Понятно, спасибо. Ещё одн вопрос: по какому принципу проводились расстрелы весной 1940г? Почему одних польскитх пленных расстреляли, а других - нет? Высказываются ли какие-то соображения на сей счёт?
Можно ли установить, какими критериями руководствовался НКВД, отбирая тех, кому суждено было выжить? Ныне это стало возможным, имея в виду тех 395 поляков, о которых говорится в итоговом отчете Сопруненко.
Определенное влияние на принятие решения о помиловании могли оказать планы части заключенных остаться в Советском Союзе, о чем они и заявили в анкете, отвечая на вопрос о предполагаемом месте жительства после освобождения из плена. В некоторых сообщениях из Старобельска утверждается, что офицеры, сделавшие подобное заявление, оказались в Грязовце и остались в живых. У некоторых такие планы исходили из левых взглядов или симпатий к Советскому Союзу.
В числе уцелевших в результате вмешательства влиятельных зарубежных кругов были, в частности, три ксендза — Любомирский (ходатайство из Лондона), Мирский (из Бухареста) и Радзивилл (из Рима). Неизвестно, что предрешило судьбу ротмистра Юзефа Чапского, который провел свою юность в Петербурге, а в Старобельске был адъютантом одного из членов лагерной администрации: ходатайства семьи, находившейся на оккупированной немцами территории Польши, профессия художника или же просто холодный расчет? Позднее в армии генерала В. Андерса он возглавлял работу по розыску польских офицеров, погибших в СССР. А генерал Ежи Волковицкий, герой русско-японской войны, который во время морского сражения под Цусимой в 1905 году служил офицером и отказался капитулировать, выжил, очевидно, по предложению Зарубина. Менее отчетливо вырисовывается причина помилования полковников — доктора Болеслава Шарецкого, известного своими лекарскими способностями, и Ежи Гробицкого, в активе заслуг которого была лишь служба кавалеристом в царской армии. Подобное можно сказать и о поручике Брониславе Млынарском, сыне известного в царской России дирижера.
В числе уцелевших гражданских лиц обращают внимание несколько юношей из трудовых лагерей, а также немногочисленная группа школьной молодежи.
Среди помилованных оказались также лица, завербованные разными способами администрацией лагерей.
<...>
Осталось в живых также несколько польских офицеров, против которых велось следствие вне территорий лагерей. Это касается, в частности, поручика С. Свяневича, профессора экономии Виленского университета, который по поручению Берии был снят с козельского эшелона на станции Гнездово и перевезен в Москву; полковника Станислава Любодзецкого, которого 8 марта перевели из Козельска в тюрьму в Смоленске; генерала Чеслава Ярнушкевича, вывезенного в декабре 1939 года из Старобельска на Лубянку. Подобная судьба ожидала полковника Леона Коца, подполковника Яна Гелгуда-Аксентовича, капитана Тадеуша Дадея и поручика Эверта. Особый казус случился со Свяневичем. Распоряжение снять его с поезда начальник конвоя получил лишь на железнодорожной станции в Гнездово. <...>
После обнаружения массовых могил в Катыни Свяневич оказался наиболее осведомленным свидетелем. Путь, которым он проследовал из Козельска через Гнездово, явился дополнительным аргументом, подтверждающим место преступления.
Больше здесь
http://sitr.livejournal.com/515.html?thread=5635]
Интересная история получилась с Ежи Волковицким, участником русско-японской войны, тогдашним мичманом царского флота. Его персонаж появился в книге Алексея Новиков-Прибоя изданой в 1932. Ходили даже слухи, что Волковицкий был спасен благодаря личному решению Сталина.