Фундаментальный дуализм. Когда, на исходе Античности, часть бриттов покинула Британские острова и водворилась в Арморике, дав последней свое имя, они не заселили территорию современной Бретани равномерно. В основном они расселились в ее западной части. Тем не менее, по окончании нескольких военных кампаний император франков Карл Лысый вынужден был уступить бретонским королям Эриспоэ и затем Саломону обширную территорию на востоке полуострова. Таким образом, уже к тому времени, когда, в IX веке, были установлены политические границы Бретани, в королевстве были представлены две культуры: оно объединяло кельтоязычный регион (западнее линии Дол – Геранд) – и романоязычный регион к востоку от этой линии, где были рассеяны отдельные колонии бретонцев. «Это распространение Бретани на восток», – разъясняет Ж. Кассар, – «имело огромное историческое значение: бретонский язык стал там языком доминирующей группы, хотя в IX–X веках на нем говорило меньшинство населения»[28]. Позже, начиная с XI и особенно в XII веке, бретонская аристократия стала растворяться в романской среде, куда она проникала благодаря брачным и соседским связям, и бретонский язык утратил свои социальные позиции: его бытование ограничилось территорией Нижней Бретани, в то время как правители перешли на французский»[29]. Последним сувереном, говорившим по-бретонски, был Ален IV Фержан (1084-1112), и вскоре бретонская элита, покоренная богатством восточной Бретани и французским Двором, отказалась от своего языкового наследства – тем более что ей пришлось скрываться от нашествия викингов в романской среде.
Различия между двумя частями Бретани носят фундаментальный характер. Они сохраняются вплоть до наших дней, хотя лингвистическая граница сместилась на протяжении веков и проходит ныне по линии Плуа – Ванн. К востоку от этой линии расположена Верхняя Бретань (Haute Bretagne), или Pays Gallo (в средневековье она назвалась «Bretagne Gallou»). Она принадлежит к романской культурной традиции, и хроникер Фруассар называл ее «тихой Бретанью» (douce Bretagne). Зигфрид в ХХ веке говорил о ней как о «завоеванном народе»[30]. На западе расположена Нижняя Бретань (Bas Bretagne), или Бретань бретонствующая (Bretagne bretonnante), которую называли «громкой Бретанью» – возможно, потому, что кельтская речь резала слух чувствительному уху: обитатели Нижней Бретани, писал в 1629 году Ж. Де Лэ, «кажется, не разговаривают, а кричат и скрежещут зубами»[31] По мнению А. Зигфрида, именно здесь находится «настоящая, кельтская Бретань. Конечно, это еще «Великая Франция» (La Grande France, как сказали бы англичане), но, собственно говоря, это не вполне Франция. Это один из отдаленных «садов Гесперид», которые кельтский мир присоединил к крайним пределам нашего Запада»[32]. Все те клише, из которых состоит сегодня стереотип бретонцев, происходят из Нижней Бретани – будь то круглые шляпы, прически, придорожные распятия, бретонский язык, «Праздник ночи» и иные черты кельтской культуры.
В то же время, как бы силен не был контраст, между обитателями Верхней и Нижней Бретани никогда не возникало конфликтов, подобных тем, какие происходят, например, в Бельгии между фламандцами и валлонами. Сегодня, когда вся Бретань говорит по-французски, лингвистическая граница во многом утратила свое значение, но и тогда, когда она действительно являла собой препятствие, поскольку население по обе ее стороны не понимало друг друга (то есть приблизительно до второй мировой войны), она не была линей противостояния. В целом обитатели Верхней и Нижней Бретани, живя по соседству, почти не взаимодействовали между собой. Однако иногда им все же приходилось встречаться – например, в школе, на рынке или в армии. И тогда людей из Нижней Бретани поражало и даже раздражало, что бретонцы из Верхней Бретани – такие же крестьяне, как и они, называют их «эти бретонцы» и не знают бретонского языка. «Верхние» бретонцы, в свою очередь, находили невежливым то, что их соседи говорят между собой по-бретонски в их присутствии, особенно на рынке, где действительно иногда последние использовали свой язык при обсуждении коммерческих сделок, чтобы суть разговора не была понятна другим. Однако за исключением этого взаимного раздражения, да редких стычек на праздниках или свадьбах, сопровождавшихся излишними возлияниями, сосуществование было мирным.
Бретонцев нельзя рассматривать, таким образом, ни как этническое меньшинство, ни как культурную общность, поскольку в Бретани сосуществуют две культуры. Бретань представляет собой общество, сложность которого иногда просто сбивает с толку...
