В Москве с давних пор это слово было ходовым, но имело совсем другое
значение: так назывались особого рода нищие, являвшиеся в Москву на зимний
сезон вместе со своими господами, владельцами богатых поместий. Помещики
приезжали в столицу проживать свои доходы с имений, а их крепостные --
добывать деньги, часть которых шла на оброк, в господские карманы.
Делалось это под видом сбора на "погорелые" места. Погорельцы,
настоящие и фальшивые, приходили и приезжали в Москву семьями. Бабы с
ребятишками ездили в санях собирать подаяние деньгами и барахлом, предъявляя
удостоверения с гербовой печатью о том, что предъявители сего едут по сбору
пожертвований в пользу сгоревшей деревни или села. Некоторые из них покупали
особые сани, с обожженными концами оглоблей, уверяя, что они только сани и
успели вырвать из огня.
"Горелые оглобли",-- острили москвичи, но все-таки подавали. Когда у
ворот какого-нибудь дома в глухом переулке останавливались сани, ребятишки
вбегали в дом и докладывали:
-- Мама, пожарники приехали!