Извините за поздний ответ - был вне сети.
Но на момент покупки Филема не имела никакого номена, как же он мог при ней остаться?
Я, к сожалению, не указал, к какой эпохе относится данный памятник. Это I в. н.э.,
т.е. время, когда рабы в официальных документах уже именовались полными именами, состоявшими из 1) коньомена (на первом месте), за которым следовали 2) преномен и 3) номен хозяина в genetivus, и далее 4) servus/serva.
Полное имя Романа, если бы он родился от рабыни Луция Лукреция Прима, звучало бы так:
Romanus Luci Lucretii servus
Я бы предположила другое: сначала и Филема, и Роман принадлежали Луцию Децимию. Потом Луций Лукреций Прим купил Романа и через какое-то время отпустил его на волю, тот стал Луций Лукреций Роман. Децимий же отпустил Филему, та стала Децимия Филема. Может быть, Прим, из хорошего отношения к Роману, поставил камень не только ему и себе, но его матери.
Правила, которые я привожу ниже, Вы наверняка знаете, но, поскольку они имеют прямое отношение к данному случаю, лучше иметь их перед глазами.
К концу республиканского периода коньомен попавшего в рабство в зрелом возрасте обычно был представлен его старым именем, например, греческим. Родившемуся от рабыни коньомен сочинял через несколько лет хозяин.
Теперь обстоятельство, по которому ни моя версия, ни Ваша, похоже, не работают.
Если хозяин продавал своего раба другому хозяину, то:
1. Коньомен сохранялся;
2. За ним следовали преномен и номен нового хозяина в genetivus;
3. Затем - servus/serva;
4. И в самом конце -
номен первого хозяина с окончанием -anus (м.) или -ana (ж.).
Если такому рабу давалась вольная, то его коньомен перескакивал с начала в конец, но и номен первого хозяина с окончанием -anus/-ana сохранялся. В этом-то и проблема как надписи, так и наших вариантов.
Итак, когда и если первым хозяином Филемочки и Романа был Децимий (допустим, даже Луций Децимий, поскольку Луций был самым распространенным в те времена преноменом), то имеем:
Philemation Luci Decimii serva и Romanus Luci Decimii servus.
После перепродажи Романа в рабство новоиспеченному в/о Приму (по Вашей версии) он должен был стать
Romanus Luci Lucretii servus Decimianus
А Филемочка (перепроданная вместе с сыном по моей версии), соответственно,
Philematica Luci Lucretii serva Decimiana.
Теперь мои выводы:
1. Если бы все было по правилам, то из имен Романа и Филемы в том виде, в каком они приведены в надписи, вообще не следует, что они были servi secondarii, и затем liberti liberti. Но об этом свидетельствует двойной liberto в отношении Романа и невесть бог откуда взявшаяся Decimia у его гречанки-матери.
2. Существует еще одно обстоятельство: система имен не была такой жесткой, как в приведенной выше схеме. Отпуская раба на свободу, хозяин мог по своей воле внести некоторые изменения в его имя, например, что-то убрать, изменить коньомен или даже добавить второй - такие прецеденты имелись.
3. Моя версия такова: Прим прикупил гречанку Филему с ребенком Романом у Децимия. Видимо, впоследствии у Прима возникли какие-то особые с ними отношения (Роман явно был его сотрудником по бизнесу, вестиарием), и, отпуская их на волю, он пошел им навстречу: убрал лишнее рабское обстоятельство из имени Романа, а второй рабский номен Decimiana у Филемы превратил в совершенно нейтральное имя Decimia, стерев тем самым напоминание об их двойном рабстве, и дав им чисто местные (уже не греческие) имена. Почему? Трудно сказать, м.б. этот Децимий был местным редкостным гадом, носить его номен было противно, и от него избавились при первой же возможности. Или попросту Прим с ним последние годы был в контрах. Или Прим хотел облегчить последующую ассимиляцию близких ему людей в римское общество. Других объяснений у меня нет.
4. Еще один вариант: Прим купил их у хозяйки-женщины. Коньомен женщины в имя раба не входил, а заменялся на mulieris. Вряд ли после перепродажи новое имя завершалось словом mulierianus/-ana (надо бы проверить по поисковику CIL). В этом случае все идеально встает на свои места. Филема, выйдя на волю, в быту могла щеголять чисто римским именем, изготовленным из номена первой хозяйки (времена это уже позволяли), отправив на задворки греч. Philemation, явно выдававшее ее рабское происхождение.
Ваши мысли?
, но я думаю тут дело не в обжорстве, а в том, что это пир. Люди общаются, смеются, тосты поднимают и еще едят, к тому же пирующие близко друг к другу находились. Конечно, в пот бросит, а на пиру хочется выглядить авантажно. 
