Как-то у Вас все натянуто получается. Сначала Красс растерялся и в панике вызвал на помощь Помпея и Лукулла, потом собрался с духом и не дожидаясь подкреплений вступил в сражение со Спартаком, которого и разбил в двух легких сражениях. Возможно, но верится с трудом.
Психологически я здесь не вижу ничего натянутого, такие вещи происходят нередко. Мне кажется, для Красса такие перепады были довольно характерны; на меня он вообще производит впечатления человека, который, несмотря на все свое «сено на рогах», испытывает некоторую неуверенность в своих силах и достаточно легко падает духом (хотя потом снова восстанавливается и продолжает гнуть свою линию). Впрочем, это все личные впечатления, вряд ли они могут быть доказаны. Ясно, что Вы представляете себе Красса иначе, чем я.
Если же обратиться к фактам, то, во-первых, Красс уже был не один: в Брундизий прибыл Лукулл. Во-вторых, Крассу очень помогло то, что армия Спартака раскололась. Вероятно, именно поэтому Красс и решил (несмотря на отправленное письмо), что попытается справиться с ним своими силами. В-третьих, сражения были далеко не легкими. Вот несколько цитат.
Plut. Crass. 11
Напав на этот отряд, Красс прогнал его от озера, но не смог преследовать и истреблять врагов, так как внезапное появление Спартака остановило их бегство
…отряд (Красса – А.) оказался бы в опасном положении, если бы Красс не подоспел вовремя и не дал врагам сражения — самого кровопролитного за всю войну. Положив на месте двенадцать тысяч триста неприятелей, он нашел среди них только двоих, раненных в спину, все остальные пали, оставаясь в строю и сражаясь против римлян
…когда Спартак обернулся против римлян, они бежали без оглядки и едва спаслись, с большим трудом вынеся из битвы раненого квестора
App. BC 120
Произошла грандиозная битва, чрезвычайно ожесточенная вследствие отчаяния, охватившего такое большое количество людей.
Большое число спартаковцев еще укрылось в горах, куда они бежали после битвы. Красc двинулся на них. Разделившись на четыре части, они отбивались, пока не погибли все, за исключением 6 000…
Я считаю, что Красс и сенат вызвал письмом Марка Теренция Варрона Лициниана (так, вроде, официально звался младший Лукулл?) затем, что действительно опасались не справиться, но не со Спартаком, а с Помпеем, в случае возможного вооруженного конфликта.
Ага, Помпея тоже вызвали, а то вдруг он возьмет и распустит армию на границе Италии. Досадно будет, если никакого конфликта не получится.
Это не первое возвращение Помпея с армией в Италию. В 80г. ему тоже ничего не угрожало. Он просто захотел триумфа. И чуть не стал зачинщиком новой гражданской войны. Сенаторы вполне могли предположить, что и сейчас Помпей потребует что-то особенное. Вот захочет Помпей стать диктатором и все тут. Конечно, за эти шесть лет в Испании Помпей помудрел и стал сопоставлять свои желания с реальностью их осуществления, но сенаторы об этом не знали!
Я сторонница бэдиановской датировки триумфа Помпея мартом 81 г. - и не потому, что мне так удобнее в этой дискуссии (я писала это и в двух других); просто аргументы Бэдиана мне кажутся убедительными. В это время еще не было Корнелиева закона, который лишил проконсулов возможности приводить в Италию легионы для триумфа.
Далее, что реально ужасного сделал Помпей в 81 (или 80 г.)? По-моему, он вел себя очень аккуратно и никаких чрезмерных требований не выдвигал. Если экстраполировать эту ситуацию на конец 70-х гг., то от Помпея можно ожидать требования экстраординарного консульства. Но диктатуры – вряд ли.
Тут я с Вами согласен. Но все же и в 71г. Помпей был непредсказуемым и потенциально опасным человеком, чтобы не беспокоится перед его скорым возвращением. Какие-то защитные меры нужно было принять. Держать армию в Италии без цели было невозможно. И тут, так кстати, разразилось востание Спартака. Делайте выводы.
Держать армию в Италии было нельзя; но можно было сколько угодно держать армию, например, в провинции Македония (скажем, в Диррахии, откуда очень легко ее переправить в Италию), и можно было организовать возвращение Метелла Пия одновременно с Помпеем. Устраивать же такой всеиталийский пожар и разорение, как восстание Спартака, на мой взгляд, слишком хлопотно и накладно. Да и опасно. Еще неизвестно, что там Помпей сделает или не сделает, а Спартак вон разгромил трех преторов, двух консулов, одного проконсула, взял пять римских орлов и 25 военных значков. Возьмет вот и разгромит армию, предназначенную против Помпея, и что тогда делать?
Достаточное количество сенаторов считало, что надо пригласить Помпея с армией в Италию. Но Помпей (через своего посланника Непота) действовал слишком неуклюже и это мнение не прошло. К тому же в сенате, среди противников Помпея, появился человек, обладающей невероятной силой духа и, как следствие, даром убеждения. Считаю, что если бы Катон образца 63-59гг. был бы в сенате в 71г., то Помпей консулом не стал бы и, скорее всего, пролилась бы кровь.
Конечно, Катон был весьма крут. Чтобы помешать Помпею привести армию в Италию в 60-х гг, Катон предпринял следующее: 1) нарушил свои жизненные планы и стал народным трибуном; 2) вышел на площадь, заполненную сторонниками Метелла, и наложил запрет на его законопроект; 3) будучи изгнанным оттуда камнями и палками, вновь вернулся и обратил своих противников в бегство; 4) провел хлебный закон, стоивший казне 1250 талантов ежегодно. Да, это поистине непримиримый и несгибаемый человек.
Но все эти подвиги меркнут в сравнении с тем, что, в Вашей версии, предпринял Красс, чтобы помешать Помпею привести армию в Италию в 70-х гг. Красс потратил бешеные деньги, чтобы сначала снарядить Спартака в Испанию, а потом опять же на свои личные средства набрал и полтора года содержал собственное войско. А в результате такой деятельности Италия подверглась разорению и опустошению.
И что же, такой вот монструозный Красс в 71 г. не в состоянии сыграть ту роль, которую в 62 г. сыграл Катон? Мне как-то слабо в это верится.
1. Красс у Вас выходит полным лохом. Взял и проворонил такое политически выгодное дело. Я думаю Вы Красса таким не считаете?
Я думаю, что Помпей Красса банально опередил. Если Помпей в один прекрасный день просто взял и неожиданно заявил на сходке, что в свое консульство намерен восстановить трибунскую власть, то Красс тут ничего не мог поделать. Согласитесь, глупо было бы в ответ на это замахать руками и закричать: «И я, и я тоже намерен! Это вообще моя идея, гнусный плагиатор!»
2. Как показали дальнейшие годы, лично Крассу востановление трибунской власти было не так уж нужно. Первый раз (если не ошибаюсь) он прибег к помощи народного собрания в 59, когда заступался за откупщиков. Помпей же проводил через собрание нужные ему решения постоянно в 67,66,62(попытка),59. Кому это выгодно, тот обычно все дело и затевает.
Думаю, что кто первым встал, того и тапки.
Политический капитал от восстановления трибуната получил Помпей – вот он им и пользовался.
С другой стороны, за спиной народных трибунов-популяров в 70-е гг. я вижу тень Красса. Гн. Сициний, трибун 76 г., нападавший на всех оптиматов, кроме Красса, и сказавший знаменитую фразу про «сено на рогах» (полагаю, что она действительно означает не только то, что Красс имеет тяжелый характер, но и то, что он кредитор Сициния); Л. Квинкций, народный трибун 74 г. и командир конницы у Красса в 71 г.; Г. Лициний Макр, народный трибун 73 г., которого Красс поддерживал в 66 г. на суде.
3. Слова Цицерона. Не думаю, что в 70-х годах Красс посвящал Цицерона в свои планы. С какой стати? Так же не думаю, что Красс на всех углах кричал о желание отменить законы Суллы, тогда бы это, скорее всего, упомянули другие источники. Слова Цицерона могут быть просто предположением, а могут быть чистой инсинуацией с целью оправдать, объяснить действия своего "заклятого друга". Кстати, известно, когда состаялся этот диалог?
Все это, конечно, верно; нельзя исключать, что объяснение, приведенное Цицероном, вымышлено, чтобы оправдать Помпея. Я не могу настаивать на том, чтобы Вы его приняли, и лишь излагаю собственное видение событий. На мой взгляд, это объяснение достаточно хорошо вписывается в политическую ситуацию того времени и, в общем, ничему не противоречит.
Конечно, Красс не кричал на всех углах о своих планах, а, наоборот, скрывал их - и именно это ему и повредило. В общем-то, это его обычный стиль. Тем не менее, определенная информация, в форме слухов и предположений, могла и просочиться. В конце концов, политический олимп был не так велик, и там все хорошо друг друга знали.
