Про гонорею наиболее мастерски напишет доктор-венеролог.
О, гонорея! Плод любви и страсти. Знак распуства... Разочарование несет она нам. "Предательство," - шепчет нам она. Разлуку она предрекает нам. Гонорея...
Нет больше в мире несчастья, чем она. Это знак, это страшная печать... Она не оставляет оправдания никому. Разрушает семьи и дружбу. Она безмолвный и страшный свидетель порока. О, гроза прелюбодеев.
Ах, сколько жизненных историй знают гонококки. Ах если бы они умели говорить или показывать слайды. Сколько вещей, сокрытых мраком, поведали бы они нам.
Вот затравленный чиновник, сидит в баре и пьет одиноко водку, сбежав от опостылевшей бигудистой жены; вот с ним сидит подруга, негордая и льстивая; вот он шепчет ей слова страсти и признания, он клянет свое начальство, свою работу и свой дом, сын-двоечник, дочь-гуляка, начальник-сволочь, жена-мымряга; вот в потном дешевом гостиничном номере он обнимает своего нового друга. Невиданные много лет нежность, тепло, ласка возносят его на небеса ощущений. А утром... Боль расставания, горячие признания. Ожидание звонка, день-другой, неделю... А через 10 дней ...
Или вот молодой бездельник, школьник, вырвался из дома. Сидит в дискотечном шуме, пьет горькое пиво. Отец, домашний мелкий тиран, мать, вечно злая на отца, сестра, презирающая того и другого. Вот к юноше еще не познавшему тайну страсти подходит девушка, знаток наслаждений. Вот он пьет с ней. Рассказывает ей еще не взрослые тайны и боли. Дрянь-Ирка ходит с Петькой, козел историк поставил двойку, шлюха-географичка спит с физруком и историком, отец жмет деньги: "Все сеструхе, блин, студентке". Вот они в комнате в квартире друга (родаки на даче). Вот первые итнимные объятия. Вот он впервые взлетает на Гималаи чувств. И новое непознанное чувство внутри. Я Мужчина!.. А через 10 дней...
А вот другой образчик. Он покоритель сердец. Мажор, вот папин Опель, и деньги, и престижная работа. Ногой открывает двери в бар. Закидывает волосы назад. Офинтки млеют. Вот он выпивает коньяк, а вот с ним сидит подруга, образчик распутной крастоы. Он говорит, какой мобильник купит к Рождеству мамаше(той еще пройдохе), папик чуть не залетел, менту сказал: "мудак" и в сауну поехал. Вот в его квартире она расстегивает рубашку ловеласу. Утром он дает ей деньги - и больше не звони, она уходит. Он доволен: еще одна зарубка на вешалке в прихожей... А через 10 дней...
Или вот юная студентка, сбегает с пар к молодому плейбою. Он не такой как все. Он в жизни многое повидал. Не то что сопляк Витька из общаги. Пусть читает стихи, прыщавым путь закрыт. Пусть Верка позавидует - она на машине с нормальным пацаном не каталась. Вот выпивка в баре. Вот танец в дергающемся свете. Вот поцелуй, глубокий, с языком. вот постель, а вот взлет и дрожь внутри. А вот она бежит домой, со слезами счастья, занозой в руке от каких-то царапин на вешалке в прихожей. Вот, позвонить-непозвонить, пусть позвонит сам... А через 10 дней...
А вот женщина, она не молода, вся молодость растрачена в никчемной жизни. Хоть бы дочь замуж, да сына женить, и хоть бы внуков повидать. А ведь когда-то... Ах, молодость... Когда-то не скакала у плиты в бигудях, чтоб вечером ничтожный муж хоть бы глянул, ан нет втыкнется в телевизор. Вся жизнь, контора, собрания в школе, соседки, сплетни. И пустота... Но откуда гонорея?!