Еще раз о принципате
- Автор темы Aelia
- Дата начала
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Покровский И.А. «История римского права», Минск, «Харвест», 2002 (переиздание книги 1916-го года), с. 169-172
На первых порах основные принципы республики внешне остаются не тронутыми. Признается начало народного суверенитета, созываются народные собрания, императорская власть выражает себя в старых республиканских понятиях: император является princeps, т.е. только как бы первый между равными, получает от народа imperium и tribunicia potestas и т.д. Но под этой внешностью совершается глубокое внутреннее перерождение, процесс постепенной переработки республики в абсолютную монархию. Поэтому государственное устройство этого периода имеет характер чего-то переходного: вначале оно ближе к республике, в конце – почти абсолютная монархия, какой она решительно становится со времени Диоклетиана.
Процесс этого превращения начинается с падения народного собрания. Вначале они еще созываются, но уже только больше для формы: их законодательная функция и выбор магистратов сводятся к простому утверждению предложений императора или сената; голосование превращается в простую acclamatio, пока, наконец, и эти последние остатки формы не отпадают. Уже Тиберий переносит избрание магистратов в сенат («a campo comitia ad patres transtulit»); несколько дольше созываются народные собрания для утверждения законов, но это перестает быть необходимостью, а к концу I в, н.э. и вовсе прекращается (последний закон, изданный с участием народа, есть lex agraria 98 г. при императоре Нерве).
С падением народных собраний в качестве высших органов государственной власти остаются сенат и император. К сенату переходит теперь все прежние права и функции народных собраний, вследствие чего он делается теперь наравне с императором носителем государственного суверенитета. Вследствие этого и само государственное устройство характеризуется часто как двоевластие, или диархия. Внешним образом это двоевластие выражается в следующем: а) рядом со старыми республиканскими магистратами, избираемыми сенатом, развивается система императорских чиновников, действующих от имени императора и по его поручению; б) провинции делятся на сенатские и императорские: первые управляются сенатом, вторые непосредственно подчинены императору; в) рядом с государственной казной, находящейся в заведовании сената, - старым aerarium – появляется казна императорская – fiscus; г) как император, так и сенат имеют право чеканить монету.
В идеале обе эти власти – император и сенат – должны были действовать рядом, взаимно дополняя и поддерживая друг друга. Но этот идеал оказался неосуществимым. Сенат делается органом республиканской партии и носителем республиканских традиций; императорская власть, напротив, все более и более тяготеет к абсолютизму и не мирится с соседством сената. Вместо идиллической гармонии между этими обоими, совершенно противоположными, элементами все время идет то открытая, то глухая борьба, приводящая в конце концов к полному торжеству императорской власти и к превращению диархии в монархию.
Юридически взаимное соотношение обеих этих властей таково. Сенат прежде всего делается теперь единственным законодательным органом; даже проекты императора, для того чтобы получить силу закона, должны быть внесены в сенат (oratio principis) и получить здесь свою санкцию; император в принципе, как прежде всякий магистрат, не стоит выше закона; он подчинен ему. Сенат избирает старых республиканских магистратов, а также самого императора после смерти предыдущего (как правило, это избрание – также только формальность: преемник указывается самим императором посредством усыновления или завещания) и сообщает ему его полномочия посредством lex de imperio. Сенат, наконец, имеет известную судебную и административную власть (например, управление сенатскими провинциями), хотя эта власть чем далее, тем все более и более сокращается.
Император какого-либо установившегося официального титула не имеет; он именуется imperator, Augustus, но чаще всего – princeps, вследствие чего сам этот период принято называть периодом принципата. Princeps по идее, есть только высший республиканский магистрат, правда, пожизненный и с чрезвычайной властью, но все же только магистрат, вследствие чего этот период называют также и периодом республиканской монархии. В лице императора сосредоточивается власть, которую обычно делят на следующие элементы: а) imperium, т.е. высшее военное командование, управление международными отношениями и высшая административная власть (а также и право юрисдикции); в качестве военного командира император имеет право полного и бесконтрольного управления теми провинциями, в которых обычно стоят войска (провинции императорские – пограничные); б) imperium proconsulare, т.е. право общего проконсула управлять сенатскими провинциями, что дает императору возможность известного контроля и над правителями этих провинций; в) tribunicia potestas, которая дает императору качество sacronsanctus и право intercessio по отношению ко всем республиканским магистратам.
Государственное управление, согласно отмеченному началу диархии, осуществляется при помощи двоякой системы органов: республиканских магистратов и императорских уполномоченных.
Республиканские магистратуры номинально продолжают существовать все время, но фактически они все больше и больше отстраняются от активного участия в управлении. Консулы лишились военного командования и вместе с тем своей главной функции; они являются теперь только председателями сената и заведуют некоторыми специальными делами, например делами об опеках, о фидеикомиссах и т.п. В наибольше степени на своем месте удержалась претура: преторы по-прежнему заведуют гражданской юрисдикцией (производство in jure, составление формул и т.д.) и уголовной (как председатели в quaestiones perpetuae). Цензура находится все время в весьма шатком положении. Ценз в прежнем смысле (т.е. перепись граждан с распределением по трибам и т.д.) теперь уже, конечно, не производится, составление сенаторских списков также отходит от нее; тем не менее цензорская власть часто вручается императорам (в lex de imperio), пока Домициан не объявил, что впредь всегда будет входить в состав императорской власти (censor perpetuus). Эдилы, сохраняют только надзор за рынками и торговую юрисдикцию, квесторы фигурируют лишь в качестве органов казначейства.
Параллельно постепенному замиранию республиканских магистратур идет развитие системы императорских чиновников как уполномоченных императора. При особе императора стоит его личный совет – consilium principis, который первоначально не имел юридического значения, но со времен императора Адриана приобрел характер официального государственного учреждения. Во главе всех императорских доверенных лиц стоит praefectus praetorio, начальник императорской гвардии, а потому лицо особо доверенное. Постепенно ему императоры начинают поручать те или другие дела, подлежащие личному суду императора, и таким образом мало-помалу развивается уголовная компетенция praefectus praetorio во всей Италии. За ним следуют: praefectus urbi, начальник полиции, а по связи с ней и уголовной юрисдикции в городе Риме; praefectus vigilum, заведующий пожарной частью; praefectus annonae, заведующий теперь вместо эдилов народным продовольствием, и, наконец, разнообразные curators в отдельных отраслях императорского управления.
На первых порах основные принципы республики внешне остаются не тронутыми. Признается начало народного суверенитета, созываются народные собрания, императорская власть выражает себя в старых республиканских понятиях: император является princeps, т.е. только как бы первый между равными, получает от народа imperium и tribunicia potestas и т.д. Но под этой внешностью совершается глубокое внутреннее перерождение, процесс постепенной переработки республики в абсолютную монархию. Поэтому государственное устройство этого периода имеет характер чего-то переходного: вначале оно ближе к республике, в конце – почти абсолютная монархия, какой она решительно становится со времени Диоклетиана.
Процесс этого превращения начинается с падения народного собрания. Вначале они еще созываются, но уже только больше для формы: их законодательная функция и выбор магистратов сводятся к простому утверждению предложений императора или сената; голосование превращается в простую acclamatio, пока, наконец, и эти последние остатки формы не отпадают. Уже Тиберий переносит избрание магистратов в сенат («a campo comitia ad patres transtulit»); несколько дольше созываются народные собрания для утверждения законов, но это перестает быть необходимостью, а к концу I в, н.э. и вовсе прекращается (последний закон, изданный с участием народа, есть lex agraria 98 г. при императоре Нерве).
С падением народных собраний в качестве высших органов государственной власти остаются сенат и император. К сенату переходит теперь все прежние права и функции народных собраний, вследствие чего он делается теперь наравне с императором носителем государственного суверенитета. Вследствие этого и само государственное устройство характеризуется часто как двоевластие, или диархия. Внешним образом это двоевластие выражается в следующем: а) рядом со старыми республиканскими магистратами, избираемыми сенатом, развивается система императорских чиновников, действующих от имени императора и по его поручению; б) провинции делятся на сенатские и императорские: первые управляются сенатом, вторые непосредственно подчинены императору; в) рядом с государственной казной, находящейся в заведовании сената, - старым aerarium – появляется казна императорская – fiscus; г) как император, так и сенат имеют право чеканить монету.
В идеале обе эти власти – император и сенат – должны были действовать рядом, взаимно дополняя и поддерживая друг друга. Но этот идеал оказался неосуществимым. Сенат делается органом республиканской партии и носителем республиканских традиций; императорская власть, напротив, все более и более тяготеет к абсолютизму и не мирится с соседством сената. Вместо идиллической гармонии между этими обоими, совершенно противоположными, элементами все время идет то открытая, то глухая борьба, приводящая в конце концов к полному торжеству императорской власти и к превращению диархии в монархию.
Юридически взаимное соотношение обеих этих властей таково. Сенат прежде всего делается теперь единственным законодательным органом; даже проекты императора, для того чтобы получить силу закона, должны быть внесены в сенат (oratio principis) и получить здесь свою санкцию; император в принципе, как прежде всякий магистрат, не стоит выше закона; он подчинен ему. Сенат избирает старых республиканских магистратов, а также самого императора после смерти предыдущего (как правило, это избрание – также только формальность: преемник указывается самим императором посредством усыновления или завещания) и сообщает ему его полномочия посредством lex de imperio. Сенат, наконец, имеет известную судебную и административную власть (например, управление сенатскими провинциями), хотя эта власть чем далее, тем все более и более сокращается.
Император какого-либо установившегося официального титула не имеет; он именуется imperator, Augustus, но чаще всего – princeps, вследствие чего сам этот период принято называть периодом принципата. Princeps по идее, есть только высший республиканский магистрат, правда, пожизненный и с чрезвычайной властью, но все же только магистрат, вследствие чего этот период называют также и периодом республиканской монархии. В лице императора сосредоточивается власть, которую обычно делят на следующие элементы: а) imperium, т.е. высшее военное командование, управление международными отношениями и высшая административная власть (а также и право юрисдикции); в качестве военного командира император имеет право полного и бесконтрольного управления теми провинциями, в которых обычно стоят войска (провинции императорские – пограничные); б) imperium proconsulare, т.е. право общего проконсула управлять сенатскими провинциями, что дает императору возможность известного контроля и над правителями этих провинций; в) tribunicia potestas, которая дает императору качество sacronsanctus и право intercessio по отношению ко всем республиканским магистратам.
Государственное управление, согласно отмеченному началу диархии, осуществляется при помощи двоякой системы органов: республиканских магистратов и императорских уполномоченных.
Республиканские магистратуры номинально продолжают существовать все время, но фактически они все больше и больше отстраняются от активного участия в управлении. Консулы лишились военного командования и вместе с тем своей главной функции; они являются теперь только председателями сената и заведуют некоторыми специальными делами, например делами об опеках, о фидеикомиссах и т.п. В наибольше степени на своем месте удержалась претура: преторы по-прежнему заведуют гражданской юрисдикцией (производство in jure, составление формул и т.д.) и уголовной (как председатели в quaestiones perpetuae). Цензура находится все время в весьма шатком положении. Ценз в прежнем смысле (т.е. перепись граждан с распределением по трибам и т.д.) теперь уже, конечно, не производится, составление сенаторских списков также отходит от нее; тем не менее цензорская власть часто вручается императорам (в lex de imperio), пока Домициан не объявил, что впредь всегда будет входить в состав императорской власти (censor perpetuus). Эдилы, сохраняют только надзор за рынками и торговую юрисдикцию, квесторы фигурируют лишь в качестве органов казначейства.
Параллельно постепенному замиранию республиканских магистратур идет развитие системы императорских чиновников как уполномоченных императора. При особе императора стоит его личный совет – consilium principis, который первоначально не имел юридического значения, но со времен императора Адриана приобрел характер официального государственного учреждения. Во главе всех императорских доверенных лиц стоит praefectus praetorio, начальник императорской гвардии, а потому лицо особо доверенное. Постепенно ему императоры начинают поручать те или другие дела, подлежащие личному суду императора, и таким образом мало-помалу развивается уголовная компетенция praefectus praetorio во всей Италии. За ним следуют: praefectus urbi, начальник полиции, а по связи с ней и уголовной юрисдикции в городе Риме; praefectus vigilum, заведующий пожарной частью; praefectus annonae, заведующий теперь вместо эдилов народным продовольствием, и, наконец, разнообразные curators в отдельных отраслях императорского управления.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Элия, мне кажется, что изначально наше обсуждение шло неверно. Мы с Рзаем, как юристы, ориентировались на законодательно-теоретическое определение и регулирование соотношения республики и монархии, Вы же, как человек, глубоко погруженный в изучение истории Рима, ориентировались на мнение Цицерона. Отсюда наше недопонимание.
Наше обсуждение не имеет смысла, если считать монархией любую более-менее единоличную власть.
Интересно, как характеризовал Цицерон власть Суллы в недолгие годы его диктатуры?
Если исходить из того, что любое единовластие - это монархия, то невозможно обсуждать их соотношение.
Однако при таком подходе Рим в правление Клавдия точно является республикой, пусть и олигархической - раз им правила группа его вольноотпущенников.
Наше обсуждение не имеет смысла, если считать монархией любую более-менее единоличную власть.
Интересно, как характеризовал Цицерон власть Суллы в недолгие годы его диктатуры?
Если исходить из того, что любое единовластие - это монархия, то невозможно обсуждать их соотношение.
Однако при таком подходе Рим в правление Клавдия точно является республикой, пусть и олигархической - раз им правила группа его вольноотпущенников.
Aelia
Virgo Maxima
Нет, я бы сказала, что дело не в этом. Не скажу про Рзая, но вы явно придаете первостепенное значение оформлению власти императора. А меня интересует ее сущность и границы. По моим впечатлениям, Сайм верно говорит: фактически власть Августа была абсолютной.
Я считаю, что на клетке с ослом может быть надпись "слон". Понимаете, можно долго рассуждать о диархии, но если мы знаем, что принцепс имел верховный империй на всей территории страны, имел возможность вмешиваться в управление сенатскими провинциями, разбирать жалобы на наместников, полностью контролировал состав сената - диархия превращается в фикцию. Моммзен придумал теорию диархии, когда еще не были найдены киренские эдикты Августа. И не случайно, работа, в которой он развивает эту теорию, называется не "История Рима", а "Римское государственное право". Его - тогда - тоже интересовала формальная сторона дела, а не фактическая.
А меня интересует фактическая. Конституция 1937 г., знаете ли, тоже была одна из самых демократичных в мире, но...
Я ориентировалась на мнение современников о том, то такое монархия. А мнение Цицерона о принципате нам неизвестно, ибо он его не застал.
Владычество, господство - dominatus (Об обязанностях, 2, 51, 2 филиппика, 108), царская власть (3 речь против Катилины, 9). Тиранией ее называет Саллюстий (Речь Лепида), он же в "Заговоре Катилины" говорит о dominatus и царской власти. Видимо, эти вещи были до какой-то степени синонимичны.
Кого - их?
Однако при таком подходе Рим в правление Клавдия точно является республикой, пусть и олигархической - раз им правила группа его вольноотпущенников.
Я уже много раз давала определение сенатской республики... Повторить? Под него правление Клавдия определенно не подпадает.
Rzay
Дистрибьютор добра
Мне стыдно в этом признаться, но я об этих эдиктах ничего не знаю, кроме того, что Вы периодически в римских темах пишете, что "Моммзен-де о них не знал". После чего все благоговейно замолкают, видимо из опасения показаться еще бОльшими невеждами, чем Моммзен.
Я в себе этот страх переборол, и прошу Вас просветить меня в отношении этих загадочных эдиктов.
Aelia
Virgo Maxima
Кирена - это сенатская провинция. В ней были найдены эдикты Августа, свидетельствующие о том, что он напрямую вмешивался в управление этой провинцией, хотя Моммзен считал, что по существовавшему разграничению полномочий между сенатом и императором такое было невозможно. Если хотите более подробно - в воскресенье или понедельник могу написать.
Вообще, давно уже хочу отсканировать статью Машкина на эту тему и повесить ее на "Древний Рим"... Постараюсь в ближайшее время этим заняться.
Вообще, давно уже хочу отсканировать статью Машкина на эту тему и повесить ее на "Древний Рим"... Постараюсь в ближайшее время этим заняться.
Rzay
Дистрибьютор добра
Кстати, еще такой момент. Говоря о принципате, Вы постоянно приводите в пример Августа. Но ведь римский режим за 300 лет от Августа до Диоклетиан претерпевал какие-то изменения.
И то, что Август обладал абсолютной властью, вовсе не означает, что власть тех или иных его преемников не могла быть слабее.
И то, что Август обладал абсолютной властью, вовсе не означает, что власть тех или иных его преемников не могла быть слабее.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Если говорить о сущности, то любая республика может быть признана монархией, если это суперпрезидентская республика, а любая монархия (особенно конституционная) может быть признана республикой.
Важно, все-таки, формальное регулирование - если отойти от него, то получается полный хаос, не носящий даже околонаучного характера.
То же самое и в Риме.
Правление тех же Антонинов - пример классического принципата, может быть, именно таким его видел Август. Конечно, безуспешно отрицать, что при Нероне, Домициане и Коммоде были сделаны решительные шаги навстречу монархической форме правления, и если бы эти императоры передали власть желаемым им преемникам, а не были бы свергнуты, период домината наступил бы значительно раньше.
Важно, все-таки, формальное регулирование - если отойти от него, то получается полный хаос, не носящий даже околонаучного характера.
Тем не менее - разве Вы отрицаете, что при Сулле была республика, и он был диктатором Римской республики?
Правильно, не подпадает. Но такой тезис выдвинул токмо потому, что в определении монархии Вы сосредотачиваете свое внимание на буквальном толковании самого термина как "единовластия", что дало мне повод увидеть противоположность монархии в ситуации, когда правителей несколько.
Совершенно не спорю с тем, что власть правителя республиканского государства может быть абсолютной (и президенты развивающихся стран Латинской Америки, Африки и Азии - тому отличный пример, тот же Перон в Аргентине). Однако формально - это республика.
То же самое и в Риме.
Полностью согласен с Рзаем.
Правление тех же Антонинов - пример классического принципата, может быть, именно таким его видел Август. Конечно, безуспешно отрицать, что при Нероне, Домициане и Коммоде были сделаны решительные шаги навстречу монархической форме правления, и если бы эти императоры передали власть желаемым им преемникам, а не были бы свергнуты, период домината наступил бы значительно раньше.
Aelia
Virgo Maxima
Прошу прощения, Сульпиций, но я определила, в каком смысле я использую в данной дискуссии понятия "монархия" и "республика". Больше я повторять не буду.
Еще раз процитирую Сайма.
Называть созданную Августом систему монархией или нет, по мнению Р. Сайма, дело вкуса. Важно, что фактически его власть была абсолютной, и никаких сомнений на этот счёт быть не может. Республиканизм основателя империи – выдумка историков XIX-XX вв.: Тацит и Гиббон поняли реальное положение вещей лучше многих современных исследователей
Больше мне нечего добавить.
Сулла использовал свою власть для восстановления республики. На деле, а не на словах, как Август. Несмотря на неорганиченность своих полномочий, он сам рассматривал свою власть как временную. Если бы он не вернул власть сенату, если бы он законсервировал статус-кво до конца своей жизни, а затем передал власть своему сыну - я бы сказала, что это монархия. Конечно.
Впрочем, с точки зрения современников, повторяю, Сулла обладал царской властью.
"Источником власти" вольноотпущенников, как выражается Рзай, был Клавдий.
Только из-за принципа наследования? Вы меня не убедили. Я по-прежнему считаю, что наследование было династическим.
Ну, это уж вы с Рзаем договаривайтесь. Он, по-моему, считает наоборот: что террор эпохи Юлиев-Клавдиев свидетельствует о слабости их власти по сравнению с более спокойными временами.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Совершенно очевидно, что у нас с Вами принципиально различный подход к определению и понимании монархии.
Остаюсь в своем убеждении, что принципат был переходной формой между республикой и монархией, сочетая черты обеих форм правления. При этом постепенно монархическая составляющая увеличивалась, что в конечном счете привело к окончательному перерождению Рима в монархию при доминате.
Остаюсь в своем убеждении, что принципат был переходной формой между республикой и монархией, сочетая черты обеих форм правления. При этом постепенно монархическая составляющая увеличивалась, что в конечном счете привело к окончательному перерождению Рима в монархию при доминате.
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Полностью согласен.
При Антонинах соотношение власти сената и императора была наиболее оптимальным, поэтому отсутствовала необходимость в усилении монархической составляющей в государственнном устройстве Римского государства.
При Антонинах соотношение власти сената и императора была наиболее оптимальным, поэтому отсутствовала необходимость в усилении монархической составляющей в государственнном устройстве Римского государства.
Rzay
Дистрибьютор добра
"Траян и его ближайшие преемники ... почти полностью отвечали представление сенатской знати об идеальном правителе. Пожиная плоды политики Юлиев-Клавдиев и Флавиев, направленной на истребление консервативной римской аристократии, возвышение провинциальных рабовладельцев и укрепление императорской власти, они могли теперь отказаться от репрессий и, по словам Тацита, "примирить единовластие со свободой". Они, как в свое время Август, не умаляя своей власти, оказывали сенату уважение..."
(Е. М. Штаерман.)
(Е. М. Штаерман.)
Aurelius Sulpicius
Схоластик
Думаю, что формально власть принцепсов была одинаковой и при Юлиях-Клавдиях, и при Антонинах. Однако тенденция усиления монархической составляющей выражалась в том, что сенат перестал претендовать на прежнюю власть (память о республиканских временах ослабла, отступила), изменилось отношение сенаторов к принцепсу, и цезарям из династии Антонинов не было необходимости бороться с сенатом. Обратите внимание - не было ни одного сенаторского заговора.
Aelia
Virgo Maxima
Ага, совершенно верно. Пожиная плоды. Если бы у Антонинов не было таких предшественником, им пришлось бы самим этим заняться. Если Антонины жили мирно в согласии с сенатом - это совсем не означает, что при Антонинах у сената было больше власти, чем при Юлиях-Клавдиях. Это означает только, что при Антонинах сенат не претендовал на большее.
Приведу такой пример. Известно, что чуть ли не последней каплей, переполнившей чашу терпения сената в отношении Цезаря, стал эпизод, когда он отказался подняться навстречу делегации сенаторов. Эт послужило поводом для серьезного возмущения.
А Август, проводя очередной ценз сенаторов, подпускал их к себе по одному и только после обыска. И никто и не пикнул и не подумал возмущаться. Попробовал бы Цезарь так себя вести.
Но после еще 15 лет гражданских войн это был уже не тот сенат. Августовский сенат очень хорошо знал, кто такой Август и на что он способен, и предпочитал с ним не конфликтовать. Но за длительный период спокойствия, сопровождавший правление Августа, выросло новое поколение нобилитета, которое уже не испытывало особого страха и почтения передпринцепсом - и принцепсам пришлось вновь отстаивать свою единоличную власть - пока все эти влиятельные аристократические семьи не сошли со сцены окончательно.