Утро псового лая
Претор
Чуть выше я привел версию, вот эту:
СТАЛИНСКИЙ ТЕРРОР
- Автор темы magidd
- Дата начала
Что касается гомосексуальности Ежова, то, на мой взгляд, в его пользу говорит найденный при его обыске "резиновый половой член" (фаллоимитатор, по нынешнему). Традиционно подобные девайсы считают атрибутами гомосексуалистов. Хотя, с другой стороны, возможно, что в то время подобные вещи просто возбуждали острое любопытство, как "экзотика".
Утро псового лая
Претор
Во всяком случае, следствие просто "забыло" об этом вещественном доказательстве. В "признательных" показаниях Дементьева, Константинова и самого Ежова данный предмет никак не фигурирует. Он не подвергался экспертизе на предмет наличия на нем биологических выделений, не говоря уж о принадлежности последних. Никому не предъявлялся для опознания.
В известном рапорте капитана Щепилова о предметах, изъятых при обысках у Ежова и представляющих наибольший интерес, упомянуты, например, такие вещи, как "3 полбутылки (полные) пшеничной водки, одна полбутылка с водкой, выпитой до половины, и две пустые полбутылки из-под водки", но не упомянут обсуждаемый предмет. Я, например, до сих пор ни в одной биографии Ежова не встречал факта его изъятия.
К слову, "резиновый искусственный половой член", согласно протоколу, был изъят при обыске у Ягоды, однако ни в какой связи ему также не инкриминировался, а в гомосексуализме Ягода даже не подозревался. Возможно, информация вообще происходит отсюда? Нет ли путаницы между Ягодою и Ежовым?
Обыска у Ягоды шли на трех его загородных дачах, в кремлевской квартире, в "кладовой" в Милютинском переулке, служебном кабинете и продолжались с 28 марта по 5 апреля 1937 г., а протокол был составлен общий, его составление завершили 8 апреля 1917 г. Как я уже упоминал, в этом протоколе нашла отражение целая порнографическая коллекция, включая фаллоимитатор.
В известном рапорте капитана Щепилова о предметах, изъятых при обысках у Ежова и представляющих наибольший интерес, упомянуты, например, такие вещи, как "3 полбутылки (полные) пшеничной водки, одна полбутылка с водкой, выпитой до половины, и две пустые полбутылки из-под водки", но не упомянут обсуждаемый предмет. Я, например, до сих пор ни в одной биографии Ежова не встречал факта его изъятия.
К слову, "резиновый искусственный половой член", согласно протоколу, был изъят при обыске у Ягоды, однако ни в какой связи ему также не инкриминировался, а в гомосексуализме Ягода даже не подозревался. Возможно, информация вообще происходит отсюда? Нет ли путаницы между Ягодою и Ежовым?
Обыска у Ягоды шли на трех его загородных дачах, в кремлевской квартире, в "кладовой" в Милютинском переулке, служебном кабинете и продолжались с 28 марта по 5 апреля 1937 г., а протокол был составлен общий, его составление завершили 8 апреля 1917 г. Как я уже упоминал, в этом протоколе нашла отражение целая порнографическая коллекция, включая фаллоимитатор.
Rzay
Дистрибьютор добра
Открытое письмо Сталину Ф. Раскольникова - отжег так отжег!
http://scepsis.ru/library/id_446.html
http://scepsis.ru/library/id_446.html
b-graf
Принцепс сената
Коды переписки о заключенных
http://therese-phil.livejournal.com/138476.html
Упакованных Мичуринской типографии 150 бланков отгрузите дубликату нр 379 Безымянка. Не отгружать блокноты бумагу. Отгрузку телеграфьте
=
Отобранных Мичуринском перпункте 150 заключенных отправьте по наряду № 379 станцию Безымянная (Самарлаг). Не отправлять кассационных несовершеннолетних. Отправку телеграфьте.
http://therese-phil.livejournal.com/138476.html
Упакованных Мичуринской типографии 150 бланков отгрузите дубликату нр 379 Безымянка. Не отгружать блокноты бумагу. Отгрузку телеграфьте
=
Отобранных Мичуринском перпункте 150 заключенных отправьте по наряду № 379 станцию Безымянная (Самарлаг). Не отправлять кассационных несовершеннолетних. Отправку телеграфьте.
AlexeyP
Принцепс сената
И.ПАВЛОВ – В.МОЛОТОВУ*
В СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР
Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И потому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: «чорт с ними! Пусть расстреляют. Все равно, жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство». На меня поэтому не действовали ни приглашение в старую чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней «Правде» по поводу одного моего публичного чтения: «можно ведь и ушибить...»
Теперь дело показало, что я неверно судил о моей работоспособности. И сейчас, хотя раньше часто о выезде из отечества подумывал и даже иногда заявлял, я решительно не могу расстаться с родиной и прервать здешнюю работу, которую считаю очень важной, способной не только хорошо послужить репутации русской науки, но и толкнуть вперед человеческую мысль вообще. Но мне тяжело, по временам очень тяжело жить здесь – и это есть причина моего письма в Совет.
Вы напрасно верите в мировую пролетарскую революцию. Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: «да здравствует мировая социалистическая революция, да здравствует мировой октябрь». Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было. Ведь только нашим политическим младенцам Временного Правительства было мало даже двух Ваших репетиций перед Вашим октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, во время догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь Вы – террор и насилие. Разве это не видно всякому зрячему! Сколько раз в Ваших газетах о других странах писалось: «час настал, час пробил», а дело постоянно кончалось лишь новым фашизмом то там, то сям. Да, под Вашим косвенным влиянием фашизм постепенно охватит весь культурный мир, исключая могучий англо-саксонский отдел (Англию наверное, американские Соединенные Штаты, вероятно), который воплотит-таки в жизнь ядро социализма: лозунг – труд как первую обязанность и ставное достоинство человека и как основу человеческих отношений, обезпечивающую соответствующее существование каждого – и достигнет этого с сохранением всех дорогих, стоивших больших жертв и большого времени, приобретений культурного человечества.
Но мне тяжело не оттого, что мировой фашизм попридержит на известный срок темп естественного человеческого прогресса, а оттого, что делается у нас и что, по моему мнению, грозит серьезною опасностью моей родине.
Во первых то, что Вы делаете есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, как я уже и сказал, но не осуществление бесспорной насквозь жизненной правды – и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом. Во вторых эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни.
Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями – это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину с чудесно как бы вновь выростающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и безчисленными учеными и учебными заведениями. Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнию древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым учавствовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства.
Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нея. Не один же я так чувствую и думаю?! Пощадите же родину и нас.
Академик Иван ПАВЛОВ. Ленинград 21 декабря 1934 г.
АПРФ. Ф.3. Оп.33. Д.180. Л.47–50. Автограф.
* На машинописной копии письма резолюция: «т. Сталину. Сегодня СНК получил новое чепуховое письмо академика Павлова. Молотов».
Отсюда: http://www.ihst.ru/projects/sohist/documen...rs/pav95ist.htm
Хорошо-то как.
В СОВЕТ НАРОДНЫХ КОМИССАРОВ СССР
Революция застала меня почти в 70 лет. А в меня засело как-то твердое убеждение, что срок дельной человеческой жизни именно 70 лет. И потому я смело и открыто критиковал революцию. Я говорил себе: «чорт с ними! Пусть расстреляют. Все равно, жизнь кончена, а я сделаю то, что требовало от меня мое достоинство». На меня поэтому не действовали ни приглашение в старую чеку, правда, кончившееся ничем, ни угрозы при Зиновьеве в здешней «Правде» по поводу одного моего публичного чтения: «можно ведь и ушибить...»
Теперь дело показало, что я неверно судил о моей работоспособности. И сейчас, хотя раньше часто о выезде из отечества подумывал и даже иногда заявлял, я решительно не могу расстаться с родиной и прервать здешнюю работу, которую считаю очень важной, способной не только хорошо послужить репутации русской науки, но и толкнуть вперед человеческую мысль вообще. Но мне тяжело, по временам очень тяжело жить здесь – и это есть причина моего письма в Совет.
Вы напрасно верите в мировую пролетарскую революцию. Я не могу без улыбки смотреть на плакаты: «да здравствует мировая социалистическая революция, да здравствует мировой октябрь». Вы сеете по культурному миру не революцию, а с огромным успехом фашизм. До Вашей революции фашизма не было. Ведь только нашим политическим младенцам Временного Правительства было мало даже двух Ваших репетиций перед Вашим октябрьским торжеством. Все остальные правительства вовсе не желают видеть у себя то, что было и есть у нас и, конечно, во время догадываются применить для предупреждения этого то, чем пользовались и пользуетесь Вы – террор и насилие. Разве это не видно всякому зрячему! Сколько раз в Ваших газетах о других странах писалось: «час настал, час пробил», а дело постоянно кончалось лишь новым фашизмом то там, то сям. Да, под Вашим косвенным влиянием фашизм постепенно охватит весь культурный мир, исключая могучий англо-саксонский отдел (Англию наверное, американские Соединенные Штаты, вероятно), который воплотит-таки в жизнь ядро социализма: лозунг – труд как первую обязанность и ставное достоинство человека и как основу человеческих отношений, обезпечивающую соответствующее существование каждого – и достигнет этого с сохранением всех дорогих, стоивших больших жертв и большого времени, приобретений культурного человечества.
Но мне тяжело не оттого, что мировой фашизм попридержит на известный срок темп естественного человеческого прогресса, а оттого, что делается у нас и что, по моему мнению, грозит серьезною опасностью моей родине.
Во первых то, что Вы делаете есть, конечно, только эксперимент и пусть даже грандиозный по отваге, как я уже и сказал, но не осуществление бесспорной насквозь жизненной правды – и, как всякий эксперимент, с неизвестным пока окончательным результатом. Во вторых эксперимент страшно дорогой (и в этом суть дела), с уничтожением всего культурного покоя и всей культурной красоты жизни.
Мы жили и живем под неослабевающим режимом террора и насилия. Если бы нашу обывательскую действительность воспроизвести целиком, без пропусков, со всеми ежедневными подробностями – это была бы ужасающая картина, потрясающее впечатление от которой на настоящих людей едва ли бы значительно смягчилось, если рядом с ней поставить и другую нашу картину с чудесно как бы вновь выростающими городами, днепростроями, гигантами-заводами и безчисленными учеными и учебными заведениями. Когда первая картина заполняет мое внимание, я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнию древних азиатских деспотий. А у нас это называется республиками. Как это понимать? Пусть, может быть, это временно. Но надо помнить, что человеку, происшедшему из зверя, легко падать, но трудно подниматься. Тем, которые злобно приговаривают к смерти массы себе подобных и с удовлетворением приводят это в исполнение, как и тем, насильственно приучаемым учавствовать в этом, едва ли возможно остаться существами, чувствующими и думающими человечно. И с другой стороны. Тем, которые превращены в забитых животных, едва ли возможно сделаться существами с чувством собственного человеческого достоинства.
Когда я встречаюсь с новыми случаями из отрицательной полосы нашей жизни (а их легион), я терзаюсь ядовитым укором, что оставался и остаюсь среди нея. Не один же я так чувствую и думаю?! Пощадите же родину и нас.
Академик Иван ПАВЛОВ. Ленинград 21 декабря 1934 г.
АПРФ. Ф.3. Оп.33. Д.180. Л.47–50. Автограф.
* На машинописной копии письма резолюция: «т. Сталину. Сегодня СНК получил новое чепуховое письмо академика Павлова. Молотов».
Отсюда: http://www.ihst.ru/projects/sohist/documen...rs/pav95ist.htm
Хорошо-то как.
Гм, почему ни гу-гу? Почему Вы думаете, что он написал буквально не то, что думал? Опасным Павлов не представлялся, нужным - был.
vovap: Почему Вы думаете, что он написал буквально не то, что думал?
Где написал? В письме-ответе Молотова я не нашел ничего, кроме возмущения сравнением СССР с англо-саксами.
vovap: Опасным Павлов не представлялся, нужным - был.
А 77-летняя племянница Ивана Михайловича Сеченова, о преследовании которой пишет академик, представлялась опасной?
Где написал? В письме-ответе Молотова я не нашел ничего, кроме возмущения сравнением СССР с англо-саксами.
vovap: Опасным Павлов не представлялся, нужным - был.
А 77-летняя племянница Ивана Михайловича Сеченова, о преследовании которой пишет академик, представлялась опасной?
Rzay
Дистрибьютор добра
Так эти же письма были предназначены не для опубликования. Вот если бы он в открытой печати с таким выступил, тогда да, тогда надо было бы что-то делать. А письма с одним адресатом-то что? Тем более, что адресат этот и сам всё прекрасно знает.
Michael
Принцепс сената
Поначали Молотов хотел написать резолюцию "расстрелять собаку Павлова", но потом решил, что не так поймут.
Michael
Принцепс сената
Насколько я помню, он позволял себе подобные высказывания и в открытых выступлениях. Наверное, все же времена были другие. Неизвестно, что было бы, доживи он до 1937...
Michael: Наверное, все же времена были другие. Неизвестно, что было бы, доживи он до 1937...
А чем они, времена, другие? В 37-м лечили в основном своих - партийную, так сказать, гниль выжигали.
В конце двадцатых-начале тридцатых армейцам досталось по-взрослому. И крестьянство задолго до 37-го закошмарили.
А чем они, времена, другие? В 37-м лечили в основном своих - партийную, так сказать, гниль выжигали.
В конце двадцатых-начале тридцатых армейцам досталось по-взрослому. И крестьянство задолго до 37-го закошмарили.