Российская экономика попала в «застойную яму», заявил глава Счетной палаты Алексей Кудрин на форуме Финансового университета. По его словам, такого длительного периода низкого роста ВВП в стране не было со времен Второй мировой войны.
«Мы в общем последние 10 лет живем с темпами роста 1%. После Второй мировой войны у нас такого длинного периода в истории России, чтобы мы жили больше 10 лет с таким темпом роста, – 1%, нет. Мы в общем попали в серьезную застойную яму», – приводит информационное агентство ТАСС высказывание Кудрина.
Говоря о том, что российская экономика должна расти темпами не ниже среднемировых, глава СП дал прогноз, что в 2018 году российский ВВП вырастет только на 1,6% (МВФ, к примеру, прогнозировал ее рост в 2018 году на 1,7%, напоминает информационное агентство РИА Новости). Между тем цена на нефть за год выросла едва ли не в два раза, однако это не привело к ускорению роста ВВП.
«Прирост цены на нефть, которая всегда была драйвером нашей экономики, даже не останавливает дальнейшее снижение темпов роста. И понятно, что нужны другие драйверы», – подчеркнул Кудрин.
О том, что означает столь длительный низкий рост российской экономики, и о том, что могло б быть ее драйвером, а также о том, может ли отставание России в технологиях препятствовать росту ВВП, с «Полит.ру» поговорил Сергей Хестанов, доцент кафедры фондовых рынков и финансового инжиниринга факультета финансов и банковского дела (ФФБД) РАНХиГС, советник по макроэкономике гендиректора компании «Открытие брокер».
«Не стоит преувеличивать значение технологий. Если вспомнить историю стран, которые достаточно динамично ускорили свои развитие, то большая их часть никакими заметными технологиями не обладала. Это видно, если посмотреть даже на постсоветкое пространство, страны соцлагеря. Очень яркий пример – Польша.
К моменту распада социалистического лагеря польская экономика была ничем не лучше советской, а может, была и хуже. Вспоминая свою поездку в Польшу в те годы, должен отметить, что страну нельзя было назвать тогда продвинутой. Уровень развития польского общества был достаточно умеренным, и по уровню экономики Польша отставала даже от СССР.
Тем не менее, ей удалось заметно ускорить свой экономический рост. И сейчас по уровню развития экономики, по крайней мере по доле ВВП на душу населения и уровню жизни Польша значительно превосходит Россию. Хотя нельзя сказать, чтобы она получила доступ к каким-то безумно интересным технологиям – уровень ее технологического развития примерно соответствует российскому. Пожалуй, он даже несколько ниже – потому что в Польше точно нет производства космических аппаратов, авиатехнику там тоже практически не производят. Тем не менее, рост ее ВВП ускорился.
То есть технологии – это вторично. Хорошо, если они есть, но сами по себе они особых преимуществ не дают. Главная проблема не в них – она в том, что сложившаяся модель экономики не подразумевает высоких темпов роста вовсе. То есть выбора у нас особо и нет. Да, у нас сложилась экономика с высокой долей государства – она и раньше была высокой, эа доля, но в последние годы еще выросла. Но командная экономика на то и командная, что эффективность ее достаточно невелика.
Поэтому мы можем оставаться в нынешней ситуации достаточно долго – конца-краю этому пока не видно.
Что могло бы помочь в смысле иных драйверов экономики? Их вообще-то в природе существует не так уж много. Существует, к примеру, драйвер, связанный в изменением уклада – допустим, если проходит приватизация, то после этого экономика на некоторое время, как правило, ускоряется за счет того, что эффективность частной экономики обычно несколько выше, чем эффективность государственной.
Бывает, что дайверами оказываются сырьевые цены – мы очень ярко это видели даже не один раз. К примеру, очень наглядно это было в начале 2000-х годов и в 2008 году, потом – в 2009 и с перерывом, затуханием роста – до начала 2014 года. Так что мы знаем, что определенную роль в этом сырьевые цены могут играть.
Но для того, чтобы сырьевые цены ускоряли экономику, необходимо, чтобы они не просто были высокими, а чтобы они еще и достаточно высокими темпами росли. А их рост в последнее время замедлился, и возникли большие сомнения относительно того, будут ли они расти в дальнейшем. Ну, а раз возникли такие сомнения, то экономика пропорционально замедлилась. И в таком замедленном состоянии и пребывает. Собственно, Кудрин и констатировал тот факт, что наступил застой.
Это не является какой-то драмой, нет необходимости срочно что-то менять. Но если экономика будет пребывать в таком состоянии долго, то рано или поздно это вызовет определенную социальную усталость, которая грозит некими социальными потрясениями. Во что это выливается, мы все видели на примере бывшего СССР. Собственно говоря, перестройка и все последующие процессы – результат того, что длительный период застоя привел к накоплению определенной социальной усталости. И, как следствие, – к таким бурным политическим процессам.
Поэтому, с одной стороны, ситуация не является остро драматичной, мы можем пребывать в ней достаточно долго. С другой стороны, если за разумное время не произойдет никаких подвижек, то усталость накопится и так или иначе реализуется в некие потрясения, о которых сейчас говорить немного рано.
Надо отдать должное Кудрину – он нашел в себе смелость открыто об этом заявить, обозначить проблему. Потому что большая часть высказываний на эту тему откровенно носит характер «ура, ура!». Скажем так: отрадно, что как минимум дискуссия началась. С другой стороны, обольщаться не стоит – так легко и просто что-то изменить директивно в принципе невозможно. Но хотя бы пусть стартует общественная дискуссия относительно этого. Неизвестно, приведет ли эта она к решению проблемы, но сам факт того, что проблема обсуждается, дает некие шансы на то, что это произойдет.
Мой опыт говорит о том, что любые проблемы такого рода начинают решаться только тогда, когда ресурсов на поддержание системы явно не остается. А поскольку ресурсы есть и пока они заведомо достаточны, то я думаю, что пока ничего не изменится. Скорее всего, поговорят – и спустят все это на тормозах», – объяснил Сергей Хестанов.
