Дорогой Сульпиций, вы сильно преувеличиваете. Глобализация - просто модное слово, за которым мало, что есть в реальности.
По поводу правовой системы не хочу с вами спорить, тем более даже вы признаете, что првовые системы то разные, просто происходит их сближение в некоторых случаях. Ну и что в этом страшного?
По поводу культуры. То, что поляки слушают рэп это плохо (просто я не люблю рэп). Но всё равно рэп то у поляков на их языке и исполняют они его по польски и с польскими особенностями. А давайте рассмотрим вот такой пример - опера. В 19 веке опера была только на итальянском языке. И вдруг возникло такое явление как Русская опера. Бородин, Мусоргский, Чайковский, Римский-Корсаков написали оперы на русские сюжеты которые исполнялись на русском языке. Тогда такого слова как глобализация не знали, но почему-то не испугались люди такого чуждого русской культуре иноземного веяния как опера и создали свою, весьма заметьте самобытную.
Я вам уже писал, что при всем западном влиянии Рок музыка по русски имеет свои специфические особенности и не похожа на Рок по английски. Да происходит взаимное влияние и это так. И это будет всегда. Но если в России Московский Кремль был построен итальянцами (стена очень напоминает стену в Венеции), то о чем мы говорим. При этом никто не назовет этот Кремль не русским. Что в 15 веке была глобализация?
Можно привести море примеров отличия разных стран, которые никто не отменяет, например система мер и весов (в англосаксонских странах мили, галлоны, баррели, фунты), в остальном мире метрическая система (а в Китае своя). А левостороннее, правостороннее движение в разных странах мира.
Наконец перейдем к экономике, т.к. по видимому она сподвигла вас (и не только вас) на то, что существует эта мифическая глобализация.
Я воспользуюсь цитатами из книги "Расколатая Цивилизация" глубокоуваемого мною Владислава Иноземцева.
Однако на этом фоне исключительную важность имеет тенденция "замыкания"
торговых потоков внутри постиндустриального мира. Она формировалась
фактически одновременно с постиндустриальными тенденциями: между 1963 и 1973 годами, до первого "нефтяного шока", торговые обороты между развитыми странами начали расти в среднем на 12 процентов в год, тогда как экспорт товаров из этих государств в третьи страны увеличивался только на 7 процентов в годовом исчислении. В результате к 1973 году 78 процентов европейского, 70 процентов американского и 46 процентов японского экспорта направлялись в индустриально развитые страны мира[411].
Совокупные цифры в исторической динамике впечатляют гораздо больше: в 1953 году индустриально развитые страны направляли в страны того же уровня развития 38 процентов общего объема своего экспорта, в 1963 году эта цифра составляла уже 49 процентов, в 1973-м -- 54, в 1987-м, после пятнадцати кризисных лет, -- 54,6, а в 1990-м -- уже 76 процентов[412] .
Наконец, во второй половине 90-х годов сложилась ситуация, когда только 5
процентов торговых потоков, начинающихся или заканчивающихся на территорииодного из 29 государств--членов ОЭСР, выходят вовне этой совокупности стран[413], а развитые постиндустриальные державы импортируют из развивающихсяиндустриальных стран товаров и услуг на сумму, не превышающую 1,2 процента их суммарного ВНП[414].
Более того. Именно на примере Европейского сообщества можно видеть, в
какой степени торговля развитых стран ограничена подобными же партнерами.
Согласно британской статистике, в 1997 году только 15 процентов
импортируемых товаров поступало из-за пределов стран-членов ОЭСР, а
направлялось туда 13,9 процента всего объема экспорта[438]
- См.: Adams Ch. Caution Tempers Exporter's Enthusiasm
for Cut // Financial Times. 1998. October 10-11. P. 5. [438].
Аналогичные показатели характерны и для других стран Сообщества. На
протяжении последних двадцати лет доля развивающихся стран в европейских экспортно-импортных операциях устойчиво снижалась; их суммарный объем в 1994 году (за исключением Китая) составил величину, не превышающую объема торговли со Швейцарией. Особенно резко снизилась доля стран, поставляющих сырьевые ресурсы, в частности государств-членов ОПЕК (с 27,9 процента импорта в 1975 году и 20,7 процента экспорта в 1982 году до, соответственно, 7,5 и 6,9 процента в 1994-м [439]). Весьма характерна в этой связи статистика торговли между ЕС и африканскими странами: несмотря на установленный режим преференций, доля стран-участниц Ломейских конвенций
(Lome Conventions) в импорте ЕС снизилась с 8,5 процента в 1974 году до 4
процентов в 1989-м [440]. Таким образом, никакие искусственные
меры, диктуемые в первую очередь политической целесообразностью, не могут сегодня обеспечить рост товарооборота между развитыми странами и наиболее бедными государствами мира. Примеры и статистические данные можно приводить и далее, но и в этом объеме они ясно показывают, что тенденция к ограничению круга торговых партнеров развитых стран в последние десятилетия отнюдь не ослабевала. Важным аспектом этой проблемы, на котором мы также остановимся впоследствии, является растущее в западном мире понимание относительной бесперспективности рынков развивающихся стран. Так, если подразделения американских транснациональных корпораций, действующие в Юго-Восточной Азии,
в период их проникновения туда в 60-е годы рассчитывали найти емкий рынок своей продукции, то сегодня иллюзии рассеялись: в 1966 году 75 процентов производимых ими товаров продавалось в самой ЮВА и лишь 7 процентов реэкспортировалось обратно в США;
в 1988 году эти показатели составили 23 и 46 процентов[441].
), а вот для шлагбаума можно придумать замену. Через 5-7 лет употребления нового старого слова слово "шлагбаум" будет восприниматься как смешной анахронизм. 
