Если о взглядах Шепарда и Франклина, то они считают, что единство Руси в XII веке было сильнее, чем в XI. Из заключения их книги:
Следует ли говорить о некоем единстве или о множестве отдельных единиц? Говорим мы о "нем" или о "них"? Ответ прост: и о том, о о другом, в зависимости от избранных критериев. С одной стороны, на Руси не существовало никакого единого "государства", как бы мы его ни определяли. И Галич, и Чернигов, и Владимир-на-Клязьме, и все остальные справлялись с большинством своих внутренних дел и вступали в связи с внешним миром, не обязательно обращаясь друг к другу, кроме тех случаев, когда образование союза было в интересах участников. Не было ни жесткой иерархии власти, ни централизованной системы управления, никакие институты не тормозили на местах инициативу в экономической жизни. С другой же стороны, между землями династии явно существовали те общие черты, которые противопоставляли их всех вместе соседним странам.
...Однако почти все сообщения о рассматриваемом периоде, как будто, сходятся на одном пункте, независимо от того, как он формулируется: почти все говорят о том, что в XI в. (плюс-минус один-три десятка лет) существовало некоторого рода единство (или единство родственников), которое в течение XII столетия распалось на относительное множество.
...Прежде всего, тяготение династии к единству, сотрудничеству, централизации, конечно, было в XI в. ничуть не сильнее, чем в XII и XIII вв. Просто в то время в семье было меньше членов, которые "сидели" в весьма немногочисленных городах и существовали за счет гораздо менее густой сети торговых путей, а их понятия и законности власти династии разделяло меньшее число населения. Это был золотой век единства лишь благодаря его сравнительной простоте. Но и тут представление о линейном развитии носит более надуманный характер, чем хотелось бы идеологам киевоцентризма. Напомним, например, о попытке Святослава переселиться на Дунай в 969-971 гг., об активности Чернигова при князе Мстиславе в 1020-1030-х гг. или о политике Полоцка на протяжении всего XI столетия. То новое, что появлялось в течение XII в., заключалось не в сути, а в масштабах.
Далее, процессы, которые сближали земли русов, не менее важны, чем те процессы, которые приводили к их разделению. В течение XII в. политическая история усложняется до полной невразумительности, но объединение не обязательно должно быть процессом прямолинейным. Интеграция - а вовсе не дезинтеграция - происходила на нескольких уровнях: посредством развития экономических зон областного значения, соединенных сложными торговыми связями; через способы, которыми князья использовали в своих интересах развивающуюся экономику и все дальше и прочнее укреплялись на землях, бывших ранее их владениями только на словах и в мечтах, - где они прежде не получали дани, не строили церквей, не собирали войск; благодаря просачиванию господствующей культуры - а она была по существу единой культурой - от элиты немногих крупных городов вширь по всем землям и вглубь общества - вниз по социальной лестнице.
Самые первые известные нам местные авторы, пытаясь найти свое место в мире и определить свою сущность, выработали синтетическую модель самосознания, основанную на родственных узах, языке и вере (это были родственные узы, соединявшие русов, язык славян и вера "греков"); на законной и единой династии, пусть и с многими ответвлениями, на едином языке культуры, пусть и с вариантами, на нравственном авторитете и ритуале, исходящих из единого источника. При помощи этого специфического синтеза элита русов отличала своих от чужаков, "нас" от "них", понимала, кем они были и кем не были. Эти программные построения вовсе не были унесены мимолетными ветрами политики, они укоренялись и распространялись, становясь основой самознания. Новые политические устремления областных центром не заменили, а включили в себя общую для всех идею единства династии, языка и веры. Благодаря этому в конце XII в. значительная часть жителей Руси подошла ближе к осознанию своего единства, чем когда-либо раньше. Пользуясь нашим словарем, мы можем сказать, что "государства" не существовало, но, возможно, были начатки нации.