Я бы хотела обратить внимание на следующее обстоятельство (мы уже как-то обсуждали его с Пульхром). На этом заседании сената Сулла поставил перед сенатом вопрос о проскрипциях, но, если верить Цицерону, сенат отказался объявить их своей властью.
Cic. Rosc. 153
берегитесь, как бы не показалось, что вы начали новую и гораздо более жестокую проскрипцию! За прежнюю, начатую против тех, кто был способен носить оружие, сенат всё же отказался взять на себя ответственность, дабы не показалось, что более суровая мера, чем это установлено обычаем предков, принята с согласия государственного совета
Об этом же свидетельствуют и слова Катула к Сулле, сохраненные Орозием (V 21.1): "С кем же мы будем жить, если на войне вооруженных, в мирное время безоружных убиваем?"
Сулле пришлось объявлять их эдиктом проконсула, и лишь позднее, когда он был объявлен диктатором по закону Валерия, этим же законом все его предыдущие решения тоже были утверждены.
Невозможность для Суллы войти в город и провести заседание сената в курии мне тоже не очевидна: согласно Аппиану, BC I 89, Сулла в ходе этой кампании один раз уже входил в город.
В общем, я думаю, что все это представление было устроено совершенно намеренно, и даже не для того, чтобы просто впечатлить сенаторов, а для того, чтобы добиться от них определенного решения.