Diletant
Великий Магистр
Собственно, все планы Холодной войны были оборонительными. Вопрос был в спусковом сигнале. В вышеприведенном отрывке мы тоже не может сказать, что марш на запад не был запланирован как реакция на ракетную атаку.
Холодная война
- Автор темы Артемий
- Дата начала
Diletant
Великий Магистр
Да, кстати, стойкое ощущение, что лет на 15-20 задержано все. Про планы двухнедельного прорыва к Ла-Маншу говорили еще в 90-х. Часом, не оттуда новость?
В теме про продажу Аляски ув.Аларих высказал довольно популярное соображение, что только находящиеся на боевом дежурстве экипажи советских подводных стратегических ракетоносцев спасли мир от термоядерной войны. Насколько я понимаю, эта идея заключается в убеждении, что, не нависай над Америкой угроза ответного ядерного удара, она непременно нанесла бы свой. Однако и до достижения ядерного паритета между СССР и США, и после развала СССР, когда, руководствуясь этой логикой, американское руководство вполне могло осуществить этот злодейский план, оно этого не сделало. Это подтверждает правоту тех историков Холодной войны, которые уже давно сделали вывод о том, что в основе гонки ядерных вооружений лежало чувство глубокого взаимного недоверия между Москвой и Вашингтоном. Политики в обеих столицах приписывали своим оппонентам стремление нанести первый ядерный удар и путём демонстрирования готовности к ответному аналогичному удару пытались парировать данную угрозу. При этом ни одна из сторон на полном серьёзе нападать первой не собиралась. Второй фактор, подстёгивающий гонку ядерных вооружений, заключался в традиционном жёстком соперничестве между различными родами войск США. Командование каждого из них стремилось иметь в своё распоряжении стратегическое ядерное оружие. Так и возникла знаменитая «ядерная триада». Советские же военачальники, стремясь во всём копировать своего «вероятного противника», пошли этим же путём.
Уважаемый Вал,
ну, не так.
От "термоядерной войны" -то есть, как я могу понять, от войны с применением боеголовок, настроенных не на ядерный распад, а на ядерный синтез, и измеряемых уже не кило-, а в мегатоннах,
мир спасло:
- что первым это оружие испытал СССР;
- что СССР опытным путём доказал возможность доведения калибра до 100 и свыше мегатонн;
- что СССР построил и пустил в серию подводные лодки, способные нести и стрелять ракетами, несущими подобные заряды.
Разумеется, это способствовало ограничению развёртывания обычных ядерных вооружений.
Фигня это всё. Паритет - паритетом, но вряд ли без особой надобности кто собирался утюжить Европу мегатонными зарядами. Для этого имелись танковые армии. То есть вряд ли наши применили бы ядерное оружие в Европе.
Сложный вопрос. Мне кажется, как шахтное базирование, так и вариант с авиабомбардировщиками - уже устарели. А вот подводные ракетоносцы - нет. И мобильные установки - ещё нет.
Diletant
Великий Магистр
Встряну... 
Причем на 10 месяцев позже американцев
Американские 25-мегатонные ничем не хуже советских 50-мегатонных.
Рассматривался проект Н1 - вариант лунной ракеты Н2 - с такой боеголовкой, но представить себе лодку с таким ракетами к счастью не получается...
Rzay
Дистрибьютор добра
Других теоретических основ "ядерной триады" не имеется?
По факту она складывалась именно так. Вспомните знаменитый "бунт адмиралов". Те пытались сорвать выпуск бомбардировщиков Б-36 всеми способами, включая откровенные подлоги. Взамен настаивая на строительстве суперавианосцев - носителй ядерных бомббардировщиков. Когда это не удалось - взяли реванш с появлением системы "Поларис".
Я в других темах уже приводил тексты В.Шлыкова, касающиеся различных аспектов военной экономики. Сделаю это и здесь:
Как известно, Министерство (Департамент)обороны Соединенных Штатов было создано в 1947 г. путем слияния до этого самостоятельного Военного министерства (переименованного при слиянии в Министерство Армии, то есть Сухопутных сил) с Министерством ВМС. Основной целью объединения было не столько укрепление гражданского контроля за военными, сколько предотвращение соперничества между моряками, сухопутчиками и летчиками, резко обострившегося в годы Второй мировой войны.
Все они имели собственные взгляды на ведение войны и последовательно проводили их в жизнь. Армия, например, считала,что победа должна достигаться посредством наземного вторжения на территорию противника. ВМС были убеждены, что для этого достаточно плотной блокады с моря. ВВС, хотя и входившие в состав Армии, но ставшие фактически самостоятельной силой, доказывали, что война может быть выиграна массированными бомбардировками с воздуха.
При этом ни Армия, ни авиация, ни флот не желали учитывать интересы друг друга. Так, несмотря на доказанную эффективность использования авиации в противолодочной войне и установке морских мин, командование армейских ВВС решительно отказывалось помогать ВМС в проведении подобных операций. Как говорил Гарри Трумэн,тогда еще вице-президент США, воюй Армия и ВМС с Германией с таким же ожесточением, с каким они воюют друг с другом, война была бы закончена много раньше. Требования о более тесном взаимодействии, направлявшиеся в адрес командующих видами Вооруженных сил президентом страны Франклином Делано Рузвельтом, оставались, как правило, безрезультатными.
Формальный акт создания единого Министерства обороны не привел, однако, к уменьшению соперничества между видами Вооруженных сил. Скорее оно стало еще более ожесточенным, особенно в первое десятилетие после введения поста министра. Объяснялось это как первоначальной слабостью ведомства (аппарат первого министра состоял всего из трех гражданских помощников, поскольку назначать военнослужащих было запрещено), так и появлением ядерного оружия и дорогостоящих средств его доставки. И ВМС, и ВВС, ставшие в 1947 г. самостоятельными видами Вооруженных сил, рвались к монопольному обладанию и тем и другим, рассчитывая, что тогда именно они будут определять всю военную стратегию.
Беспощадность методов, применявшихся в борьбе за право быть главным видом Вооруженных сил и, следовательно, получать львиную долю военного бюджета, можно проиллюстрировать на следующем примере.
Командование ВМС понимало, что появление в составе ВВС мощной бомбардировочной авиации с практически неограниченным радиусом действия и вооруженной ядерными средствами способно низвести роль флота до простого перевозчика войск и боеприпасов к театрам военных действий. Поэтому оно стремилось сорвать развертывание производства межконтинентального бомбардировщика B-36,способного достичь любых объектов на территории СССР. Одновременно оно решило придать флоту способность самому поражать цели в глубоком советском тылу. Воспользовавшись тем, что первым министром обороны Соединенных Штатов стал бывший военно-морской министр Джеймс Форрестол,всячески поддерживавший флот, руководство ВМС добилось от Конгресса выделения ассигнований на строительство серии из 12 суперавианосцев, на борту которых могли бы базироваться тяжелые бомбардировщики с атомным оружием.
Киль первого авианосца, названного United States, был торжественно заложен 18 апреля 1949 г. А неделю спустя, 23апреля, новый министр обороны Луис Джонсон, сменивший отправленного в отставку Форрестола, аннулировал контракт на строительство. Основанием стали обвинения со стороны ВВС в том, что с целью получения контракта флот занизил стоимость сооружения авианосцев более чем в три раза.
Аннулирование контракта флот воспринял как акт войны со стороны ВВС и Министерства обороны. В знак протеста министр ВМС Джон Салливан подал в отставку, а открытые выступления против принятого решения флотских военачальников вошли в историю как «бунт адмиралов». Конгрессмен Джеймс Ван Зандт, офицер военно-морского резерва, ссылаясь на имеющееся у него анонимное письмо, обвинил министра обороны Джонсона, министра ВВС Стюарта Саймингтона, начальника штаба ВВС Хойта Ванденберга и ряд других авиационных начальников в коррупции при принятии решения о закупке B-36. Одновременно он заявил,что B-36 присущи недопустимые технические недостатки. Кстати, случилось это 25 мая, в день похорон совершившего самоубийство Форрестола.
По требованию Ван Зандта письмо было опубликовано в официальном издании Конгресса Congressional Record, а Комитет по делам Вооруженных сил Палаты представителей начал расследование. Возглавлял этот комитет Карл Винсон – в прошлом один из руководителей ВМС (его имя носит один из нынешних американских авианосцев). Членом комитета был и Ван Зандт.
Анонимное письмо содержало 55 пунктов обвинений в адрес руководства ВВС. В наиболее скандальных из них утверждалось, что Саймингтон одобрил закупку полного дефектов самолета за взятку, предложенную Флойдом Одлумом, владельцем компании Convair,разработавшей B-36, а также за обещание предоставить Саймингтону в будущем пост президента Convair. Что касается генерала Ванденберга, то тот якобы подписал контракт потому, что состоял в любовной связи с женой Одлума – знаменитой летчицей Жаклин Кохран. Впрочем, согласно автору, такую же связь с Кохран поддерживал и Саймингтон.
Расследования в Конгрессе тянулись до 25августа 1949 г. и закончились полной реабилитацией авиационного командования. С помощью Федерального бюро расследований контрразведке ВВС (в США каждый вид Вооруженных сил имеет собственную контрразведку)удалось найти с использованием незаконных методов пишущую машинку, на которой была напечатана анонимка. Выяснилось, что она принадлежала специальному помощнику заместителя министра ВМС. Помощник признался,что все обвинения – ложь, однако утверждал, что военно-морское начальство ничего не знало о письме. В итоге помощник был уволен, а массовое производство B-36 получило зеленый свет. И следующие 10 лет флот больше не оспаривал ведущую роль ВВС в области стратегических вооружений. Но не переставал думать о реванше. И такой реванш состоялся с появлением подводной системы Polaris.
Ничего специфически американского в остром соперничестве между видами и родами войск нет. Как пишет автор книги по истории Пентагона «Дом войны» Джеймс Кэрролл, «соперничество является неотъемлемой частью военного этоса. Воздушные десантники верят, что именно они являются самой важной частью Вооруженных сил. Им просто необходимо в это верить, чтобы преодолевать естественный страх при прыжке с самолета. Подводники и спецназовцы, летчики-истребители и морские пехотинцы, саперы и танкисты – короче, каждый боец должен быть убежден в том, что ему отведена решающая роль на войне. Иначе он просто не будет эффективен».
Удержание в узде военачальников, преследующих собственные и при этом нередко несовместимые цели, а также принуждение их к сотрудничеству во имя общенациональных интересов представляет собой чрезвычайно трудную задачу. Нынешний министр обороны Соединенных Штатов Роберт Гейтс однажды сказал, что с момента образования военного ведомства усилия по обеспечению сотрудничества «носили характер постоянно вспыхивающих войн, которые приходилось вести вновь и вновь».
Как известно, Министерство (Департамент)обороны Соединенных Штатов было создано в 1947 г. путем слияния до этого самостоятельного Военного министерства (переименованного при слиянии в Министерство Армии, то есть Сухопутных сил) с Министерством ВМС. Основной целью объединения было не столько укрепление гражданского контроля за военными, сколько предотвращение соперничества между моряками, сухопутчиками и летчиками, резко обострившегося в годы Второй мировой войны.
Все они имели собственные взгляды на ведение войны и последовательно проводили их в жизнь. Армия, например, считала,что победа должна достигаться посредством наземного вторжения на территорию противника. ВМС были убеждены, что для этого достаточно плотной блокады с моря. ВВС, хотя и входившие в состав Армии, но ставшие фактически самостоятельной силой, доказывали, что война может быть выиграна массированными бомбардировками с воздуха.
При этом ни Армия, ни авиация, ни флот не желали учитывать интересы друг друга. Так, несмотря на доказанную эффективность использования авиации в противолодочной войне и установке морских мин, командование армейских ВВС решительно отказывалось помогать ВМС в проведении подобных операций. Как говорил Гарри Трумэн,тогда еще вице-президент США, воюй Армия и ВМС с Германией с таким же ожесточением, с каким они воюют друг с другом, война была бы закончена много раньше. Требования о более тесном взаимодействии, направлявшиеся в адрес командующих видами Вооруженных сил президентом страны Франклином Делано Рузвельтом, оставались, как правило, безрезультатными.
Формальный акт создания единого Министерства обороны не привел, однако, к уменьшению соперничества между видами Вооруженных сил. Скорее оно стало еще более ожесточенным, особенно в первое десятилетие после введения поста министра. Объяснялось это как первоначальной слабостью ведомства (аппарат первого министра состоял всего из трех гражданских помощников, поскольку назначать военнослужащих было запрещено), так и появлением ядерного оружия и дорогостоящих средств его доставки. И ВМС, и ВВС, ставшие в 1947 г. самостоятельными видами Вооруженных сил, рвались к монопольному обладанию и тем и другим, рассчитывая, что тогда именно они будут определять всю военную стратегию.
Беспощадность методов, применявшихся в борьбе за право быть главным видом Вооруженных сил и, следовательно, получать львиную долю военного бюджета, можно проиллюстрировать на следующем примере.
Командование ВМС понимало, что появление в составе ВВС мощной бомбардировочной авиации с практически неограниченным радиусом действия и вооруженной ядерными средствами способно низвести роль флота до простого перевозчика войск и боеприпасов к театрам военных действий. Поэтому оно стремилось сорвать развертывание производства межконтинентального бомбардировщика B-36,способного достичь любых объектов на территории СССР. Одновременно оно решило придать флоту способность самому поражать цели в глубоком советском тылу. Воспользовавшись тем, что первым министром обороны Соединенных Штатов стал бывший военно-морской министр Джеймс Форрестол,всячески поддерживавший флот, руководство ВМС добилось от Конгресса выделения ассигнований на строительство серии из 12 суперавианосцев, на борту которых могли бы базироваться тяжелые бомбардировщики с атомным оружием.
Киль первого авианосца, названного United States, был торжественно заложен 18 апреля 1949 г. А неделю спустя, 23апреля, новый министр обороны Луис Джонсон, сменивший отправленного в отставку Форрестола, аннулировал контракт на строительство. Основанием стали обвинения со стороны ВВС в том, что с целью получения контракта флот занизил стоимость сооружения авианосцев более чем в три раза.
Аннулирование контракта флот воспринял как акт войны со стороны ВВС и Министерства обороны. В знак протеста министр ВМС Джон Салливан подал в отставку, а открытые выступления против принятого решения флотских военачальников вошли в историю как «бунт адмиралов». Конгрессмен Джеймс Ван Зандт, офицер военно-морского резерва, ссылаясь на имеющееся у него анонимное письмо, обвинил министра обороны Джонсона, министра ВВС Стюарта Саймингтона, начальника штаба ВВС Хойта Ванденберга и ряд других авиационных начальников в коррупции при принятии решения о закупке B-36. Одновременно он заявил,что B-36 присущи недопустимые технические недостатки. Кстати, случилось это 25 мая, в день похорон совершившего самоубийство Форрестола.
По требованию Ван Зандта письмо было опубликовано в официальном издании Конгресса Congressional Record, а Комитет по делам Вооруженных сил Палаты представителей начал расследование. Возглавлял этот комитет Карл Винсон – в прошлом один из руководителей ВМС (его имя носит один из нынешних американских авианосцев). Членом комитета был и Ван Зандт.
Анонимное письмо содержало 55 пунктов обвинений в адрес руководства ВВС. В наиболее скандальных из них утверждалось, что Саймингтон одобрил закупку полного дефектов самолета за взятку, предложенную Флойдом Одлумом, владельцем компании Convair,разработавшей B-36, а также за обещание предоставить Саймингтону в будущем пост президента Convair. Что касается генерала Ванденберга, то тот якобы подписал контракт потому, что состоял в любовной связи с женой Одлума – знаменитой летчицей Жаклин Кохран. Впрочем, согласно автору, такую же связь с Кохран поддерживал и Саймингтон.
Расследования в Конгрессе тянулись до 25августа 1949 г. и закончились полной реабилитацией авиационного командования. С помощью Федерального бюро расследований контрразведке ВВС (в США каждый вид Вооруженных сил имеет собственную контрразведку)удалось найти с использованием незаконных методов пишущую машинку, на которой была напечатана анонимка. Выяснилось, что она принадлежала специальному помощнику заместителя министра ВМС. Помощник признался,что все обвинения – ложь, однако утверждал, что военно-морское начальство ничего не знало о письме. В итоге помощник был уволен, а массовое производство B-36 получило зеленый свет. И следующие 10 лет флот больше не оспаривал ведущую роль ВВС в области стратегических вооружений. Но не переставал думать о реванше. И такой реванш состоялся с появлением подводной системы Polaris.
Ничего специфически американского в остром соперничестве между видами и родами войск нет. Как пишет автор книги по истории Пентагона «Дом войны» Джеймс Кэрролл, «соперничество является неотъемлемой частью военного этоса. Воздушные десантники верят, что именно они являются самой важной частью Вооруженных сил. Им просто необходимо в это верить, чтобы преодолевать естественный страх при прыжке с самолета. Подводники и спецназовцы, летчики-истребители и морские пехотинцы, саперы и танкисты – короче, каждый боец должен быть убежден в том, что ему отведена решающая роль на войне. Иначе он просто не будет эффективен».
Удержание в узде военачальников, преследующих собственные и при этом нередко несовместимые цели, а также принуждение их к сотрудничеству во имя общенациональных интересов представляет собой чрезвычайно трудную задачу. Нынешний министр обороны Соединенных Штатов Роберт Гейтс однажды сказал, что с момента образования военного ведомства усилия по обеспечению сотрудничества «носили характер постоянно вспыхивающих войн, которые приходилось вести вновь и вновь».
Сюда же (до кучи) - и текст В.Шлыкова о битве военных кланов в России (хотя это хронологически уже выходит за рамки Холодой войны):
Американские гражданские министры обороны постепенно научились купировать наиболее очевидные проявления эгоизма видов и родов войск. А вот у российских генералов, дорывавшихся до поста главы военного ведомства, никаких внешних тормозов на пути оттеснения соперников от военного бюджета и перекройки структуры Вооруженных сил под собственные предпочтения не было.
Первым вволю покуражился Павел Грачёв. Так как основная задача, полученная им сверху, состояла в проведении максимально возможного сокращения армии, то, будучи выходцем из сравнительно немногочисленного рода войск (ВДВ), пощады при «урезании»остальных составных частей Вооруженных сил он не знал. За какие-то четыре года Грачёв сократил численность армии и флота на 1 миллион 122тысяч человек. А вот родные ВДВ он стремился сберечь и даже задумал превратить их в основную ударную силу Вооруженных сил.
Задачей военного строительства Грачёв объявил создание мобильных сил как нового оперативно-стратегического объединения в составе Воздушно-десантных войск, морской пехоты, легких соединений Сухопутных войск, части военно-транспортной авиации, других необходимых сил и средств переброски, поддержки и усиления войск. В целях повышения роли ВДВ он создал в составе 104-й (Ульяновской)дивизии ВДВ тяжелый танковый полк, хотя нигде в мире тяжелых танков в воздушно-десантных войсках не бывает.
14 ноября 1994 г. Борис Ельцин заявил на сборе руководящего состава Вооруженных сил, что «создание мобильных войск заканчивается». Правда, ввод войск в Чечню, осуществленный три неделю спустя, показал, как на деле обстоят дела с их мобильностью.
Отправленного 17 июня 1996 г. в отставку Грачёва сменил общевойсковой генерал Игорь Родионов, исповедовавший прямо противоположные взгляды. Он открыто заявлял, что решающим средством сдерживания любой агрессии являются не стратегические ядерные силы, не высокоточное оружие и уж тем более не мобильные силы, а высокое оборонное сознание народа. При его наличии, заверял он, «мы любого агрессора перебьем палками». Воевать он, конечно, собирался не палками, а танками и пехотой, поэтому категорически отказывался сокращать и тех, и других. Зато с азартом принялся крушить Воздушно-десантные войска. Он объявил, что для России пять дивизий и восемь бригад ВДВ – это непозволительная роскошь, так как даже США имеют всего две такие дивизии. В одной из своих первых директив он предписал сократить ВДВ, а также переподчинить ряд соединений и частей ВДВ командующим военными округами. Распущен был и пресловутый«летающий» танковый полк.
Решение Родионова едва не привело к открытому неповиновению со стороны десантников. 15 октября 1996 г. военный совет ВДВ выразил несогласие с директивой, а слова явившегося на заседание генерала Александра Лебедя, в то время секретаря Совета безопасности РФ, о «преступном приказе» были встречены возгласами одобрения и аплодисментами.
Впрочем, реализовать в полном объеме свое намерение сократить ВДВ Родионов не успел, потому что 22 мая 1997 г.был уволен. Не за то, что собирался «потеснить» ВДВ, а за требование денег на реформу армии и отказ от ее масштабного сокращения.
Освободившееся место занял бывший главком Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) Игорь Сергеев. Ошибок предшественника он решил не повторять, поэтому денег на реформы не просил, а указ президента Ельцина от 16 июля 1997 г. о сокращении армии на 500 тысяч человек в течение двух лет и доведении ее численности к 1января 1999 г. до 1,2 миллиона военнослужащих выполнил беспрекословно.
Новый глава военного ведомства начал с претворения в жизнь давней задумки стратегических ракетчиков –поглощения Военно-космических сил (ВКС) и войск Ракетно-космической обороны (РКО). Предложения об объединении РВСН, ВКС и РКО прорабатывались в Генеральном штабе не менее 10 лет, получили одобрение Академии военных наук и многократно рекомендовались различными комиссиями Генштаба. Но всегда терпели неудачу ввиду сопротивления руководства Войск противовоздушной обороны (ПВО), в состав которых входили Войска РКО, а также ВКС, ставшие самостоятельным родом войск в1982 г. (до этого космические силы подчинялись РВСН). Теперь же, имея«своего человека» в кресле министра, ракетчики добились цели. Уже в1997 г. РКО и ВКС влились в РВСН.
Разумеется, слияние оправдывалось необходимостью сокращения численности интегрируемых войск и расходов на их содержание. По данным Владимира Яковлева, сменившего Сергеева на посту главкома РВСН, объединение позволило сократить суммарную численность РВСН, РКО и ВКС на 85 тысяч человек, а расходы на их содержание – на 20 % в год.
Основное бремя полумиллионного сокращения армии легло, однако, на плечи других структур Вооруженных сил. При этом больше всех пострадали Сухопутные войска – традиционно главный и наиболее многочисленный компонент как Советской армии, так и Российской армии. Они были не только радикально сокращены, но и практически ликвидированы как самостоятельный вид Вооруженных сил. Главное командование Сухопутных войск упразднено, а вместо него создано подчиненное Генштабу Главное управление Сухопутных войск с более низкими должностными категориями и правами. Сами же войска переданы в подчинение командующих военными округами под предлогом придания последним статуса оперативно-стратегических командований на стратегических направлениях. Ликвидирован и еще один самостоятельный вид Вооруженных сил – Войска ПВО. Часть их (упомянутые выше Войска РКО)вошла в состав РВСН, а оставшиеся присоединены к ВВС.
Основательной перекройке подверглась и территориальная нарезка военных округов. Все эти перемены также проводились под флагом уменьшения численности управленческого аппарата.Так, утверждалось, что слияние Сибирского и Забайкальского военного округов высвободило 5 тысяч военнослужащих, в том числе 1 тысячу офицеров. С той же целью «оптимизации» численности армии с 1 августа1997 г. из состава Вооруженных сил были выведены Железнодорожные войска общей численностью 54 тысячи человек.
Все эти сокращения и реорганизации Игорь Сергеев провел, не встречая открытого сопротивления со стороны руководства затронутых ими военных структур. Однако положение резко изменилось, когда он покусился на прерогативы Генштаба. В ноябре 1998г. министр обороны обратился к президенту России c предложением осуществить в течение 1999 г. переход на трехвидовую структуру Вооруженных сил в составе Сухопутных войск, ВВС и ВМФ с одновременным созданием Объединенного главного командования (ОГК) Стратегических сил сдерживания (ССС). В ОГК ССС должны были войти РВСН и 12-е Главное управление Минобороны, отвечающее за ядерное оружие. Ему же передавались в оперативное подчинение морские и авиационные стратегические ядерные силы (СЯС), входившие в состав ВМФ и ВВС. При этом главнокомандующий ССС становился первым заместителем министра обороны.
Формально статус РВСН, согласно плану Сергеева, понижался, так как они из вида Вооруженных сил преобразовывались всего лишь в их род. На деле же они становились ядром нового супервида таких сил в лице ОГК ССС, выводимого, по сути, из прямого подчинения Генеральному штабу. А именно на Генштаб еще несколько десятилетий назад был возложен контроль за применением стратегических ядерных сил. Ясно, что предложение Сергеева было неприемлемо для Генштаба. Не могли поддержать его и главкомы ВВС и ВМФ,терявшие оперативный контроль над стратегическими ядерными компонентами своих сил. Между министром обороны и его оппонентами вспыхнул конфликт,при этом обе стороны сочли допустимым вынести сор из избы, подключив к нему СМИ. По степени ожесточенности взаимных обвинений и применению методов «ниже пояса» российские военачальники мало в чем уступали американским коллегам в приведенном выше описании их схватки за контроль над ядерным оружием и долю бюджетного пирога в конце 1940-х гг.
В результате Сергеев потерпел поражение, а поддержку получил альтернативный план реформирования, представленный начальником Генштаба Анатолием Квашниным через голову Сергеева в Совет безопасности РФ, который в то время возглавлял Сергей Иванов. Он-то и занял в марте 2001 г. пост министра обороны, после того как Сергеева отправили в отставку. Хотя Иванов и объявил себя гражданским министром,демонстративно отказавшись от звания генерал-лейтенанта ФСБ (став, тем не менее, впоследствии генерал-полковником запаса), действовал он, во всяком случае первоначально, как типичный министр в лампасах. Он не стал создавать гражданские управленческие структуры, заявив, что в его ведомстве «на подавляющем большинстве должностей должны быть военные».А затем попросту отменил большинство решений предшественника.
Уже 24 марта 2001 г. воссоздано упраздненное в1998 г. Главное управление Сухопутных войск, а исполнявшее его функции2-е управление Главного оперативного управления Генштаба вошло в состав воссозданного Главкомата. Военно-космические силы и Войска РКО были выведены из состава РВСН, а последние низведены до рода войск. В стремлении к реставрации прежних структур Иванов пошел дальше. Тогда же, 24 марта 2001 г., указом президента РФ вторично был образован Приволжско-Уральский военный округ. В первый раз Приволжский и Уральский военные округа были объединены еще в 1989 г. Затем, в 1992 г.Павел Грачёв восстановил их самостоятельность.
Принимая сторону одной военной группировки против другой, Сергей Иванов посеял и семена распри между генералами,которую теперь придется улаживать Анатолию Сердюкову, отвлекаясь от и без того трудных задач придания армии нового облика. Сейчас Сухопутные войска и ВДВ все решительнее требуют передачи им армейской(вертолетной) авиации, которую Иванов отобрал у сухопутчиков и передал ВВС, хотя подобное решение противоречит мировой практике военного строительства. Летчики в лице своего главкома столь же твердо убеждены,что все, что летает, должно находиться под одним командованием.
Дело, конечно, не в злом волшебнике, который заставляет военных одной и той же армии наскакивать друг на друга как боевые петухи, а в имманентных свойствах военной профессии, о которых пишет Джеймс Кэрролл. «Остудить» их может только арбитр в лице гражданского министра, лишенный клановых и профессиональных пристрастий, опирающийся на квалифицированный аппарат и независимых экспертов.
С какими опасностями сопряжена российская традиция назначения на пост министра обороны людей в военной форме или держащих такую форму в шкафу можно проиллюстрировать на примере ведущихся переговоров по СНВ-1. Сейчас, когда наши переговорщики бьются с американскими за каждую боеголовку и пусковую установку, мало кто вспоминает, что Анатолий Квашнин в азарте борьбы с Игорем Сергеевым предлагал сократить РВСН с 19 до 2 (!) дивизий. Стань он министром обороны, о чем бы мы сейчас разговаривали с Бараком Обамой? И что осталось бы от армии, получи она еще двух-трех военных министров обороны?
Американские гражданские министры обороны постепенно научились купировать наиболее очевидные проявления эгоизма видов и родов войск. А вот у российских генералов, дорывавшихся до поста главы военного ведомства, никаких внешних тормозов на пути оттеснения соперников от военного бюджета и перекройки структуры Вооруженных сил под собственные предпочтения не было.
Первым вволю покуражился Павел Грачёв. Так как основная задача, полученная им сверху, состояла в проведении максимально возможного сокращения армии, то, будучи выходцем из сравнительно немногочисленного рода войск (ВДВ), пощады при «урезании»остальных составных частей Вооруженных сил он не знал. За какие-то четыре года Грачёв сократил численность армии и флота на 1 миллион 122тысяч человек. А вот родные ВДВ он стремился сберечь и даже задумал превратить их в основную ударную силу Вооруженных сил.
Задачей военного строительства Грачёв объявил создание мобильных сил как нового оперативно-стратегического объединения в составе Воздушно-десантных войск, морской пехоты, легких соединений Сухопутных войск, части военно-транспортной авиации, других необходимых сил и средств переброски, поддержки и усиления войск. В целях повышения роли ВДВ он создал в составе 104-й (Ульяновской)дивизии ВДВ тяжелый танковый полк, хотя нигде в мире тяжелых танков в воздушно-десантных войсках не бывает.
14 ноября 1994 г. Борис Ельцин заявил на сборе руководящего состава Вооруженных сил, что «создание мобильных войск заканчивается». Правда, ввод войск в Чечню, осуществленный три неделю спустя, показал, как на деле обстоят дела с их мобильностью.
Отправленного 17 июня 1996 г. в отставку Грачёва сменил общевойсковой генерал Игорь Родионов, исповедовавший прямо противоположные взгляды. Он открыто заявлял, что решающим средством сдерживания любой агрессии являются не стратегические ядерные силы, не высокоточное оружие и уж тем более не мобильные силы, а высокое оборонное сознание народа. При его наличии, заверял он, «мы любого агрессора перебьем палками». Воевать он, конечно, собирался не палками, а танками и пехотой, поэтому категорически отказывался сокращать и тех, и других. Зато с азартом принялся крушить Воздушно-десантные войска. Он объявил, что для России пять дивизий и восемь бригад ВДВ – это непозволительная роскошь, так как даже США имеют всего две такие дивизии. В одной из своих первых директив он предписал сократить ВДВ, а также переподчинить ряд соединений и частей ВДВ командующим военными округами. Распущен был и пресловутый«летающий» танковый полк.
Решение Родионова едва не привело к открытому неповиновению со стороны десантников. 15 октября 1996 г. военный совет ВДВ выразил несогласие с директивой, а слова явившегося на заседание генерала Александра Лебедя, в то время секретаря Совета безопасности РФ, о «преступном приказе» были встречены возгласами одобрения и аплодисментами.
Впрочем, реализовать в полном объеме свое намерение сократить ВДВ Родионов не успел, потому что 22 мая 1997 г.был уволен. Не за то, что собирался «потеснить» ВДВ, а за требование денег на реформу армии и отказ от ее масштабного сокращения.
Освободившееся место занял бывший главком Ракетных войск стратегического назначения (РВСН) Игорь Сергеев. Ошибок предшественника он решил не повторять, поэтому денег на реформы не просил, а указ президента Ельцина от 16 июля 1997 г. о сокращении армии на 500 тысяч человек в течение двух лет и доведении ее численности к 1января 1999 г. до 1,2 миллиона военнослужащих выполнил беспрекословно.
Новый глава военного ведомства начал с претворения в жизнь давней задумки стратегических ракетчиков –поглощения Военно-космических сил (ВКС) и войск Ракетно-космической обороны (РКО). Предложения об объединении РВСН, ВКС и РКО прорабатывались в Генеральном штабе не менее 10 лет, получили одобрение Академии военных наук и многократно рекомендовались различными комиссиями Генштаба. Но всегда терпели неудачу ввиду сопротивления руководства Войск противовоздушной обороны (ПВО), в состав которых входили Войска РКО, а также ВКС, ставшие самостоятельным родом войск в1982 г. (до этого космические силы подчинялись РВСН). Теперь же, имея«своего человека» в кресле министра, ракетчики добились цели. Уже в1997 г. РКО и ВКС влились в РВСН.
Разумеется, слияние оправдывалось необходимостью сокращения численности интегрируемых войск и расходов на их содержание. По данным Владимира Яковлева, сменившего Сергеева на посту главкома РВСН, объединение позволило сократить суммарную численность РВСН, РКО и ВКС на 85 тысяч человек, а расходы на их содержание – на 20 % в год.
Основное бремя полумиллионного сокращения армии легло, однако, на плечи других структур Вооруженных сил. При этом больше всех пострадали Сухопутные войска – традиционно главный и наиболее многочисленный компонент как Советской армии, так и Российской армии. Они были не только радикально сокращены, но и практически ликвидированы как самостоятельный вид Вооруженных сил. Главное командование Сухопутных войск упразднено, а вместо него создано подчиненное Генштабу Главное управление Сухопутных войск с более низкими должностными категориями и правами. Сами же войска переданы в подчинение командующих военными округами под предлогом придания последним статуса оперативно-стратегических командований на стратегических направлениях. Ликвидирован и еще один самостоятельный вид Вооруженных сил – Войска ПВО. Часть их (упомянутые выше Войска РКО)вошла в состав РВСН, а оставшиеся присоединены к ВВС.
Основательной перекройке подверглась и территориальная нарезка военных округов. Все эти перемены также проводились под флагом уменьшения численности управленческого аппарата.Так, утверждалось, что слияние Сибирского и Забайкальского военного округов высвободило 5 тысяч военнослужащих, в том числе 1 тысячу офицеров. С той же целью «оптимизации» численности армии с 1 августа1997 г. из состава Вооруженных сил были выведены Железнодорожные войска общей численностью 54 тысячи человек.
Все эти сокращения и реорганизации Игорь Сергеев провел, не встречая открытого сопротивления со стороны руководства затронутых ими военных структур. Однако положение резко изменилось, когда он покусился на прерогативы Генштаба. В ноябре 1998г. министр обороны обратился к президенту России c предложением осуществить в течение 1999 г. переход на трехвидовую структуру Вооруженных сил в составе Сухопутных войск, ВВС и ВМФ с одновременным созданием Объединенного главного командования (ОГК) Стратегических сил сдерживания (ССС). В ОГК ССС должны были войти РВСН и 12-е Главное управление Минобороны, отвечающее за ядерное оружие. Ему же передавались в оперативное подчинение морские и авиационные стратегические ядерные силы (СЯС), входившие в состав ВМФ и ВВС. При этом главнокомандующий ССС становился первым заместителем министра обороны.
Формально статус РВСН, согласно плану Сергеева, понижался, так как они из вида Вооруженных сил преобразовывались всего лишь в их род. На деле же они становились ядром нового супервида таких сил в лице ОГК ССС, выводимого, по сути, из прямого подчинения Генеральному штабу. А именно на Генштаб еще несколько десятилетий назад был возложен контроль за применением стратегических ядерных сил. Ясно, что предложение Сергеева было неприемлемо для Генштаба. Не могли поддержать его и главкомы ВВС и ВМФ,терявшие оперативный контроль над стратегическими ядерными компонентами своих сил. Между министром обороны и его оппонентами вспыхнул конфликт,при этом обе стороны сочли допустимым вынести сор из избы, подключив к нему СМИ. По степени ожесточенности взаимных обвинений и применению методов «ниже пояса» российские военачальники мало в чем уступали американским коллегам в приведенном выше описании их схватки за контроль над ядерным оружием и долю бюджетного пирога в конце 1940-х гг.
В результате Сергеев потерпел поражение, а поддержку получил альтернативный план реформирования, представленный начальником Генштаба Анатолием Квашниным через голову Сергеева в Совет безопасности РФ, который в то время возглавлял Сергей Иванов. Он-то и занял в марте 2001 г. пост министра обороны, после того как Сергеева отправили в отставку. Хотя Иванов и объявил себя гражданским министром,демонстративно отказавшись от звания генерал-лейтенанта ФСБ (став, тем не менее, впоследствии генерал-полковником запаса), действовал он, во всяком случае первоначально, как типичный министр в лампасах. Он не стал создавать гражданские управленческие структуры, заявив, что в его ведомстве «на подавляющем большинстве должностей должны быть военные».А затем попросту отменил большинство решений предшественника.
Уже 24 марта 2001 г. воссоздано упраздненное в1998 г. Главное управление Сухопутных войск, а исполнявшее его функции2-е управление Главного оперативного управления Генштаба вошло в состав воссозданного Главкомата. Военно-космические силы и Войска РКО были выведены из состава РВСН, а последние низведены до рода войск. В стремлении к реставрации прежних структур Иванов пошел дальше. Тогда же, 24 марта 2001 г., указом президента РФ вторично был образован Приволжско-Уральский военный округ. В первый раз Приволжский и Уральский военные округа были объединены еще в 1989 г. Затем, в 1992 г.Павел Грачёв восстановил их самостоятельность.
Принимая сторону одной военной группировки против другой, Сергей Иванов посеял и семена распри между генералами,которую теперь придется улаживать Анатолию Сердюкову, отвлекаясь от и без того трудных задач придания армии нового облика. Сейчас Сухопутные войска и ВДВ все решительнее требуют передачи им армейской(вертолетной) авиации, которую Иванов отобрал у сухопутчиков и передал ВВС, хотя подобное решение противоречит мировой практике военного строительства. Летчики в лице своего главкома столь же твердо убеждены,что все, что летает, должно находиться под одним командованием.
Дело, конечно, не в злом волшебнике, который заставляет военных одной и той же армии наскакивать друг на друга как боевые петухи, а в имманентных свойствах военной профессии, о которых пишет Джеймс Кэрролл. «Остудить» их может только арбитр в лице гражданского министра, лишенный клановых и профессиональных пристрастий, опирающийся на квалифицированный аппарат и независимых экспертов.
С какими опасностями сопряжена российская традиция назначения на пост министра обороны людей в военной форме или держащих такую форму в шкафу можно проиллюстрировать на примере ведущихся переговоров по СНВ-1. Сейчас, когда наши переговорщики бьются с американскими за каждую боеголовку и пусковую установку, мало кто вспоминает, что Анатолий Квашнин в азарте борьбы с Игорем Сергеевым предлагал сократить РВСН с 19 до 2 (!) дивизий. Стань он министром обороны, о чем бы мы сейчас разговаривали с Бараком Обамой? И что осталось бы от армии, получи она еще двух-трех военных министров обороны?
Правда?Встряну...
Причем на 10 месяцев позже американцев
Значит, не тому меня в школе учили.
Rzay
Дистрибьютор добра
Почему?
Разумеется. Понятно, что школьникам во время Холодной войны про неё объективно рассказывать не могли. Как и во время Первой и Второй мировой, и т.д.Значит, не тому меня в школе учили.
b-graf
Принцепс сената
Не по схеме Теллера-Улама, как понимаю (и вклад в мощность от собственно термоядреного заряда не такой большой - небольшой коэффициент умножения).
А что сейчас рассказывают школьникам про Холодную войну?
Ну, так сейчас в преподавании истории вообще вернулись к советским схемам. Так что, думаю, рассказывают тоже, что и Вам.