Michael
Принцепс сената
О! Вы поймали суть проблемы!А вот законы о том, что можно делать на войне и что нельзя, есть.
Законы то есть, но на войне постоянно существует проблема с квалификацией действий преступника. Действия обычного (не военного) преступника всегда легче квалифицировать, чем военного. Ибо в условиях военных действий далеко не всегда ясны мотивы преступления, трудно определить вменяемость преступника и пределы необходимой самообороны и т.д. и т.п. Поэтому чисто юридические критерии конечно есть, но применять их на практике крайне сложно, ибо даже с юридической точки зрения одни и те же действия могут быть расценены в разных случаях как законные и преступные.
Действительно, на войне происходит много ситуаций, которые крайне сложно квалифицировать. Было ли это намеренным попаданием в мирную цель или ошибкой? Был ли это мирный объект, или нет? И так далее, и так далее. То есть, у нас есть довольно большая "серая область" между однозначно неразрешённым и однозначно разрешённым. Пусть даже больше, чем в мирной жизни.
Но это не отменяет того, что есть законы, что можно и что нельзя. Нарушение этих законов есть военное преступление. Только так и надо понимать термин. И есть очень много, поверьте - очень много вполне однозначных случаев.
Мы можем спорить, является ли военным преступлением попадание снаряда в мечеть или это ошибка наведения / ошибка опознования цели / легальный акт обстрела укрывшихся среди мирных жителей боевиков. Но однозначно, что избиение пленных - преступление. Отрезание головы невоенослужащему - военное преступление. Взятие мирных заложников, как и любое намеренное вовлечение мирных жителей в конфликт - преступление. И так далее.
То есть, мы можем спорить, является ли преступлением тот или оной эпизод. Мы можем даже спорить о том, какой процент военных преступников в итоге предстаёт перед судом. Но сложно говорить - я не знаю, что такое "военное преступление" вообще.