...Незадолго до временного урегулирования Юлих-Клевского наследственного спора произошли два сенсационных перехода из одной религии в другую: лютеранин пфальцграф Нойбургский перешел в католичество, а лютеранин курфюрст Бранденбургский стал кальвинистом. Что же могло побудить Иоганна Сигизмунда, этого слабохарактерного и ленивого пьяницу, дотоле абсолютно равнодушного к вопросам религии, в одно рождественское утро 1613 года принять в Берлинском Соборе для себя и своего потомства реформистское вероисповедание нарождающейся западноевропейской буржуазии, кальвинизм? Возможно, он надеялся тем самым заручиться поддержкой кальвинистской буржуазно-аристократической республики Соединенных Нидерландов в борьбе за Юлих-Клевское наследство против католической партии Габсбургов. Вероятно, и его непосредственный соперник, Нойбург, искал подобным образом защиты у католической партии.
В землях Клеве, Марк и Равенсберг, населенных преимущественно кальвинистами, новому властителю легко было поладить со своими подданными, но в строго лютеранском курфюршестве Бранденбург, где кальвинизм считался еще большим злом, чем ненавистный католицизм, прокатились волны недовольства, и даже в Берлине имели место уличные беспорядки. Однако как Иоганн Сигизмунд, так и его сын Георг Вильгельм, ставший в 1619 г. курфюрстом, оставались неколебимо преданными этой конфессии, крайне непопулярной не только в Бранденбурге, но и в Пруссии.
Таковы были события, приведшие к тому, что внуку Иоганна Сигизмунда, "нашему" Фридриху Вильгельму, досталось в наследство вероисповедание, рассматривающее хозяйственный успех или неуспех как главный критерий "Божьей Благодати" и соответственно призывающее верующих вести свое "дело" максимально успешно. "Делом" княжеского сына, призванного по праву первородства управлять государством, его "наказом от Бога", было сделать прибыльным и всячески приумножать полученное наследство.
