С этим пресловутым меморандумом надо бы быть поосторожнее, ибо вокруг него слишком много фальсификаций. См., напр., это:
http://www.japantoday.ru/znakjap/histori/028_01.shtml
За ссылку - респект, уважаемый Val. Можно и забыть о нем. В конце-концов в наших газетах 20-х-30-х годов можно отыскать и не такое, а уж ПСС так и вообще триллер такой, что Доктор Зло курит.
Очень может ... Но мотив мне остался не ясен.
А как Вам такой мотив. 26 ноября 1941-го американцы, наконец, соизволили вручить японцам свой ответ на их предложения о "модус вивенди". «Программа десяти пунктов». (Дежа вю? Или реинкарнация Теодора Рузвельта?
). Конкретно США предлагали Японии:
а) заключить многосторонний пакт о ненападении на Дальнем Востоке;
б) подписать коллективный договор о целостности Индокитая;
в) вывести все войска из Китая;
г) США и Япония будут поддерживать в Китае только чунцинский режим;
д) оба правительства вступят в переговоры о заключении торгового договора. Наконец, ни одно из соглашений, участниками которого являются соответственно США и Япония, не должно толковаться как противоречащее данному американо-японскому соглашению. Таковы были основные положения этого документа. Коротко говоря, Соединенные Штаты предлагали Японии восстановить по доброй воле положение, существовавшее на 18 сентября 1931 года.
Японский посол Номура поинтересовался о судьбе "модус вивенди". Хэлл заявил, что в руках послов ответ и добавил, что «его линчуют, если выяснится, что нефть поставляется в Японию». Номура возразил: «Иногда государственные деятели, придерживающиеся твердых убеждений, не имеют симпатий у общественного мнения. Только мудрецы могут понять будущее и порой нести мученический венец, однако жизнь коротка и каждый должен выполнить свой долг». Курусу присовокупил: американский ответ «равносилен концу переговоров».
А вот комментарий американского историка: «
Никогда в истории американских дипломатических отношений с Востоком, если можно доверять опубликованным материалам,
правительство США не предлагало Японии немедленно убраться из Китая под замаскированной угрозой войны и под давлением экономических санкций, которые могли привести к войне. Даже самые отчаянные империалисты, действовавшие под эгидой республиканской партии, никогда не осмеливались официально применять этой доктрины в отношениях с Японией... соблюдать в Китае политические и экономические принципы, когда-то сформулированные в лозунге, на первый взгляд носящем справедливый характер — Открытые Двери, а на деле старую формулу республиканской партии, предусматривающую американское вмешательство в Китае, и также руководствоваться принципами международной морали, изложенными Хэллом... Президент Рузвельт пошел на то, что не осмеливались сделать империалисты-республиканцы: он поддержал решительными экономическими санкциями опасный, хотя и обветшалый жупел Открытых Дверей, а в переговорах с Японией довел дело до выдвижения максимальной программы, которая вела к войне на два фронта. Антиимпериалисты, как демократы, так и республиканцы, могли легко различить в меморандуме его смысл — старый империализм в новых одеждах». Beard Ch. President Roosevelt and the Coming of the War 1941. A Study in Appearances and Realities. Yale University Press, 1954, p. 235—236, 238—240.
Сам Хэлл сразу после войны писал: «Документ, врученный японцам 26 ноября, был не больше чем подтверждением давних основополагающих принципов нашей страны». И еще сообщил: «В нем решительно не было ничего, что бы не приняла с радостью миролюбивая нация, проводящая миролюбивую политику». В общем, обычный американский треп: "бла-бла-бла демократия, бла-бла-бла свобода для всех".
Главный советник Хэлла по делам Дальнего Востока Хорнбек писал Хэллу на следующий день: «Документ, врученный Вами японцам, на сто процентов соответствует принципам, которые Вы повторно декларировали и которые Вы постоянно отстаивали... Я считаю, что он не может быть раскритикован ни с какой точки зрения и ему нельзя противопоставить сколько-нибудь весомых аргументов»...«Но по сути своей это отнюдь не честный до конца документ, ибо если на словах его целью является способствовать поддержанию мира на Тихом океане, максимум, что мы можем ожидать от него, — выигрыш времени для укрепления обороны, мы надеемся получить преимущество над японцами».
Но японцы не поняли благородных намерений США.
Они посчитали это ультиматумом. Дж.Толанд так коментирует реакцию японских руководителей: "Ведь что возмутило всех присутствовавших тогда в зале заседания(Координационного совета - прим.мое), — это категорическое требование очистить
весь Китай. Завоевание Маньчжурии потребовало немалой крови и пота. Утрата ее означала экономическую катастрофу. Ни одна держава, обладавшая достоинством, не могла пойти на это.
Предложения Хэлла были порождены негодованием и нетерпимостью, однако оскорбительный абзац был трагически неверно понят. Для Хэлла слово «Китай» не включало Маньчжурию, и он отнюдь не намеревался требовать, чтобы японцы расстались с этой территорией. Конечно, в американской ноте нужно было ясно сказать об этом. Исключение Маньчжурии не сделало бы ноту Хэлла приемлемой, но это могло бы дать возможность министру иностранных дел Того уговорить милитаристов продолжить переговоры, во всяком случае отодвинуть крайний срок, истекавший к 30 ноября.
Вот так и случилось, что две великие державы, которых объединял страх перед Азией под господством коммунизма, встали на путь, ведший к столкновению. Кого винить? Япония, конечно, почти целиком несла ответственность за то, что встала на дорогу войны... Но как могли США с их богатейшими ресурсами и землями, не опасавшиеся нападения, понять положение крошечной, перенаселенной, островной империи, почти не имевшей естественных ресурсов, находившейся под постоянной угрозой нашествия беспощадного соседа — Советского Союза?.. Япония и Америка никогда бы не оказались на грани войны, если бы не случился социальный и экономический взрыв в Европе после первой мировой войны... И война, которую не нужно было вести, стала неизбежностью»". Toland J. Infamy. Pearl Harbor and its aftermath. N. Y., 1984, p. 287—288.
