводу цитаты из Дигест - она практически наверняка относится к частным искам (Weinrib E.J. The Prosecution of Roman Magistrates // Phoenix. 22. 1968. 34-35).
Габиний подошёл к Риму 19 сентября (Cic. Q. fr. III, 1, 15). За некоторое время до этого Лентул в его отсутствие подаёт претору Флаву устное заявление с просьбой подать иск, т.е. имела место postulatio. Он обвиняет Габиния de maiestate. Чуть позже Габиния обвиняют также de repetundis и de ambitu. Дивинация в комиссии de repetundis состоялась 12 октября (Cic. Q. fr. III, 2, 1), соответственно, postulatio можно датировать где-то временем между 20 сентября и 11 октября (задержалась из-за болезни претора Катона). В деле о подкупе избирателей postulatio имела место не позднее 21 октября (Cic. Q. fr. III, 3, 2). Между postulatio и nominis delatio должен пройти некий временной промежуток. Какой точно - неизвестно, но он мог быть достаточно долгим; от Долабеллы, в частности, успела за это время уйти жена
Габиний вошёл в город ночью 27 сентября. 8 октября он появился в сенате (Cic. Q. fr. III, 3, 2). Когда он прибыл на nominis delatio и произошёл указанный Вами эпизод , собственно говоря, неясно; видимо, между этими двумя датами. Но о том, что он прибыл в город именно для того, чтобы предстать перед претором, мы можем только догадываться: ведь может случиться, что Альфий Флав повелел ему явиться в суд как раз потому, что Габиний уже вошёл в город. Сидеть под Римом Габинию не было никакого смысла, т.к. триумф в сложившейся ситуации ему бы всё равно не дали. А так он рассчитывал на поддержку Помпея и, в принципе, его расчёт оправдался - в суде de maiestate его ведь оправдали.И Клавдия, и Габиния судили de maiestate. Это не процесс de repetundis, где обвинителю нужно кучу свидетелей из провинции собрать, по городам ездить и т.д. Тут вполне можно и римлянами обойтись. А, находясь не в городе, обвиняемому может быть труднее искать защитников, заступников, следить за действиями обвинителей, "работать" с судьями и т.д.
Это возможно.
Я уверен, что ему не позволили бы так поступать, и механизмы нашлись бы. На худой конец, приняли бы новый закон или сенатское постановление по этому поводу. Да и вряд ли такая жизнь устраивала представителя римской знати. Просто какой-то военнообязанный, не живущий по месту прописки и бегающий от российского военкомата
Я эту статью читал, но давно. Однако, насколько я помню, вопрос дискуссионный. Нужно будет ещё раз взглянуть, спасибо.
Aelia
Virgo Maxima
Вот это, собственно, ключевой вопрос. Пусть даже этот промежуток времени будет долгим, но когда и каким образом он устанавливался? Чисто интуитивно (и, конечно, не факт, что правильно) кажется, что в ходе процедуры postulatio претор должен сказать: nominis delatio должна состояться такого-то числа, обе стороны обязаны явиться. Соответственно, если, скажем, у Габиния есть иммунитет, то он может спокойно не являться в назначенный день, и претор отклонит обвинение как выдвинутое против обладателя империя. Если же у него нет иммунитета, то он обязан явиться.
Но, с другой стороны, не исключаю, что Вы правы, и Флав издал эдикт после вступления Габиния в город. Мне никогда не приходило в голову прочитать этот пассаж таким образом, а, в общем-то, ничто не мешает.
Мне кажется, что эпизод с Аппием и Долабеллой как раз работает против этого тезиса. Целий пишет, что когда Аппий, против ожидания Долабеллы, вошёл в город, то показался более подготовленным, чем тот ожидал. Отсюда можно сделать вывод, что отсрочка работала бы на обвиняемого, но он не захотел ей воспользоваться.
Просто странно, если такая ситуация была не предусмотрена в законе.
Postulatio могли предъявить несколько потенциальных обвинителей. Вряд ли они это делали одновременно. Логично предположить, что должен быть предусмотрен какой-то срок, чтобы все желающие могли подать заявление. Потом идёт процедура дивинации. Только после неё можно определить день для nominis delatio. Поэтому, мне кажется, маловероятно, чтобы такой день назначался уже в ходе postulatio, когда ещё неясно, кто именно будет обвинять. Скорее всего, претор это делал отдельно, принимая во внимание сложившуюся ситуацию. Если рассматривать случай с Габинием. Postulatio против него предъявили до 19 сентября. Знал ли претор в тот момент, где Габиний, собственно говоря, находится и когда именно он сможет прибыть в город? Он мог быть в тот момент ещё достаточно далеко от Рима. Как его нашли, как ему вообще сообщили дату nominis delatio? Прислали повестку с вызовом в суд? А если бы гонец с ним разминулся? А если бы гонца убили разбойники? Габиний потом может сказать, что никакого известия не получал, потому и не явился. В Риме так сделать не получится - пришлют к двери дома трубача, всю округу поднимут. Поэтому мне кажется очень маловероятным, что процедура nominis delatio назначалась в отсутствие ответчика в городе.
Но почему тогда, если отсрочка была в пользу Аппия, Долабелла преподнёс ему такой подарок? Почему не подождал, пока тот войдёт в город? И почему Клавдий, которому отсрочка была выгодна, отказался от неё и заодно - от триумфа? Зачем точно так же, как Долабелла, поступили обвинители Габиния, почему не подождали, чтобы лишить ответчика выгодной ему отсрочки? Поэтому мне кажется, отсутствие ответчика в городе было всё-таки выгодно именно для обвинителя.
Это с нашей, современной точки зрения странно. У римлян в тот период в законах многое не предусматривалось. Есть mos maiorum, наконец, есть и другие механизмы.
На мой взгляд, это самое логичное и непротиворечивое объяснение.
S
Sextus Pompey
Guest
А в чем эта выгода?
S
Sextus Pompey
Guest
При том, что по той же версии, невступление в город (и, соответствие, неотказ от триумфа) вообще не допускали начала этого процесса?
Как-то неубедительно...
Как-то неубедительно...
Процесс в итоге всё равно бы состоялся, только позже, потому что вечно не вступать в город он не мог. Точно знать, что Лукулл на тот момент считал для себя более выгодным, мы всё равно не можем. Я только исхожу из разделяемого мной мнения, что промагистрата с империем в его отсутствие обвинить нельзя. Я этот тезис попытался обосновать. Если мы предположим, что он не верен, то это тоже нужно доказать.
Aelia
Virgo Maxima
Если рассуждать теоретически, то мы обсуждали вопрос о том, можно ли было привлечь к суду промагистрата с империем, выехавшего из провинции. Мне казалось, что такие случаи известны, но Ursus, видимо, прав в том, что эти свидетельства следует толковать иначе.
В случае Аппия и Долабеллы - судя по письму Целия, Аппий мог и не входить в город, это был его свободный выбор.
В случае Габиния ситуация сложнее, но, во всяком случае, триумф ему действительно не светил.
Что касается Лукулла, то по-прежнему не очевидно, что Меммий вообще пытался привлечь его к суду, пока он стоял под Римом и добивался триумфа. В жизнеописании Лукулла о судебном процессе речь не идёт; в жизнеописании Катона налицо хронологический сбой и судебное дело может относиться к трибунату Катона, то есть, к 62 г., когда Лукулл уже отпраздновал триумф.
Если предположить, что оно всё-таки относится к 64 г.,то есть, к квестуре Катона, то действия Меммия в принципе можно рассматривать как политическое и психологическое давление на Лукулла. Я не утверждаю, что Меммий проводил эту линию и не знаю, насколько перспективной она была бы. Но если Вы докажете, что всё это не имело смысла, то проще всего, по-моему, будет датировать это дело 62 г. и отвязать его от триумфа. Доказать, что Лукулл был подсуден до триумфа, очень непросто.
S
Sextus Pompey
Guest
А известны ли случаи обвинения императоров после триумфа? Не давал ли триумф своеобразный иммунитет от обвинений?
Aelia
Virgo Maxima
Ну в народном суде - сразу вспоминается Сципион Азиатский. В quaestio первый триумфатор, кто попался у Александера - это Маний Аквилий (консул 129 г.) Не думаю, что триумф давал формальный иммунитет. Хотя в политическом плане привлечь к суду триумфатора наверняка было сложнее. Ну так у Меммия ничего и не вышло.
S
Sextus Pompey
Guest
http://www.jstor.org/stable/4436445?Search...an_tab_contents
J.Bellemore "The Quaestorship of Cato and the Tribunate of Memmius"
Автор ссылается на недоступную мне книгу А.Х.М.Джонса "Criminal Courts of the Roman Republic and Principate", в которой Джонс пишет, что при обвинении М.Лукулла Меммий не был трибуном.
J.Bellemore "The Quaestorship of Cato and the Tribunate of Memmius"
Автор ссылается на недоступную мне книгу А.Х.М.Джонса "Criminal Courts of the Roman Republic and Principate", в которой Джонс пишет, что при обвинении М.Лукулла Меммий не был трибуном.
Aelia
Virgo Maxima
Насколько я понимаю, для Вашей аргументации ключевым является не вопрос о том, был ли Меммий-враг Лукуллов трибуном, когда обвинял кого-то из них, а вопрос о том, был ли Меммий-враг Лукуллов трибуном в 60-х гг. вообще. (Теоретически предположим: процесс Марка - 66 г., трибунат - 65 г., процесс Луция - 64 г. - это тоже можно допустить). Беллемор, собственно пишет то, что говорила выше я: поведение Меммия на сходке по поводу триумфа Лукулла очень характерно именно для трибуна.
Я, кстати, признаю, что этот аргумент не является решающим, и можно всё-таки допустить, что Меммий получил слово как частное лицо. Но так или иначе, а я бы вообще не связывала вопрос о трибунате Меммия с судами, по-моему, они нерелевантны.
Я, кстати, признаю, что этот аргумент не является решающим, и можно всё-таки допустить, что Меммий получил слово как частное лицо. Но так или иначе, а я бы вообще не связывала вопрос о трибунате Меммия с судами, по-моему, они нерелевантны.
S
Sextus Pompey
Guest
У Хрусталева подсмотрел один момент из суда над Габинием:
Cic. Q.fr. III, 2, 1 "В тот же день Меммий славно отделал Габиния перед народом, так что Калидию нельзя было и слова сказать в его защиту".
Как я понимаю, речь идет о contio, на которой народный трибун выступил против Габиния (не в рамках судебного процесса), однако имел право выступить и защитник - privatus Калидий.
Если перевернуть эту ситуацию в 66 г., то Меммий мог выступить нa сontio с объяснением своей позиции.
Cic. Q.fr. III, 2, 1 "В тот же день Меммий славно отделал Габиния перед народом, так что Калидию нельзя было и слова сказать в его защиту".
Как я понимаю, речь идет о contio, на которой народный трибун выступил против Габиния (не в рамках судебного процесса), однако имел право выступить и защитник - privatus Калидий.
Если перевернуть эту ситуацию в 66 г., то Меммий мог выступить нa сontio с объяснением своей позиции.