Интересно, как всё это соотносится с политикой мультикультурализма, которая, если правильно понимаю, допускает сосуществование нескольких общественно-поведенческих систем?
Вы говорите о совершенно разных вещах.
В процессе социализации ребенок учится общаться с другими людьми, например, играть с другими детьми. То есть, он усваивает нормы, по которым происходит общение на детской площадке. Это не нормы, которые навязываются сверху, они складываются, и если ребенок хочет нормально играть с другими, он должен их усвоить (и это происходит в практике общения).
Вы же все время сводите разговор на воспитание, то есть, когда ребенку объясняют, что такое хорошо и что такое плохо, пытаются скорректировать его поведение, или сложивщиеся в группе нормы. Но это несколько другое.
То же и с мультикультуризмом. Если в обществе сосуществуют разные культуры, это данность, независимо от нашего отношения к ней, к тому, какую политику мы ведем, и считаем ли мы все культуры равными или какие-то неполноценными. Ребенок учится вести себя в обществе, где есть разные культуры, где он может встретить людей с разными моделями поведения, и это часть его процесса социализации в данном конкретном обществе.
В чём же тогда принципиальное различие с подобной практикой в СССР?
Я не помню, чтобы в СССР уделяли такое внимание социализации ребенка. Там именно очень много воспитывали. (Хотя, конечно, мои детские воспоминания не могут быть полными).
А вот в школе у моих детей, когда я прихожу на встречу с учителем, большую часть времени мы обсуждаем то, как он чуствует себя в школе (конечно, с моими детьми мне легко, если я затрагиваю тему учебы, то только для того, чтобы получить очередную порцию комплиментов). Есть ли у него друзья, какая динамика отношений с другими детьми в классе, что мы будем делать, чтобы ее менять, когда она нас не устраивет, и т.д. Это интегральная часть процесса, такая же как не забывать дома учебники или внимательнее относиться к домашним заданиям.