Сулла3

[amir]

Впрочем, Сулла смутно припомнил, что этот человек в одиночку взял целый город...

 

[Aemilia]

Цицерон стоял и молча смотрел на мокрого Помпея. Он единственный из всех совершенно точно знал, что именно произошло. И еще он понял, что сейчас лучше не объяснять этого ни Сулле, ни Помпею. Цицерон искренне не понимал чего Сулла так на него уставился и почему у Помпея такой удивленный вид.

 

[Lanselot]

- Ну ты и мужик! - Сулла поднялся и тяжелой рукой хлопнул Цицерона по плечу, чуть не убив при этом. - Спасибо тебе. Я это не забуду. И тебе, Помпей, спасибо.

 

[Lanselot]

Он хотел сказать: "пошли выпьем по этому поводу", но сдержался. Надо же было что-то делать с заговорщиками. А поэтому для начала со всей дури двинул ближайшего к нему ногой по физиономии.

 

[Lanselot]

- Ой! - сказал Цезарь-старший, моргая глазами, как сова, и вдруг почувствовав, что от удара он совершенно протрезвел.

 

[Lanselot]

Коссуций пришел в себя без дополнительных врачебных действий и тихо-тихо уползая на брюхе подальше от берега и от злого, мокрого и грязного консула, думал:
"Да в погребальной урне я видел этот высший свет!"

 

[Aemilia]

Цицерон с ужасом смотрел на консула. Да что ему померещилось с пьяных глаз? Чего он в драку полез? Неужели?.. Цицерона осенила догадка и он хмыкнул. Понятно. Сулла считает, что он один их всех побил, потому и поблагодарил. Цицерон спрятал ухмылку и смотрел на Суллу. И что дальше делать? Подтвердить репутацию героя хочется, а с другой стороны, в драку лезть? Дилемма была тяжелая. Цицерон повернулся к тому месту где должен был стоять Помпей.

 

[Lanselot]

В общем так, - уже совсем трезвым голосом распорядился Сулла. - Сейчас еще немного намнем им рожи, а потом надо звать охрану и тащить их в Мамертинскую тюрму. Пусть их судит народ за нападение на священную особу консула, да еще... кгм... при исполнении. А у нас есть на сегодня дела поважнее. Нужно решить наконец вопрос с триумфом твоего отца, да и войска пора набирать, причем очень быстро.

 

[Lanselot]

- А пока... - он двинул ногой еще одного распростертого сенатора и глаза консула сверкнули нехорошим красным огнем. Ему было очень даже приятно. А потом схватил за шкирку Цезаря-старшего, который был единственным, кто имел открытые глаза, встряхнул его и заорал:
- Кто тебя сюда послал, вошь сенатская?! Марий?! Говори: Марий?! Не смотри на меня так! Быстро говорить! Не то я из тебя сейчас отбивную по-лукански сделаю!

 

[Aemilia]

Цицерон вдруг понял, что надо что-то делать. В конце-то концов это просто безобразие. Он внутренне подобрался и подошел к Сулле.
-Уважаемый консул! Консул! -когда Сулла обратил наконец внимание Цицерон быстро заговорил, -Консул, послушай пожалуйста! Ведь это беззаконие! Это повредит тебе! Ведь сказано: Если причинит членовредительство и не помирится с [потерпевшим], то пусть и ему самому будет причинено то же самое. Неужели ты хочешь мириться с ними потом? А что говорить станут? Что консул похож на беззаконика Гая Мария! -последний аргумент кажется подействовал, из взгляда Суллы мсчезла ярость. Вспомнив о том, что подумали о нем Сулла и Помпей, Цицерон быстро добавил, -Они получили свое. Посмотри на них! Жалкое зрелище. Зачем такому как ты, прекрасному полководцу которому доверена армия, будущему победителю Митридата, они нужны? Стоит ли тратить время? Стоит ли давать повод старику Марию лишний повод для брюзжания? -Цицерон затаил дыхание. Но Сулла кажется, уже успокоился.

 

[amir]

Окончательно дело решил Помпей. Он ещё с берега отчётливо видел, что с Цицероном дрались семеро. А тел было только шесть... Всё ясно как божий день - одной заразе удалось скрыться. И сейчас этот негодяй приведёт подмогу из засады. Помпей не умедлил поделиться этой мыслью.


Всё трое, конечно, были люди военные с смогли бы постоять за себя. Но сейчас им была доверена безопасность консула, так что рисковать было чревато. К тому же, Помпей решил что надо ковать железо пока горячо - раз уж Сулла сам вспомнил о триумфе его отца, то надо поскорее этим пользоваться, а не вступать в новую драку.


В общем, после непродолжительного военного совета вся троица преждприняла тактическое отступление по направлению к дому Суллы.

 

[amir]

Там Цицерон сочинил уже второй за последние сутки исторический документ - проект постановлениея Сената о предоставлении триумфа Помпею Страбону.

 

[Aemilia]

Закончив писать сей исторический опус Цицерон протянул его Сулле. Цицерон был благодарен Помпею за своевременное тактическое отступление, а то что ж это такое? Цицерон повнимательнее взглянул на Суллу и вспомнил его полный ярости взгляд. Почему-то вдруг с теплотой вспомнился Помпей Страбон...

 

[Lanselot]

А Сулла, вдруг немного присмиревший по причине присутстсвия в компани столь выдающегося воина и жестокой головной боли, немного подумав, поставил свою подпись. "Надо обязательно прихватить этого парня с собой на войну", - подумал он. - "Мне такой телохранитель и нужен. Посмотришь - глиста-глистой, еще и строчит, как писарь. А поди ж ты!"

 

[Lanselot]

Цезарь-младший очень любил и уважал своего отца. Но в последнее в время в это обожание стали вкрадываться некоторые тени. Он уже был достаточно взрослым, чтобы не понимать: его отец - не великий полководец, не великий политик, а просто представитель сенатского "болота", небогатый неудачник. Великий Марий, естественно, возбуждал в нем гораздо больше уважения и обожания. Но в тот день, когда его отец пришел домой совершенно избитым, как он сказал "за Мария", Гай прямо глаз не мог отвести от его разлитой и почему-то странно помятой физиономии. Его отец был героем! Вот так и надо сражаться со всякой сволочью, особенно с той, которая обидела его дядю Мария.

 

[Lanselot]

Все эти события поставили под вопрос решение Цезаря-младшего удрать из дому. Ну не мог же он, на самом деле, воевать под началом такой мрази, как Сулла! Но Коссуция... Одно воспоминание о ней вызывало у него чувство ужаса. В какой-то момент у него, правда, зародилась надежда, что отец сам откажется от помолвки сына. Потому что придя домой с разбитой физиономией тот сиплым полушепотом ругал будущего родственника за то, что тот бросил его в беде. Но эта надежда оказалась призрачной. Немного подумав, Цезарь-старший заявил, что в конце концов он выдает сына не за Коссуция, а за его дочь и его деньги. А все остальное не имеет значения.

 

[Lanselot]

Гай решил поделиться своими сомнениями с одним из своих товарищей по палестре, с которым сошелся больше других. Публий был немного старше Цезаря. Он был сыном мелкого лавочника, малограмотным, но зато лучшим учеником по фехтованию. Публия в Цезаре притягивало его умение рассказывть разные "сказки". Поэтому он даже прощал "чистенькому мальчику" его всегда белоснежную претексту, золотую буллу и педагога - все то, чего он в жизни не имел, и что презирал. Цезаря же тянуло к нему знание подростком жизни Субурры, его вполне практическая сметка и все остальное, чего был лишен и к чему не был особенно приспособлен "чистинький мальчик". В общем, он решил посоветоваться.
И с удивлением узнал, что Публий тоже собирается удирать. Как это не смешно, но у Публия была та же проблема. Его отец решил женить его на дочке соседа, чтобы объединить их торговые предприятия. Публия женитьба не доставала, как и Гринон, он заявлял, что все женщины - дуры, и здесь уж ничего не поделаешь. Но вот просидеть всю жизнь в лавке он не собирался! Тем более, его отец тоже в молодости прилично пововевал. Даже деньжат скопил на свою лавку.
Публию было плевать под чьим началом воевать. Из воспоминаний своего отца, очень уважавшего Мария, он все же почерпнул слишком много рассказов, свидетельствующих о том, что полководцу глубого по фиг жизнь легионера. И, как человек практический, ничего особенно в этом не видел. Жизнь есть жизнь. Поэтому немедленно заявил Цезарю-младшему, что раз Суллу поставили на это место, то значит он человек не без таланта. А все остальное их не должно трогать. Вот заработают свое, тогда можно подумать, продолжать ли службу.
Под понятием "свое" Цезарь видел дубовый венок (как минимум), а Публий - деньги для открытия собственной лавки, если удасться - то колониальным товаром. Но все же слова последнего убедили Гая. И мальчики деятельно взялись за подготовку побега. Публий на чердаке инсулы, где его семья снимала квартиру и лавку собирал сухари, а Цезарь засел за чтение книг о государстве Митридата.

 

[Lanselot]

Подписав все бумаги, Сулла немного подумал, посмотрел на Цицерона и сказал:
- А тебя я назначаю командиром моей преторианской когорты. Займись ее организацией немедленно.

 

[amir]

Увы, подписывая указ, Сулла с пьяну пометил его неправильным числом...

 

[Aemilia]

Цицерон замер. Какая преторианская когорта?! Неужели консул еще не протрезвел? Ему живо вспомнился смотр и как он опозорился. Юпитер Капитолийский! Да если Страбон его всего лишь отругал, то поведи он себя так на триумфе Сулла его попросту убъет. Но ведь по-другому Цицерон не умел. Он кинул последний, безнадежный взгляд на указ и вдруг увидел кажется путь к спасению.