«Что ты ни скажешь, так всё врёшь, как лошадь»
(Д. И. Фонвизин).
Г-н Голованов, он же Омар Хаим, он же Глюкоза, обожает демонстрировать свои невежество и умение забалтывать любой вопрос, чтобы всегда быть в центре внимания. Напомню его тезис:
«Принципат существовал и в республиканское время, в сенате же был принцепс. В одном лице всего лишь объединились в экстраординарной форме три республиканские власти – принцепса сената, империум и трибунская власть».
Это то же, что написать: империя существовала в Риме и при Республике, т.к. полководцев императорами провозглашали. Никакого принципата при Республике не было, и правильно оное слово в данном случае Pullo в кавычках пишет. Фраза про «три республиканские власти в одном лице» – так сказать, вопиющий шедевр. «Объединились в экстраординарной форме» – насилие над русским языком. Власть принцепса сената – это то же, что полномочия юбиляра. Не было у него власти (=полномочий). А то, что в руках принцепса сената объединились три власти (в источниках такого нет!) – это уж точно из области видений после дионисийских празднеств. Если же под принцепсом имелся в виду император, то надо научиться грамотно строить фразу, чтобы не возникало двусмысленности.
Ещё один презагадочный тезис г-на Голованова:
«В результате событий двух триумвиратов нобили были разорены».
«События триумвиратов». Бедный русский язык! Что он сделал нашему Омару Хаиму, не знаю – наверное, много трудов для его изучения надо, за то и страдает. Но это ладно, не будем требовать от человека невозможного. А вот откуда данные о разорении нобилей (раз нет оговорки, что хотя бы их части, то всех) в результате упомянутых событий? Особенно если говорить о первом триумвирате. Злые Помпей, Цезарь и Красс прямо всех поголовно разорили, mehercle. А у нас и о десяти процентах сведений нет.
«Большинство нобилитета не шло на [...] сотрудничество», т.е. с Августом, потому как обеднели, принцепса невзлюбили и с того заговоры начали устраивать.
Осталось предъявить статистику по числу нобилей, которые не желали сотрудничать с Августом. «Достаточно посмотреть консульские фасты». Да нет, недостаточно, хотя, конечно, «так легче, не так ли? Так проще, не правда ли?» Да, среди консулов людей из старых республиканских фамилий в процентном отношении убавилось, но так после гражданских войн их вообще стало намного меньше, но не из-за разорения, на что упирает наш великий знаток принципата, а потому, что во время смуты их, знаете ли, поубивали в больших количествах. Но всё же имена Эмилия Павла, Корнелия Лентула, Кальпурния Пизона, Юния Силана, Домиция Агенобарба, Корнелия Суллы и ещё много кого мы в фастах за те годы видим. Про обеднение и заговоры тоже «ус отклеился» – надо ещё доказать, что Мурена, Юл Антоний, Гракх, Лепид и прочие заговорщики были голодранцами, весь контекст свидетельствует об обратном. Это были обычные придворные заговоры в рамках новых правил. (Не стоит уверенно отрицать и возможность их инсценировки тайной службой или превращения обычных разговоров в замыслы свержения императора - практика для спецслужб обычная.) Да и жалоб потомков консуляров на то, что «нас обездолили» в источниках по времени Августа что-то не слышно.
«Сулла передал часть функций принцепса консулу, в том числе и право первым подавать своё мнение в сенате».
Как говорит король Артур у Марка Твена, «мнения знатоков тут расходятся, и некоторые утверждают, что лук – вредная для здоровья ягода, если его снимать с дерева незрелым». Ничего Сулла не передавал, ни прямых, ни косвенных данных источники на сей счёт не содержат.
«Принцепсом сената ставили того из сенаторов, кто был жив на момент составления списка и первым по времени получил магистратуру цензора. В III–II вв. до н.э. этому правилу следовали».
Ну да, конечно, следовали вовсю: Сципион Африканский старшим цензорием явно не был, когда стал принцепсом. Публий Лентул стал принцепсом, не быв цензором, а Марк Скавр стал им до достижения цензуры. И это всё II в. до н.э. Пример из III в. до н.э. г-н Голованов, пытаясь доказать обратное, привёл сам. Да и для более раннего времени обычай выбирать старших по назначению цензориев вполне может быть позднейшей реконструкцией анналистов.
Много ещё чего я мог бы сказать, но основная мысль, думаю, и так ясна: в римской истории (подозреваю, как и в любой другой) г-н Голованов разбирается столь же скверно, сколь и в латинском и русском, так что не стоит всерьёз относиться к его рассуждениям на эту тему. Тысячу раз был прав Фёдор Поярок из «Сказания о невидимом граде Китеже и деве Февронии», когда говорил:
Госпожа, не слушай бражника,
С ним беседовать не велено.
Феврония не послушалась и добра от этого не видела. Я же пишу всё это не из желания пообщаться с г-ном Головановым. который мне совершенно не интересен, а чтобы внести ясность в обсуждаемые вопросы.