Это некорректное сравнение. Уголовники нарушают закон. Эти люди закона не нарушают, да, то, что они делают, по нашим понятиям просто ужас, но они могут к нам относиться так же и где гарантия что правы мы? Я, собственно, что хотела сказать. По нашим понятиям да, это жестоко, но это их культура и они действуют по своему закону, это не значит, что они изверги. А что тогда говорить об индийцах с их варнами? О древних германцах?
Хорошо, эсэсовцы в лагерях смерти законов не нарушали. "Расстрельные тройки" и палачи- энкеведисты законов не нарушали. Они действовали по своим законам, да, по нашим понятиям жестоко, но значит ли это, что они не были извергами? Значит ли, что никто не вправе объявлять их преступниками и судить их?
Понятно, что для того, чтобы довести дело суда, для начала потребутся нанести военное поражение преступному режиму, а для этого не всегда есть возможности и желание. Однако, всегда можно поставить дело достаточно принципиально, чтобы всякий государственный муж, вводящий в своей стране законы шариата, знал бы, что он ставит себя тем самым вне международного права, и что при первой же оказии он окажется на скамье подсудимых и будет нести уголовную ответственность за каждую забитую камнями неверную жену, равно, как и судьи, осудившие её, равно, как и палачи. По-моему, только так и должно быть.
А на основании чего Вы решили, что мы живем по самым правильным законам?
Да, я думаю, что такие традиции надо стараться максимально сокращать в наш век гуманизма. Но не стоит считать этих людей какими-то иными. Они такие же как и мы. Просто с другой культурой.
Нет, эти люди - не такие, как мы. Потому, что они-то убеждены, что живут по правильным законам. И если мы будем скатываться в такой нравственный релятивизм, совершенно терять представление о том, что есть зло и что есть добро, или ставить эти понятия в зависимость от всякой этнографической байды, навроде суда шариата, или чьих-нибудь адатов, то не только мы не будем в состоянии убедить других в правильности нашей жизни, но и сами рано или поздно будем вынуждены подчиниться тем, кто не сомневается в том, где добро и где зло.
Например, если мы будем думать про уголовников, что "не стоит считать этих людей какими-то иными, они такие же как и мы, просто с другой культурой" - то нам в скорости прийдется жить по их звериным понятиям, потому, что их понятия не имеют исключений для тех, у кого понятия другие. Мы не можем думать, что мы не людоеды не оттого, что мы хорошие, а оттого, что так исторически сложилось. А вот, мол, в соседнем государстве - людоеды - и это нормально, они такие же, как мы, надо уважать их традиции. Нет: мы разделяем наши представления о добре и зле не оттого, что у нас этнографическое наследие такое, а оттого, что наши представления о добре и зле абсолютны и универсальны. Иначе не было бы смысла их разделять. И должны распространяться на всех людей. И если мы не можем принудить других к соблюдению наших понятий, то должны хотя бы четко заявлять о своей позиции.