Супруга патриарха Вера Георгиевна Алексеева (Мянник по второму мужу) родилась в том же 1929 году, что и Алексей Михайлович (он - 23.02, она - 2.12), в семье Георгия Михайловича Алексеева. Тесть патриарха, петербуржец по рождению (20.01.1892), технолог по образованию, в 1918 году окончил Петроградскую Духовную академию и оказался в эмиграции в Эстонии. В 1931 году он стал священником и долгое время служил настоятелем Александро-Невского собора в Таллине, где в свое время был прислужником будущий патриарх.
Свадьба состоялась 11 апреля 1950 года, когда будущий патриарх был еще студентом 1-го курса академии. Запись о заключении брака имеется в таллинском архиве, но мы не приводим ее, так как по эстонским законам она может быть обнародована только по решению суда или по согласию родственников. В тот же день молодых повенчали их отцы - Михаил Ридигер (тоже священник) и Георгий Алексеев. Кстати говоря, некоторые православные думают, что родители не должны венчать своих детей: якобы плохая примета и брак будет несчастным. Но в данном случае гораздо интереснее другое: дата венчания. Пасха в 1950 году приходилась на 9 апреля, 11 апреля - это Светлый Вторник, а по церковным правилам во время всей пасхальной недели не венчают: надо ждать так называемой Антипасхи или Красной Горки (следующее за Пасхой воскресенье; в 1950 году - 16 апреля).
Что же заставило студента Духовной академии и двух уважаемых священников-отцов нарушить канон? Видимо, Алексей Михайлович торопился получить священнический сан, который не может быть принят до венчания. Действительно, уже через четыре дня, 15 апреля, будущий патриарх рукополагается во диакона, а 17 апреля - во священника. К чему такая спешка, почему бы не подождать несколько дней и не сделать все по правилам? Почивший инспектор Ленинградской Духовной академии Лев Парийский (1892 - 1972) считал, что знает правду. В архиве Совета по делам религий при Совете Министров СССР сохранилось его письмо (проще говоря - донос) "Уполномоченному Совета по делам Русской православной церкви при Совете Министров СССР по г. Ленинграду и Ленинградской области А.И. Кушнареву":
"В Л.Д.А. (Ленинградская Духовная академия. - Прим. авт.) был случай посвящения в сан священника с целью уклониться от отбывания службы в Советской армии. Ридигер А.М., 1929 г.р., подлежал призыву на военную службу в 1950 году. Будучи женихом дочери протоиерея г. Таллина Г. Алексеева, Ридигер А. желал избавиться от военной службы. Узнав наверняка за несколько дней о призыве в армию, Ридигер, протоиерей Алексеев и епископ Таллинский Роман упросили митрополита Григория на согласие повенчать Ридигера во вторник на пасхальной седмице, когда по Церковному Уставу брак запрещен.
Ридигер был повенчан в Академической церкви во вторник пасхальной седмицы 1950 года, спешно произведен в диаконы, затем во священники епископом Романом и назначен на эстонский приход ст. Йыхва, Балт. ж.д., Нарвская ул., № 102. Инспектор Академии Л. Парийский, 27 ноября 1951 г." (ЦГА СПб, ф.9324,оп.2,д.37).
Действительно, до 1950 года студентам духовных учебных заведений предоставлялась отсрочка от армии. В 1950 году ее отменили и не стали призывать лишь лиц в священном сане. Не забудем, что будущий патриарх Алексей Ридигер родился в буржуазной Эстонии, в советскую школу не ходил, в стране победившего социализма оказался буквально только что и в этом смысле вряд ли был морально готов идти служить в Советскую армию.
Что же заставило инспектора Духовной академии написать донос на будущего патриарха и собственного студента да еще и спустя несколько месяцев после свадьбы? Соответствует ли изложенная версия действительности? Наверняка этого мы никогда не узнаем. Но документ выдвигает по-человечески вполне понятную версию причин спешки с браком и рукоположением. Стоит добавить, что в известных нам официальных биографиях Алексия II содержится фраза: "Был признан невоеннообязанным из-за болезни сердца".
Брак Алексея Михайловича и Веры Георгиевны просуществовал совсем недолго: молодая пара разошлась в том же 1950 году. Причины развода окутаны тайной. Если брак действительно был заключен под давлением внешних обстоятельств, то ясно, что он и не мог быть прочным.
