Aemilia
Flaminica
Меня очень заинтересовал этот молодой человек и я решила сделать по нему подборку из источников, просто, чтобы сформировать мнение о нем и понять каким же он был. Это моя первая попытка сделать вообще какую-либо работу, так что если заметите ляпы, ошибки и прочие безобразия, поправьте меня, пожалуйста, а то я пока не умею толком 
Решила разместить, может, кому будет интересно прочитать.
Публий Лициний Красс.
Родители:
[Поэтому и твоя жена, самая выдающаяся из всех женщин, и твои Крассы, с их глубокой сыновней любовью, доблестью и достоинствами, полагаются на мои советы, указания, старания и действия…] (Cic. Fam. V 8, 2)
[Если многие и будут соперничать со мной в этом, то я все же легко превзойду всех в глазах и всех прочих людей и твоих Крассов; я глубоко люблю их обоих, но при равном расположении более привязан к Публию, так как он, всегда любивший меня с детства, в настоящее время почитает и любит меня особенно, как второго отца. ] (Cic. Fam. V 8, 4)
[…Тертуллы, жены Марка Красса…] (Suet. Iul. 50,1)
Взаимоотношения с Цицероном:
Из всей знати я более всего любил молодого Публия Красса и не только возлагал на него наилучшие надежды с его раннего возраста, но и составил себе о нем прекрасное мнение, узнав исключительные суждения, которые ты высказал о нем. (Cic. Fam. XIII, 16, 1)
[Обо всем этом я нередко беседовал и с другим молодым человеком – с Публием Крассом, сыном Марка, когда он в юные годы искал со мной дружбы. Всеми силами я убеждал его в том, что самая прямая дорога к славе – это дорога, которую проторили ему предки. Красс был юноша, не просто прекрасно образованный, но по-настоящему глубоко ученый. Он обладал и довольно живым умом и богатым, не лишенным изящества, слогом; он казался внушительным без надменности и скромным без робости. Но ему вскружила голову непривычная для молодого человека слава; ему мало было воином служить своему полководцу, он пожелал сам немедленно стать полководцем, а для этой должности обычай предков назначает определенный возраст и неопределенную судьбу. И он погиб горькой смертью: мечтая походить на Кира и Александра с их стремительной славой, он только показал, как не похож он ни на Луция Красса, ни на многих других из своего рода.] (Cic. Brut. 281-282)
[Как бы то ни было, Красс с тех пор питал постоянную ненависть к Цицерону, но открыто вредить последнему мешал ему сын. Ибо Публий, начитанный и любознательный, был привязан к Цицерону в такой степени, что, когда тот подвергся судебному преследованию, он вместе с ним сменил одежду на траурную и заставил сделать то же и других молодых людей. В конце концов, он убедил отца примириться с Цицероном.] (Plut. Crass,13)
[Даже Красс, который до изгнания был врагом Цицерона, горячо его приветствовал и примирился с ним, как он объяснял — в угоду своему сыну Публию, ревностному почитателю Цицерона. ] (Plut. Cic.33)
Галлия:
58г.
[…В то время как левый фланг неприятелей был разбит и обращен в бегство, их правый фланг своим численным превосходством сильно теснил наших. Это заметил начальник конницы молодой П. Красс, который был менее занят, чем находившиеся в бою, и двинул в подкрепление нашему теснимому флангу третью (резервную) линию. ] (Caes. BG I 52)
57г.
[34. В то же самое время П. Красс, посланный с одним легионом против венетов, венеллов, осисмов, куриосолитов, эсубиев, аулерков и редонов (все это приморские общины, жившие по берегу Океана), известил Цезаря о том, что все они теперь подчинены владычеству римского народа. ] (Caes. BG II 34)
56г.
[Молодой П. Красс зимовал с 7-м легионом у самых берегов Океана, в стране андов. Так как в этих местах было мало хлеба, то он разослал по соседним общинам за провиантом нескольких командиров конницы и военных трибунов. Между прочим, Т. Террасидий был послан к эсубиям, М. Требий Галл – к куриосолитам, Кв. Веланий с Т. Силием – к венетам.
8. Это племя пользуется наибольшим влиянием по всему морскому побережью, так как венеты располагают самым большим числом кораблей, на которых они ходят в Британию, а также превосходят остальных галлов знанием морского дела и опытностью в нем. При сильном и не встречающем себе преград морском прибое и при малом количестве гаваней, которые вдобавок находятся в руках именно венетов, они сделали своими данниками всех плавающих по этому морю. Они начали с того, что задержали Силия и Велания в уверенности, что через них они вернут своих заложников, выданных ими Крассу. Их примеру последовали и их соседи: со свойственной галлам наклонностью поспешно и внезапно принимать решения они задержали с той же целью Требия и Террасидия, немедленно разослали повсюду послов и через своих князей дали друг другу клятву – делать все не иначе как сообща и всякую участь делить вместе. Кроме того, они подняли на ноги и другие общины, убеждая их лучше оставаться верными свободе, унаследованной от предков, чем выносить римское рабство. Таким образом, они быстро склонили на свою сторону население всего морского побережья и затем сообща отправили к П. Крассу посольство с предложением вернуть им их заложников, если он желает получить назад своих людей.
9. Когда Цезарь получил от Красса известие об этом, он был слишком далеко от него. ] (Caes. BG III 7—9)
[7. Ведь пока юный П. Красс с седьмым легионом зи¬мовал у Океана в землях андикавов, венеты и прочие соседние племена неожиданно сговариваются к войне, связывают посланцев римлян и объявляют римлянам, что вернут их на том лишь условии, если получат обратно своих заложников. 8. Они привлекают к себе в качестве союзников в той войне осисмов, лексовиев, намнетов, амбиваритов, моринов, диаблинтов и менапиев; также помощь зовут из Британии. 9. Цезарь, извещенный Крассом о мятеже подвласт¬ных племен] (Oros. VI 8, 7- 9)
[…Затем П. Крассу он отдал приказ отправиться с двенадцатью легионными когортами и многочисленной конницей в Аквитанию, чтобы воспрепятствовать посылке вспомогательных войск отсюда в Галлию и соединению этих обеих больших народностей…] (Caes. BG III 11)
[20. Почти в то же самое время П. Красс прибыл в Аквитанию, которая, как сказано было раньше, по своему протяжению и населению составляет приблизительно треть всей Галлии. Принимая во внимание, что ему придется вести войну в таких местах, где немного лет тому назад был разбит и убит легат Л. Валерий Преконин и откуда спасся бегством после потери всего обоза проконсул Л. Маллий, он понимал, что ему необходимо было действовать с величайшей осторожностью, и вот он обеспечил себя провиантом, набрал конницу и вспомогательные войска и, кроме того, вызвал поименно много храбрых ветеранов из Толосы, Каркассона и Нарбона, городов Провинции Галлии, лежащих по соседству с этими местами, а затем вступил с своими войсками в страну сотиатов. При известии о его приближении сотиаты собрали большое войско и конницу, составлявшую их главную силу, напали на наш отряд во время его движения и завязали прежде всего конное сражение, а когда наши отбросили конницу и стали ее преследовать, они внезапно появились со своими пешими силами из лощины, где они были в засаде. Напав на наши разрозненные части, они возобновили сражение.
21. Оно длилось долго и было упорным, так как сотиаты, полагаясь на свои прежние победы, понимали, что исключительно от их храбрости зависит спасение всей Аквитании, а наши солдаты очень желали показать, на что они способны в отсутствие главнокомандующего без поддержки остальных легионов и под предводительством очень молодого командира. Наконец враги, изнемогая от ран, обратились в бегство. Перебив большое число их, Красс тут же с похода начал осаду их города. Вследствие их храброго сопротивления он двинул на них подвижные галереи и башни. Они отчасти пытались делать вылазки либо подводили подкопы под наш вал и галереи: в этом деле они имеют очень большую опытность, так как у них в разных местах много медных рудников и каменоломен. Но, заметив, что все эти меры ни к чему не приводят ввиду нашей бдительности, они отправили к Крассу послов с просьбой принять их на капитуляцию. Эта просьба была уважена под условием выдачи оружия, что они и сделали.
22. В то время как внимание римлян было направлено исключительно на эту капитуляцию, из другой части города главный вождь сотиатов Адиатунн попытался сделать вылазку во главе отряда из шестисот "преданных", которых галлы называют "солдуриями". Их положение таково: они обыкновенно пользуются всеми благами жизни сообща с теми, чьей дружбе они себя посвятили; но если этих последних постигнет насильственная смерть, то солдурии разделяют их участь или же сами лишают себя жизни; и до сих пор на памяти истории не оказалось ни одного такого солдурия, который отказался бы умереть в случае умерщвления того, кому он обрек себя в друзья. Вот с ними-то и попытался прорваться Адиатунн. Но на этой стороне наших укреплений подняли крик, солдаты сбежались к оружию, и после ожесточенного сражения Адиатунн был отброшен в город. Впрочем, он добился от Красса тех же условий сдачи, как и другие.
23. По выдаче оружия и заложников Красс двинулся в сторону вокатов и тарусатов. Только тогда на варваров произвела глубокое впечатление весть о том, что город, укрепленный и природой, и человеческим искусством, был взят римлянами через несколько дней после их прихода. Они стали рассылать повсюду посольства, заключать тайные союзы, обмениваться заложниками и набирать войско. Даже к пограничным с Аквитанией общинам Ближней Испании были отправлены послы: отсюда они пригласили к себе не только вспомогательные войска, но и вождей. С их прибытием они начали снова вести войну с большой решительностью и при наличности крупных боевых сил. В вожди были выбраны люди, все время служившие под знаменами Кв. Сертория и считавшиеся большими знатоками военного дела. По примеру римлян они стали выбирать удобные позиции, укреплять лагерь, отрезывать наших от подвоза. Красс понял, что его собственный отряд ввиду его малочисленности неудобно дробить, что враги рыскают всюду, занимают дороги и все-таки оставляют достаточное прикрытие для своего лагеря, а потому подвоз хлеба и прочего провианта становится для него все более и более затруднительным, тогда как численность врагов увеличивается со дня на день. Поэтому он решил безотлагательно дать генеральное сражение. Доложив об этом военному совету и увидев, что все того же мнения, он назначил сражение на следующий день.
24. На рассвете он вывел все свое войско, выстроил его в две линии, поместив вспомогательные отряды в центре, и стал ждать, что предпримут враги. Последние ввиду своего численного превосходства и старой военной славы, а также вследствие нашей малочисленности были уверены в том, что решительный бой не будет для них опасен; но еще более безопасным представлялось им занять дороги, отрезать подвоз и таким образом одержать бескровную победу: именно в случае, если бы римляне за недостатком съестных припасов начали отступать, они рассчитывали напасть на них (с еще большей уверенностью в своих силах) во время похода, когда они помимо других затруднений будут обременены поклажей. Этот план был одобрен вождями; поэтому, хотя римляне и вывели свое войско, галлы держались спокойно в своем лагере. Но их колебания и кажущийся страх только повысили бодрость и боевой пыл у наших солдат, и отовсюду стали слышаться голоса, что нечего больше ждать, но пора идти на лагерь. Понявший намерения врагов, Красс ободрил своих и, к их общему удовольствию, быстро двинулся на лагерь врагов.
25. Там одни стали засыпать рвы, другие градом снарядов старались выбивать с вала и из укреплений их защитников, а солдаты вспомогательных отрядов, которым Красс не придавал большого боевого значения, подавали камни и снаряды, носили дерн для вала и этим с виду могли быть приняты за бойцов; но и враги сражались стойко и бесстрашно, и их снаряды, пускаемые сверху, попадали в цель. Но римские всадники, успевшие объехать неприятельский лагерь, донесли Крассу, что у задних ворот он укреплен не с такой же тщательностью, как в других местах, и легко может быть атакован.
26. Красс посоветовал командирам конницы подбодрить своих людей большими наградами и обещаниями и дал им необходимые указания. Те, как и было приказано, вывели когорты, оставленные для прикрытия лагеря и до сих пор не бывшие в деле, повели их дальним и кружным путем так, чтобы их не было видно из неприятельского лагеря, и, пользуясь тем, что все внимание врага было устремлено на сражение, быстро достигли указанных укреплений. Они прорвали их и утвердились в неприятельском лагере, прежде чем враги могли даже заметить их и понять, в чем дело. Теперь, когда наши услышали крик с той стороны, они с обновленными силами, как это обыкновенно бывает в ожидании победы, еще смелее ударили на врага. Обойденные со всех сторон, неприятели в полном отчаянии стали бросаться из своих укреплений и поспешно спасаться бегством. Их преследовала на совершенно открытой местности конница, вернувшаяся в лагерь только поздно ночью. Из пятидесяти тысяч человек, которые, по точным сведениям, собрались сюда из Аквитании и от кантабров, уцелела едва одна четверть.
27. При известии об этом сражении большая часть Аквитании сдалась Крассу и сама послала ему заложников. В числе сдавшихся были тарбеллы, бигеррионы, птиании, вокаты, тарусаты, элусаты, гаты, ауски, гарумны, сибузаты, кокосаты. Лишь несколько отдаленных народностей пренебрегли этим, полагаясь на время года, так как уже приближалась зима.] (Caes. BG III 20—27)
[About the same time Publius Crassus, the son of Marcus Crassus, subjugated nearly all of Aquitania. The people are themselves Gauls, and dwell next to Celtica, and the territory extends right along the Pyrenees to the ocean. Making a campaign, now, against these, Crassus conquered the Sotiates in battle and captured them by siege. He lost a few men, to be sure, by treachery in the course of a parley, but punished the enemy severely for this. On seeing some others who had banded together along with soldiers of Sertorius from Spain and were carrying on the war with skill, and not recklessly, since they believed that the Romans through lack of supplies would soon abandon the country, he pretended to be afraid of them. But although he incurred their contempt, he did not even then draw them into a conflict with him; and so, while they were feeling secure with regard to the future, he attacked them suddenly and unexpectedly. At the point where he met them he accomplished nothing, because the barbarians rushed out and repelled him vigorously; but while their main force was there, he sent some men around to the other side of their camp, got possession of this, which was destitute of men, and passing through it took the fighters in the rear. In this way they were all annihilated, and the rest with the exception of a few made terms without any contest.] (Dio XXXIX 46)
Около этого же времени Публий Красс, сын Марка Красса, подчинил почти всю Аквитанию. Сами эти люди- галлы и живут недалеко от Кельтики, а территория эта простирается прямо вдоль Пиренеев до океана. И вот, в ходе войны против них, Красс сначала победил сотиатов в сражении и захватил их с помощью осады. Правда, он потерял несколько человек в ходе переговоров из-за предательства врага, но жестоко наказал врага за это. Видя другие отряды, которые объединялись с солдатами Сертория из Испании и воевали не опрометчиво, а умело ибо ожидали, что римляне из-за нехватки продовольствия вскоре сами оставят страну, он притворился, что боится их. Хотя он и навлек на себя их презрение, но даже тогда не вступил с ними в сражение, и, таким образом, пока они чувствовали себя в безопасности относительно своего будущего, он внезапно и неожиданно напал на них. В том месте, где он встретился с ними он не смог ничего добиться, поскольку варвары выбежали и энергично отразили его атаку; но пока их основные силы были там, он послал людей в обход на другую сторону их лагеря, никем не защищаемую, завладел ею и через нее зашел врагам в тыл. Таким образом, все они были уничтожены, а остальные, за небольшим исключением, пришли к соглашению без какой-либо борьбы.
[В свою очередь, Публий Красс, как только он при¬был в Аквитанию, был встречен там войной; и действи¬тельно, сотиаты, имея сильную конницу и крупные силы пехоты, в течение долгого времени серьезно бес¬покоили римлян своими вылазками. 20. Потом, когда побежденные, загнанные в крепость Сотиат и там осажден¬ные они увидели, что их вот-вот захватят, сотиаты, сло¬жив оружие, сдались. 21. Аквитаны, придя в негодование от поражения, собирают отовсюду войско; также к ним пришла помощь из Ближней Испании; руководителями войск они назначают главным образом тех, кто служил при Сертории. 22. Все они, пока готовили осаду для Красса, в собственном лагере были перебиты напавшим на них Крассом. Ведь, как передают, из аквитанов и кантабров, которых тогда пришло на помощь пятьдесят тысяч, убито было тридцать восемь тысяч.] (Oros. VI 8, 19-22)
Рим 55г.:
[При этой беседе присутствовал молодой Публий Красс, очень, как ты знаешь, расположенный ко мне.] (Cic QF II 7, 2)
[Hence, since no one at all opposed them, and furthermore since Publius Crassus, who was a son of Marcus and at that time lieutenant under Caesar, brought soldiers to Rome for this very purpose, they were easily chosen.] (Dio XXXIX 31, 2)
Таким образом, поскольку никто не выступал против них (Красс и Помпей-Э.), а Публий Красс, сын Марка, и в то время легат Цезаря, привел в Рим солдат именно для этой цели, они были легко выбраны.
Монета Публия Красса.
The Roman Republic
P. Licinius Crassus.
Denarius circa 55, AR 3.36 g. Laureate, diademed and draped bust of Venus r.; S•C. Rev. P•CRASSVS• – M•F Female figure leading horse l. with r. hand and holding spear in l. hand; at her feet, cuirass and shield. Syd. 929. B. Licinia 18. Cr. 430/1.
Римская Республика
П. Лициний Красс
Денарий, около 55г. до н.э., вес 3.36гр. Бюст Венеры, увенчанной лавровым венком, диадемой и в драпировках, S•C. РЕВЕРС. P•CRASSVS• – M•F, Женская фигура, ведущая лошадь правой рукой, держащая копье в левой руке, с панцирем и щитом у ее ног. Syd. 929. B. Licinia 18. Cr. 430/1.
Поход в Парфию с отцом, 54г. Смерть Публия Лициния Красса:
[…сам Красс ушел в Сирию на зимние квартиры и, кроме того, — чтобы встретиться с сыном, который во главе тысячи отборных всадников прибыл от Цезаря из Галлии, украшенный знаками отличия за доблесть.] (Plut. Crass,17)
[Один из флангов он (Красс-Э.) поручил Кассию, другой — молодому Крассу, а сам стал в центре.] (Plut. Crass,23)
[Через посланных он велел своему сыну постараться заставить неприятелей принять бой раньше, чем они его окружат: ибо парфянская конница устремлялась главным образом на него, чтобы обойти крыло, которым он командовал, и ударить ему в тыл. Итак, молодой Красс, взяв тысячу триста всадников, в том числе тысячу прибывших от Цезаря, пятьсот лучников, а из тяжеловооруженных — ближайшие восемь когорт, повел их обходным движением в атаку. Но стремившиеся окружить его парфяне, потому ли, что попали в болото, как некоторые полагают, или же замышляя захватить Красса как можно дальше от отца, повернули назад и поспешно ускакали. Красс, крича, что враги дрогнули, погнался за ними, а с ним вместе Цензорин и Мегабакх. Последний выдавался мужеством и силой, Цензорин же был удостоен сенаторского звания и отличался как оратор; оба были товарищи Красса и его сверстники. Они увлекли за собой конницу, пехота тоже не отставала, в надежде на победу охваченная рвением и радостью. Римлянам представлялось, что они одерживают верх и гонятся за неприятелем, пока, продвинувшись далеко вперед, они не поняли обмана: враги, которых они считали убегающими, повернули против них, и сюда же устремились другие, в еще большем числе. Римляне остановились в расчете, что, видя их малочисленность, парфяне вступят в рукопашный бой. Но те выстроили против римлян лишь своих броненосных конников, остальную же конницу не построили в боевой порядок, а пустили скакать вокруг них. Взрывая копытами равнину, парфянские кони подняли такое огромное облако песчаной пыли, что римляне не могли ни ясно видеть, ни свободно говорить. Стиснутые на небольшом пространстве, они сталкивались друг с другом и, поражаемые врагами, умирали не легкою и не скорою смертью, но корчились от нестерпимой боли, и, катаясь с вонзившимися в тело стрелами по земле, обламывали их в самих ранах, пытаясь же вытащить зубчатые острия, проникшие сквозь жилы и вены, рвали и терзали самих себя. Так умирали многие, но и остальные не были в состоянии защищаться. И когда Публий призывал их ударить на броненосных конников, они показывали ему свои руки, приколотые к щитам, и ноги, насквозь пробитые и пригвожденные к земле, так что они не были способны ни к бегству, ни к защите. Тогда Публий, ободрив конницу, стремительно ринулся на врагов и схватился с ними врукопашную. Но не равны были его силы с неприятельскими ни в нападении, ни в обороне: галлы били легкими, коротенькими дротиками в панцири из сыромятной кожи или железные, а сами получали удары копьем в слабо защищенные, обнаженные тела. Публий же больше всего полагался именно на них и с ними показал чудеса храбрости. Галлы хватались за вражеские копья и, сходясь вплотную с врагами, стесненными в движениях тяжестью доспехов, сбрасывали их с коней. Многие же из них, спешившись и подлезая под брюхо неприятельским коням, поражали их в живот. Лошади вздымались на дыбы от боли и умирали, давя и седоков своих и противников, перемешавшихся друг с другом. Но галлов жестоко мучила непривычная для них жажда и зной. Да и лошадей своих они чуть ли не всех потеряли, когда устремлялись на парфянские копья. Итак, им поневоле пришлось отступить к тяжелой пехоте, ведя с собой Публия, уже изнемогавшего от ран. Увидя поблизости песчаный холм, римляне отошли к нему; внутри образовавшегося круга они поместили лошадей, а сами сомкнули щиты, рассчитывая, что так им легче будет отражать варваров. Но на деле произошло обратное. Ибо на ровном месте находящиеся в первых рядах до известной степени облегчают участь стоящих за ними, а на склоне холма, где все стоят один над другим и те, что сзади, возвышаются над остальными, они не могли спастись и все одинаково подвергались обстрелу, оплакивая свое бессилие и свой бесславный конец.
При Публии находились двое греков из числа жителей соседнего города Карры — Иероним и Никомах. Они убеждали его тайно уйти с ними и бежать в Ихны — лежащий поблизости город, принявший сторону римлян. Но он ответил, что нет такой страшной смерти, испугавшись которой Публий покинул бы людей, погибающих по его вине, а грекам приказал спасаться и, попрощавшись, расстался с ними. Сам же он, не владея рукой, которую пронзила стрела, велел оруженосцу ударить его мечом и подставил ему бок. Говорят, что и Цензорин умер подобным же образом, а Мегабакх сам покончил с собою, как и другие виднейшие сподвижники Публия. Остальных, продолжавших еще сражаться, парфяне, поднимаясь по склону, пронзали копьями, а живыми, как говорят, взяли не более пятисот человек. Затем, отрезав головы Публию и его товарищам, они тотчас же поскакали к Крассу.] (Plut. Crass, 25)
[Из людей, которых Публий, очутившись в опасности, отправлял к нему, посланные первыми погибли, наткнувшись на варваров, а другие, с великим трудом проскользнув, сообщали, что Публий пропал, если ему не будет скорой и сильной подмоги. Те из парфян, которые несли воткнутую на копье голову Публия, подъехали ближе, показали ее врагам и, издеваясь, спрашивали, кто его родители и какого он роду, ибо ни с чем не сообразно, чтобы от такого отца, как Красс, — малодушнейшего и худшего из людей, мог родиться столь благородный и блистающий доблестью сын.] (Plut. Crass, 26)
[На сына полководца обрушили копья почти на виду у отца.] (Flor. I 46, 10)
[It came about in this way. The Parthians confronted the Romans with most of their army hidden; for the ground was uneven in spots and wooded. Upon seeing them Crassus — not the commander, but the younger Crassus, who had come to his father from Gaul — felt scornful of them, since he supposed them to be alone, and so led out his cavalry against them, and when they turned purposely to flight, pursued them, thinking the victory was his; thus he was drawn far away from the main army, and was then surrounded and cut down.] (Dio XL 21—22)
Это произошло таким образом. Парфяне атаковали римлян, спрятав большую часть своей армии, поскольку земля была неровной, покрытой ямами и лесистой. Увидев их, Красс –не командующий, а младший Красс, который приехал к своему отцу из Галлии- презрительно отнесся к ним, считая, что они были одни, и, поэтому вывел свою конницу против них, а когда они намеренно обратились в бегство, начал преследовать их, думая-, что победа у него в руках; таким образом он был отделен от основной армии, затем окружен и обезглавлен.
[Примерно в это же время, в 697 г. от основания Города, Марк Лициний Красс, сотоварищ Гнея Помпея по второму консульству (55 г.), был послан против парфян и, вступив в битву около Карр вопреки знамениям и гаданиям, был побежден Суреной, полководцем царя Орода и затем убит вместе с сыном, юношей известным и талантливым] (Eutrop. VI 18, 1).
[После смерти молодого Красса, убитого в Парфии, Цицерон занял его место среди жрецов, которых римляне зовут авгурами.] (Plut.Cic.36)
Решила разместить, может, кому будет интересно прочитать. Публий Лициний Красс.
Родители:
[Поэтому и твоя жена, самая выдающаяся из всех женщин, и твои Крассы, с их глубокой сыновней любовью, доблестью и достоинствами, полагаются на мои советы, указания, старания и действия…] (Cic. Fam. V 8, 2)
[Если многие и будут соперничать со мной в этом, то я все же легко превзойду всех в глазах и всех прочих людей и твоих Крассов; я глубоко люблю их обоих, но при равном расположении более привязан к Публию, так как он, всегда любивший меня с детства, в настоящее время почитает и любит меня особенно, как второго отца. ] (Cic. Fam. V 8, 4)
[…Тертуллы, жены Марка Красса…] (Suet. Iul. 50,1)
Взаимоотношения с Цицероном:
Из всей знати я более всего любил молодого Публия Красса и не только возлагал на него наилучшие надежды с его раннего возраста, но и составил себе о нем прекрасное мнение, узнав исключительные суждения, которые ты высказал о нем. (Cic. Fam. XIII, 16, 1)
[Обо всем этом я нередко беседовал и с другим молодым человеком – с Публием Крассом, сыном Марка, когда он в юные годы искал со мной дружбы. Всеми силами я убеждал его в том, что самая прямая дорога к славе – это дорога, которую проторили ему предки. Красс был юноша, не просто прекрасно образованный, но по-настоящему глубоко ученый. Он обладал и довольно живым умом и богатым, не лишенным изящества, слогом; он казался внушительным без надменности и скромным без робости. Но ему вскружила голову непривычная для молодого человека слава; ему мало было воином служить своему полководцу, он пожелал сам немедленно стать полководцем, а для этой должности обычай предков назначает определенный возраст и неопределенную судьбу. И он погиб горькой смертью: мечтая походить на Кира и Александра с их стремительной славой, он только показал, как не похож он ни на Луция Красса, ни на многих других из своего рода.] (Cic. Brut. 281-282)
[Как бы то ни было, Красс с тех пор питал постоянную ненависть к Цицерону, но открыто вредить последнему мешал ему сын. Ибо Публий, начитанный и любознательный, был привязан к Цицерону в такой степени, что, когда тот подвергся судебному преследованию, он вместе с ним сменил одежду на траурную и заставил сделать то же и других молодых людей. В конце концов, он убедил отца примириться с Цицероном.] (Plut. Crass,13)
[Даже Красс, который до изгнания был врагом Цицерона, горячо его приветствовал и примирился с ним, как он объяснял — в угоду своему сыну Публию, ревностному почитателю Цицерона. ] (Plut. Cic.33)
Галлия:
58г.
[…В то время как левый фланг неприятелей был разбит и обращен в бегство, их правый фланг своим численным превосходством сильно теснил наших. Это заметил начальник конницы молодой П. Красс, который был менее занят, чем находившиеся в бою, и двинул в подкрепление нашему теснимому флангу третью (резервную) линию. ] (Caes. BG I 52)
57г.
[34. В то же самое время П. Красс, посланный с одним легионом против венетов, венеллов, осисмов, куриосолитов, эсубиев, аулерков и редонов (все это приморские общины, жившие по берегу Океана), известил Цезаря о том, что все они теперь подчинены владычеству римского народа. ] (Caes. BG II 34)
56г.
[Молодой П. Красс зимовал с 7-м легионом у самых берегов Океана, в стране андов. Так как в этих местах было мало хлеба, то он разослал по соседним общинам за провиантом нескольких командиров конницы и военных трибунов. Между прочим, Т. Террасидий был послан к эсубиям, М. Требий Галл – к куриосолитам, Кв. Веланий с Т. Силием – к венетам.
8. Это племя пользуется наибольшим влиянием по всему морскому побережью, так как венеты располагают самым большим числом кораблей, на которых они ходят в Британию, а также превосходят остальных галлов знанием морского дела и опытностью в нем. При сильном и не встречающем себе преград морском прибое и при малом количестве гаваней, которые вдобавок находятся в руках именно венетов, они сделали своими данниками всех плавающих по этому морю. Они начали с того, что задержали Силия и Велания в уверенности, что через них они вернут своих заложников, выданных ими Крассу. Их примеру последовали и их соседи: со свойственной галлам наклонностью поспешно и внезапно принимать решения они задержали с той же целью Требия и Террасидия, немедленно разослали повсюду послов и через своих князей дали друг другу клятву – делать все не иначе как сообща и всякую участь делить вместе. Кроме того, они подняли на ноги и другие общины, убеждая их лучше оставаться верными свободе, унаследованной от предков, чем выносить римское рабство. Таким образом, они быстро склонили на свою сторону население всего морского побережья и затем сообща отправили к П. Крассу посольство с предложением вернуть им их заложников, если он желает получить назад своих людей.
9. Когда Цезарь получил от Красса известие об этом, он был слишком далеко от него. ] (Caes. BG III 7—9)
[7. Ведь пока юный П. Красс с седьмым легионом зи¬мовал у Океана в землях андикавов, венеты и прочие соседние племена неожиданно сговариваются к войне, связывают посланцев римлян и объявляют римлянам, что вернут их на том лишь условии, если получат обратно своих заложников. 8. Они привлекают к себе в качестве союзников в той войне осисмов, лексовиев, намнетов, амбиваритов, моринов, диаблинтов и менапиев; также помощь зовут из Британии. 9. Цезарь, извещенный Крассом о мятеже подвласт¬ных племен] (Oros. VI 8, 7- 9)
[…Затем П. Крассу он отдал приказ отправиться с двенадцатью легионными когортами и многочисленной конницей в Аквитанию, чтобы воспрепятствовать посылке вспомогательных войск отсюда в Галлию и соединению этих обеих больших народностей…] (Caes. BG III 11)
[20. Почти в то же самое время П. Красс прибыл в Аквитанию, которая, как сказано было раньше, по своему протяжению и населению составляет приблизительно треть всей Галлии. Принимая во внимание, что ему придется вести войну в таких местах, где немного лет тому назад был разбит и убит легат Л. Валерий Преконин и откуда спасся бегством после потери всего обоза проконсул Л. Маллий, он понимал, что ему необходимо было действовать с величайшей осторожностью, и вот он обеспечил себя провиантом, набрал конницу и вспомогательные войска и, кроме того, вызвал поименно много храбрых ветеранов из Толосы, Каркассона и Нарбона, городов Провинции Галлии, лежащих по соседству с этими местами, а затем вступил с своими войсками в страну сотиатов. При известии о его приближении сотиаты собрали большое войско и конницу, составлявшую их главную силу, напали на наш отряд во время его движения и завязали прежде всего конное сражение, а когда наши отбросили конницу и стали ее преследовать, они внезапно появились со своими пешими силами из лощины, где они были в засаде. Напав на наши разрозненные части, они возобновили сражение.
21. Оно длилось долго и было упорным, так как сотиаты, полагаясь на свои прежние победы, понимали, что исключительно от их храбрости зависит спасение всей Аквитании, а наши солдаты очень желали показать, на что они способны в отсутствие главнокомандующего без поддержки остальных легионов и под предводительством очень молодого командира. Наконец враги, изнемогая от ран, обратились в бегство. Перебив большое число их, Красс тут же с похода начал осаду их города. Вследствие их храброго сопротивления он двинул на них подвижные галереи и башни. Они отчасти пытались делать вылазки либо подводили подкопы под наш вал и галереи: в этом деле они имеют очень большую опытность, так как у них в разных местах много медных рудников и каменоломен. Но, заметив, что все эти меры ни к чему не приводят ввиду нашей бдительности, они отправили к Крассу послов с просьбой принять их на капитуляцию. Эта просьба была уважена под условием выдачи оружия, что они и сделали.
22. В то время как внимание римлян было направлено исключительно на эту капитуляцию, из другой части города главный вождь сотиатов Адиатунн попытался сделать вылазку во главе отряда из шестисот "преданных", которых галлы называют "солдуриями". Их положение таково: они обыкновенно пользуются всеми благами жизни сообща с теми, чьей дружбе они себя посвятили; но если этих последних постигнет насильственная смерть, то солдурии разделяют их участь или же сами лишают себя жизни; и до сих пор на памяти истории не оказалось ни одного такого солдурия, который отказался бы умереть в случае умерщвления того, кому он обрек себя в друзья. Вот с ними-то и попытался прорваться Адиатунн. Но на этой стороне наших укреплений подняли крик, солдаты сбежались к оружию, и после ожесточенного сражения Адиатунн был отброшен в город. Впрочем, он добился от Красса тех же условий сдачи, как и другие.
23. По выдаче оружия и заложников Красс двинулся в сторону вокатов и тарусатов. Только тогда на варваров произвела глубокое впечатление весть о том, что город, укрепленный и природой, и человеческим искусством, был взят римлянами через несколько дней после их прихода. Они стали рассылать повсюду посольства, заключать тайные союзы, обмениваться заложниками и набирать войско. Даже к пограничным с Аквитанией общинам Ближней Испании были отправлены послы: отсюда они пригласили к себе не только вспомогательные войска, но и вождей. С их прибытием они начали снова вести войну с большой решительностью и при наличности крупных боевых сил. В вожди были выбраны люди, все время служившие под знаменами Кв. Сертория и считавшиеся большими знатоками военного дела. По примеру римлян они стали выбирать удобные позиции, укреплять лагерь, отрезывать наших от подвоза. Красс понял, что его собственный отряд ввиду его малочисленности неудобно дробить, что враги рыскают всюду, занимают дороги и все-таки оставляют достаточное прикрытие для своего лагеря, а потому подвоз хлеба и прочего провианта становится для него все более и более затруднительным, тогда как численность врагов увеличивается со дня на день. Поэтому он решил безотлагательно дать генеральное сражение. Доложив об этом военному совету и увидев, что все того же мнения, он назначил сражение на следующий день.
24. На рассвете он вывел все свое войско, выстроил его в две линии, поместив вспомогательные отряды в центре, и стал ждать, что предпримут враги. Последние ввиду своего численного превосходства и старой военной славы, а также вследствие нашей малочисленности были уверены в том, что решительный бой не будет для них опасен; но еще более безопасным представлялось им занять дороги, отрезать подвоз и таким образом одержать бескровную победу: именно в случае, если бы римляне за недостатком съестных припасов начали отступать, они рассчитывали напасть на них (с еще большей уверенностью в своих силах) во время похода, когда они помимо других затруднений будут обременены поклажей. Этот план был одобрен вождями; поэтому, хотя римляне и вывели свое войско, галлы держались спокойно в своем лагере. Но их колебания и кажущийся страх только повысили бодрость и боевой пыл у наших солдат, и отовсюду стали слышаться голоса, что нечего больше ждать, но пора идти на лагерь. Понявший намерения врагов, Красс ободрил своих и, к их общему удовольствию, быстро двинулся на лагерь врагов.
25. Там одни стали засыпать рвы, другие градом снарядов старались выбивать с вала и из укреплений их защитников, а солдаты вспомогательных отрядов, которым Красс не придавал большого боевого значения, подавали камни и снаряды, носили дерн для вала и этим с виду могли быть приняты за бойцов; но и враги сражались стойко и бесстрашно, и их снаряды, пускаемые сверху, попадали в цель. Но римские всадники, успевшие объехать неприятельский лагерь, донесли Крассу, что у задних ворот он укреплен не с такой же тщательностью, как в других местах, и легко может быть атакован.
26. Красс посоветовал командирам конницы подбодрить своих людей большими наградами и обещаниями и дал им необходимые указания. Те, как и было приказано, вывели когорты, оставленные для прикрытия лагеря и до сих пор не бывшие в деле, повели их дальним и кружным путем так, чтобы их не было видно из неприятельского лагеря, и, пользуясь тем, что все внимание врага было устремлено на сражение, быстро достигли указанных укреплений. Они прорвали их и утвердились в неприятельском лагере, прежде чем враги могли даже заметить их и понять, в чем дело. Теперь, когда наши услышали крик с той стороны, они с обновленными силами, как это обыкновенно бывает в ожидании победы, еще смелее ударили на врага. Обойденные со всех сторон, неприятели в полном отчаянии стали бросаться из своих укреплений и поспешно спасаться бегством. Их преследовала на совершенно открытой местности конница, вернувшаяся в лагерь только поздно ночью. Из пятидесяти тысяч человек, которые, по точным сведениям, собрались сюда из Аквитании и от кантабров, уцелела едва одна четверть.
27. При известии об этом сражении большая часть Аквитании сдалась Крассу и сама послала ему заложников. В числе сдавшихся были тарбеллы, бигеррионы, птиании, вокаты, тарусаты, элусаты, гаты, ауски, гарумны, сибузаты, кокосаты. Лишь несколько отдаленных народностей пренебрегли этим, полагаясь на время года, так как уже приближалась зима.] (Caes. BG III 20—27)
[About the same time Publius Crassus, the son of Marcus Crassus, subjugated nearly all of Aquitania. The people are themselves Gauls, and dwell next to Celtica, and the territory extends right along the Pyrenees to the ocean. Making a campaign, now, against these, Crassus conquered the Sotiates in battle and captured them by siege. He lost a few men, to be sure, by treachery in the course of a parley, but punished the enemy severely for this. On seeing some others who had banded together along with soldiers of Sertorius from Spain and were carrying on the war with skill, and not recklessly, since they believed that the Romans through lack of supplies would soon abandon the country, he pretended to be afraid of them. But although he incurred their contempt, he did not even then draw them into a conflict with him; and so, while they were feeling secure with regard to the future, he attacked them suddenly and unexpectedly. At the point where he met them he accomplished nothing, because the barbarians rushed out and repelled him vigorously; but while their main force was there, he sent some men around to the other side of their camp, got possession of this, which was destitute of men, and passing through it took the fighters in the rear. In this way they were all annihilated, and the rest with the exception of a few made terms without any contest.] (Dio XXXIX 46)
Около этого же времени Публий Красс, сын Марка Красса, подчинил почти всю Аквитанию. Сами эти люди- галлы и живут недалеко от Кельтики, а территория эта простирается прямо вдоль Пиренеев до океана. И вот, в ходе войны против них, Красс сначала победил сотиатов в сражении и захватил их с помощью осады. Правда, он потерял несколько человек в ходе переговоров из-за предательства врага, но жестоко наказал врага за это. Видя другие отряды, которые объединялись с солдатами Сертория из Испании и воевали не опрометчиво, а умело ибо ожидали, что римляне из-за нехватки продовольствия вскоре сами оставят страну, он притворился, что боится их. Хотя он и навлек на себя их презрение, но даже тогда не вступил с ними в сражение, и, таким образом, пока они чувствовали себя в безопасности относительно своего будущего, он внезапно и неожиданно напал на них. В том месте, где он встретился с ними он не смог ничего добиться, поскольку варвары выбежали и энергично отразили его атаку; но пока их основные силы были там, он послал людей в обход на другую сторону их лагеря, никем не защищаемую, завладел ею и через нее зашел врагам в тыл. Таким образом, все они были уничтожены, а остальные, за небольшим исключением, пришли к соглашению без какой-либо борьбы.
[В свою очередь, Публий Красс, как только он при¬был в Аквитанию, был встречен там войной; и действи¬тельно, сотиаты, имея сильную конницу и крупные силы пехоты, в течение долгого времени серьезно бес¬покоили римлян своими вылазками. 20. Потом, когда побежденные, загнанные в крепость Сотиат и там осажден¬ные они увидели, что их вот-вот захватят, сотиаты, сло¬жив оружие, сдались. 21. Аквитаны, придя в негодование от поражения, собирают отовсюду войско; также к ним пришла помощь из Ближней Испании; руководителями войск они назначают главным образом тех, кто служил при Сертории. 22. Все они, пока готовили осаду для Красса, в собственном лагере были перебиты напавшим на них Крассом. Ведь, как передают, из аквитанов и кантабров, которых тогда пришло на помощь пятьдесят тысяч, убито было тридцать восемь тысяч.] (Oros. VI 8, 19-22)
Рим 55г.:
[При этой беседе присутствовал молодой Публий Красс, очень, как ты знаешь, расположенный ко мне.] (Cic QF II 7, 2)
[Hence, since no one at all opposed them, and furthermore since Publius Crassus, who was a son of Marcus and at that time lieutenant under Caesar, brought soldiers to Rome for this very purpose, they were easily chosen.] (Dio XXXIX 31, 2)
Таким образом, поскольку никто не выступал против них (Красс и Помпей-Э.), а Публий Красс, сын Марка, и в то время легат Цезаря, привел в Рим солдат именно для этой цели, они были легко выбраны.
Монета Публия Красса.
The Roman Republic
P. Licinius Crassus.
Denarius circa 55, AR 3.36 g. Laureate, diademed and draped bust of Venus r.; S•C. Rev. P•CRASSVS• – M•F Female figure leading horse l. with r. hand and holding spear in l. hand; at her feet, cuirass and shield. Syd. 929. B. Licinia 18. Cr. 430/1.
Римская Республика
П. Лициний Красс
Денарий, около 55г. до н.э., вес 3.36гр. Бюст Венеры, увенчанной лавровым венком, диадемой и в драпировках, S•C. РЕВЕРС. P•CRASSVS• – M•F, Женская фигура, ведущая лошадь правой рукой, держащая копье в левой руке, с панцирем и щитом у ее ног. Syd. 929. B. Licinia 18. Cr. 430/1.
Поход в Парфию с отцом, 54г. Смерть Публия Лициния Красса:
[…сам Красс ушел в Сирию на зимние квартиры и, кроме того, — чтобы встретиться с сыном, который во главе тысячи отборных всадников прибыл от Цезаря из Галлии, украшенный знаками отличия за доблесть.] (Plut. Crass,17)
[Один из флангов он (Красс-Э.) поручил Кассию, другой — молодому Крассу, а сам стал в центре.] (Plut. Crass,23)
[Через посланных он велел своему сыну постараться заставить неприятелей принять бой раньше, чем они его окружат: ибо парфянская конница устремлялась главным образом на него, чтобы обойти крыло, которым он командовал, и ударить ему в тыл. Итак, молодой Красс, взяв тысячу триста всадников, в том числе тысячу прибывших от Цезаря, пятьсот лучников, а из тяжеловооруженных — ближайшие восемь когорт, повел их обходным движением в атаку. Но стремившиеся окружить его парфяне, потому ли, что попали в болото, как некоторые полагают, или же замышляя захватить Красса как можно дальше от отца, повернули назад и поспешно ускакали. Красс, крича, что враги дрогнули, погнался за ними, а с ним вместе Цензорин и Мегабакх. Последний выдавался мужеством и силой, Цензорин же был удостоен сенаторского звания и отличался как оратор; оба были товарищи Красса и его сверстники. Они увлекли за собой конницу, пехота тоже не отставала, в надежде на победу охваченная рвением и радостью. Римлянам представлялось, что они одерживают верх и гонятся за неприятелем, пока, продвинувшись далеко вперед, они не поняли обмана: враги, которых они считали убегающими, повернули против них, и сюда же устремились другие, в еще большем числе. Римляне остановились в расчете, что, видя их малочисленность, парфяне вступят в рукопашный бой. Но те выстроили против римлян лишь своих броненосных конников, остальную же конницу не построили в боевой порядок, а пустили скакать вокруг них. Взрывая копытами равнину, парфянские кони подняли такое огромное облако песчаной пыли, что римляне не могли ни ясно видеть, ни свободно говорить. Стиснутые на небольшом пространстве, они сталкивались друг с другом и, поражаемые врагами, умирали не легкою и не скорою смертью, но корчились от нестерпимой боли, и, катаясь с вонзившимися в тело стрелами по земле, обламывали их в самих ранах, пытаясь же вытащить зубчатые острия, проникшие сквозь жилы и вены, рвали и терзали самих себя. Так умирали многие, но и остальные не были в состоянии защищаться. И когда Публий призывал их ударить на броненосных конников, они показывали ему свои руки, приколотые к щитам, и ноги, насквозь пробитые и пригвожденные к земле, так что они не были способны ни к бегству, ни к защите. Тогда Публий, ободрив конницу, стремительно ринулся на врагов и схватился с ними врукопашную. Но не равны были его силы с неприятельскими ни в нападении, ни в обороне: галлы били легкими, коротенькими дротиками в панцири из сыромятной кожи или железные, а сами получали удары копьем в слабо защищенные, обнаженные тела. Публий же больше всего полагался именно на них и с ними показал чудеса храбрости. Галлы хватались за вражеские копья и, сходясь вплотную с врагами, стесненными в движениях тяжестью доспехов, сбрасывали их с коней. Многие же из них, спешившись и подлезая под брюхо неприятельским коням, поражали их в живот. Лошади вздымались на дыбы от боли и умирали, давя и седоков своих и противников, перемешавшихся друг с другом. Но галлов жестоко мучила непривычная для них жажда и зной. Да и лошадей своих они чуть ли не всех потеряли, когда устремлялись на парфянские копья. Итак, им поневоле пришлось отступить к тяжелой пехоте, ведя с собой Публия, уже изнемогавшего от ран. Увидя поблизости песчаный холм, римляне отошли к нему; внутри образовавшегося круга они поместили лошадей, а сами сомкнули щиты, рассчитывая, что так им легче будет отражать варваров. Но на деле произошло обратное. Ибо на ровном месте находящиеся в первых рядах до известной степени облегчают участь стоящих за ними, а на склоне холма, где все стоят один над другим и те, что сзади, возвышаются над остальными, они не могли спастись и все одинаково подвергались обстрелу, оплакивая свое бессилие и свой бесславный конец.
При Публии находились двое греков из числа жителей соседнего города Карры — Иероним и Никомах. Они убеждали его тайно уйти с ними и бежать в Ихны — лежащий поблизости город, принявший сторону римлян. Но он ответил, что нет такой страшной смерти, испугавшись которой Публий покинул бы людей, погибающих по его вине, а грекам приказал спасаться и, попрощавшись, расстался с ними. Сам же он, не владея рукой, которую пронзила стрела, велел оруженосцу ударить его мечом и подставил ему бок. Говорят, что и Цензорин умер подобным же образом, а Мегабакх сам покончил с собою, как и другие виднейшие сподвижники Публия. Остальных, продолжавших еще сражаться, парфяне, поднимаясь по склону, пронзали копьями, а живыми, как говорят, взяли не более пятисот человек. Затем, отрезав головы Публию и его товарищам, они тотчас же поскакали к Крассу.] (Plut. Crass, 25)
[Из людей, которых Публий, очутившись в опасности, отправлял к нему, посланные первыми погибли, наткнувшись на варваров, а другие, с великим трудом проскользнув, сообщали, что Публий пропал, если ему не будет скорой и сильной подмоги. Те из парфян, которые несли воткнутую на копье голову Публия, подъехали ближе, показали ее врагам и, издеваясь, спрашивали, кто его родители и какого он роду, ибо ни с чем не сообразно, чтобы от такого отца, как Красс, — малодушнейшего и худшего из людей, мог родиться столь благородный и блистающий доблестью сын.] (Plut. Crass, 26)
[На сына полководца обрушили копья почти на виду у отца.] (Flor. I 46, 10)
[It came about in this way. The Parthians confronted the Romans with most of their army hidden; for the ground was uneven in spots and wooded. Upon seeing them Crassus — not the commander, but the younger Crassus, who had come to his father from Gaul — felt scornful of them, since he supposed them to be alone, and so led out his cavalry against them, and when they turned purposely to flight, pursued them, thinking the victory was his; thus he was drawn far away from the main army, and was then surrounded and cut down.] (Dio XL 21—22)
Это произошло таким образом. Парфяне атаковали римлян, спрятав большую часть своей армии, поскольку земля была неровной, покрытой ямами и лесистой. Увидев их, Красс –не командующий, а младший Красс, который приехал к своему отцу из Галлии- презрительно отнесся к ним, считая, что они были одни, и, поэтому вывел свою конницу против них, а когда они намеренно обратились в бегство, начал преследовать их, думая-, что победа у него в руках; таким образом он был отделен от основной армии, затем окружен и обезглавлен.
[Примерно в это же время, в 697 г. от основания Города, Марк Лициний Красс, сотоварищ Гнея Помпея по второму консульству (55 г.), был послан против парфян и, вступив в битву около Карр вопреки знамениям и гаданиям, был побежден Суреной, полководцем царя Орода и затем убит вместе с сыном, юношей известным и талантливым] (Eutrop. VI 18, 1).
[После смерти молодого Красса, убитого в Парфии, Цицерон занял его место среди жрецов, которых римляне зовут авгурами.] (Plut.Cic.36)
